The article presents the results of an empirical study on the relationship between life satisfaction and procrastination levels in middle-aged women (35–57 years, n=70). The following instruments were used: Tuckman Procrastination Scale (TPS), Life Satisfaction Index A (LSIA), and the PERMA-Profiler questionnaire for assessing psychological well-being. Statistically significant negative correlations were found between procrastination and both the overall life satisfaction index and the total PERMA well-being score, as well as with the subscales of positive emotions, meaning, achievement, and health. Positive correlations were observed between procrastination and negative emotions as well as loneliness. It is concluded that the tendency to procrastinate acts as a maladaptive factor reducing subjective well-being in women during the normative midlife crisis.

Keywords: procrastination, life satisfaction, psychological well-being, middle-aged women, midlife crisis, PERMA-Profiler, self-regulation.

Введение

Средняя взрослость — это не просто отрезок между молодостью и старостью. Это этап глубокой личностной трансформации. Переосмысление достижений, столкновение с конечностью временной перспективы и давление множественных социальных ролей (профессиональных, семейных, родительских) формируют уникальный контекст для развития субъективного благополучия [15; 17]. Особенно остро этот кризис переоценки ценностей переживают женщины. От них современное общество требует не просто успешности, а гипердостижения одновременно во всех сферах, что создает благодатную почву для хронического стресса и фрустрации [11].

Одним из дезадаптивных паттернов совладания с такими нагрузками выступает прокрастинация — иррациональное откладывание важных дел, сопровождающееся чувством вины и тревогой. Несмотря на то, что распространенность этого феномена среди взрослого населения достигает 25 % [6], исследования психологических механизмов, связывающих прокрастинацию с удовлетворенностью жизнью именно у женщин в период нормативного кризиса (35–50 лет), остаются фрагментарными. Чаще всего выборки студентов изучаются изолированно, а гендерная специфика средней взрослости выпадает из фокуса внимания.

Целью данного исследования стал анализ взаимосвязи между уровнем прокрастинации и показателями жизненной удовлетворенности у женщин среднего возраста. Мы предположили, что склонность к откладыванию дел (прокрастинация) будет отрицательно коррелировать с психологическим благополучием и жизненной удовлетворенностью.

Теоретический анализ проблемы жизненной удовлетворенности личности в среднем возрасте

Период средней взрослости, традиционно охватывающий возраст от 35 до 50–55 лет, представляет собой не просто этап профессиональной и семейной стабильности. Это время глубинной личностной перестройки, когда накопленный опыт вступает в диалог с осознанием конечности жизненной перспективы [15]. Согласно эпигенетической теории Э. Эриксона, центральное противоречие этого этапа разворачивается между генеративностью — стремлением вносить вклад в будущие поколения — и стагнацией, ощущением внутреннего застоя [18]. К. Г. Юнг, в свою очередь, подчеркивал, что зрелость требует переориентации с внешней экспансии на поиск глубинных смыслов собственного «Я» [19]. Для современной женщины этот возраст осложняется дополнительным давлением: необходимость одновременно реализовываться в карьере, семье и саморазвитии нередко порождает ролевой конфликт и хроническую фрустрацию [11; 17].

Жизненная удовлетворенность в среднем возрасте

Под жизненной удовлетворенностью понимают когнитивную оценку человеком качества собственной жизни, часто отождествляемую с субъективным благополучием или переживанием счастья [1; 20]. В период средней взрослости этот феномен приобретает многомерный характер. Исследователи выделяют не