Психическая травма воздействует на человека на различных уровнях его индивидуально-личностной структуры. В данном случае внимание сосредоточено на уровне его мировоззрения. В англоязычной литературе это обозначают понятием assumptive world, означающим систему предположений человека о действительности. Мировоззрение подразумевает совокупность основных убеждений или представлений человека о самом себе, об окружающем мире и о взаимодействии между «я» и этим миром [1, с. 45–65].

Эти ключевые представления называются базисными убеждениями. В контексте психической травмы концепция базисных убеждений была сформирована американской исследовательницей Ронни Янов-Бульман. Эта концептуальная модель, охватывающая восприятие человеком своих отношений с окружающим миром, описывается с помощью следующих базовых убеждений.

Первое из них связано с восприятием мира как дружелюбного либо враждебного. Оно отражает общее отношение к окружающей среде в категориях «добрый/злой» или «хороший/плохой». Внутреннее убеждение большинства взрослых и психически здоровых людей, не страдающих депрессией или иными расстройствами, состоит в том, что добра в мире больше, чем зла, что людям в целом можно доверять и в трудные моменты они готовы оказывать поддержку. В исследованиях травмы это представление делится на две составляющие: доброжелательность либо враждебность человеческого окружения (персонального мира) и доброжелательность либо враждебность природного и неперсонального окружения.

Второе базовое убеждение связано с понятием справедливости. Это сложная структура, которая по-разному влияет на психологическое состояние человека. Тем не менее исследования показывают, что большинство людей рассматривают хорошие и плохие события как распределенные неслучайно, верят, что люди способны влиять на происходящее с ними и контролировать свою жизнь. Согласно этому убеждению, если человек ведет себя правильно и совершает хорошие поступки, в его жизни должно происходить больше положительных событий, что отчасти исключает наличие случайности.

Третье (ключевое) базовое убеждение касается самовосприятия личности. Оно включает в себя оценку собственной значимости: насколько человек ощущает себя ценным, заслуживающим любви и уважения; и как, по его мнению, его ценят и уважают другие. Эти установки формируют основу его внутреннего мира. Янов-Бульман также подчеркивает, что сюда входит вера в свою способность управлять жизненными обстоятельствами, влиять на происходящее и быть хозяином своей судьбы.

Важно отметить, что убеждение об удачливости может существовать параллельно и даже противоречить предыдущему. Человек может чувствовать себя слабым, некомпетентным и лишенным контроля над своей жизнью.

Таким образом, обобщая эти основополагающие убеждения, можно сказать, что у взрослого, психически здорового человека формируется мировоззрение, в котором преобладают позитивные события. Негативные же явления воспринимаются как нечто периферийное, не имеющее к нему прямого отношения, как будто происходящее «на экране телевизора» и, возможно, связанное с ошибками других.

Возникает закономерный вопрос о происхождении наших основополагающих убеждений. Ведущие психологические теории единодушны в том, что эти фундаментальные представления о мире и о себе формируются у младенца на довербальном этапе, примерно к шести месяцам жизни. Еще не обладая сознанием и речью, ребенок уже закладывает внутреннее представление о своей значимости для мира, о доброжелательности и отзывчивости мира к потребностям самого ребенка. Это означает, что уже на ранних стадиях развития психики формируется базисная картина мира.

Хотя в течение жизни эти основы могут подвергаться некоторой коррекции, в целом базисные убеждения отличаются высокой степенью устойчивости, в отличие от более поверхностных представлений. К примеру, убеждение в собственной профессиональной состоятельности постоянно проверяется и корректируется на практике, и его изменение не влечет за собой глубоких эмоциональных переживаний. Напротив, наличие позитивных базисных убеждений обеспечивает человеку ощущение внутренней безопасности и защищенности.

В случае экстремальных стрессовых событий, угрожающих самому существованию человека, эта картина мира претерпевает значительную трансформацию. Человек погружается в состояние хаоса, поскольку мир перестает восприниматься как безопасный и заслуживающий доверия, а собственное «я» — как сильное, компетентное и способное контролировать происходящее (ведь травматические события, как правило, внезапны и непредсказуемы). Нельзя говорить о полном разрушении картины мира, но она испытывает колоссальное воздействие. В дальнейшем, согласно механизмам формирования новых когнитивных структур, происходит либо ассимиляция события (его интеграция в существующую картину мира), либо аккомодация (изменение самой картины мира в соответствии с новыми условиями).

В период после пережитой травмы одним из ключевых аспектов восстановления является перестройка мировоззрения. Важно понимать, что полное возвращение к прежнему восприятию мира, как правило, невозможно. Однако при благоприятном течении и отсутствии серьезных последствий человек может сформировать новую, более реалистичную картину мира. Она может выражаться в следующем убеждении: «В целом мир добр, в нем много хороших людей, и ко мне относятся хорошо, хотя бывают и исключения».

В посттравматический период люди стремятся найти новые смыслы и значения пережитого события, чтобы встроить его в свою систему представлений о мире. Одним из распространенных способов справиться с травмой является социальное сравнение. Например, человек, потерявший имущество в результате наводнения, может сравнивать свою ситуацию с теми, кто потерял всё, включая дом. Это помогает ему интегрировать травматический опыт в уже существующие представления о жизни.

Кроме того, люди активно ищут новые смыслы. С конца 1990-х годов активно изучается феномен посттравматического личностного роста. Исследования показывают, что у некоторых людей после переживания психической травмы происходят значительные позитивные изменения личности, ведущие к большей зрелости и переоценке жизненных ценностей.

Эти изменения проявляются в трех основных направлениях:

– после пережитого потрясения человек может начать чувствовать себя более сильным, ценным и способным;

– как ни удивительно, после травмы люди часто начинают ощущать жизнь более полно и начинают ценить простые радости и отношения, которые раньше оставались незамеченными;

– наблюдается развитие более глубоких связей, взаимопонимания и взаимной поддержки с окружающими.

Таким образом, позитивные изменения образа «я», улучшение качества межличностных отношений и трансформация жизненной философии представляют собой ключевые зоны потенциального личностного роста, на которые можно опираться в психокоррекционной и психотерапевтической работе с последствиями травмы.

Литература:

1. Янов-Бульман, Р. Разрушенные предположения: к новой психологии травмы / Р. Янов-Бульман; пер. с англ. А. Б. Орловой. — Москва : Когито-Центр, 2010. — 294, [1] с. — ISBN 978-5-89353-312-2. — Пер. изд.: Janoff-Bulman R. Shattered Assumptions. Towards a New Psychology of Trauma. New York, 1992.
2. Элерс, А. Когнитивная модель посттравматического стрессового расстройства / А. Элерс, Д. М. Кларк // Консультативная психология и психотерапия. — 2014. — Т. 22, № 1. — С. 82–97. — Пер. изд.: Ehlers A., Clark D. M. A cognitive model of posttraumatic stress disorder // Behaviour Research and Therapy. 2000. Vol. 38, № 4. P. 319–345.
3. Сигел, Д. Развивающийся разум: как отношения и опыт создают нас такими, какие мы есть / Д. Сигел; пер. с англ. А. Смолян. — Москва : Эксмо, 2017. — 348, [1] с. — (Психология. Мозговой штурм). — ISBN 978-5-699-88960-9. — Пер. изд.: Siegel D. J. The Developing Mind. How Relationships and the Brain Interact to Shape Who We Are. 2nd ed. New York, 2012.
4. Тарабрина, Н. В. Практикум по психологии посттравматического стресса / Н. В. Тарабрина. — Санкт-Петербург : Питер, 2009. — 272 с.: ил., табл. — (Практикум). — ISBN 978-5-388-00657-5.
5. Герман, Д. Л. Травма и исцеление / Д. Л. Герман; пер. с англ. А. В. Ляшенко. — Москва : РИПОЛ классик, 2021. — 480 с. — ISBN 978-5-386-13609-4. — Пер. изд.: Herman J. L. Trauma and Recovery. The Aftermath of Violence — from Domestic Abuse to Political Terror. New York, 1992.
6. Tedeschi, R. G. Posttraumatic growth: conceptual foundations and empirical evidence / R. G. Tedeschi, L. G. Calhoun // Psychological Inquiry. — 2004. — Vol. 15, № 1. — P. 1–18. — DOI: 10.1207/s15327965pli1501_01.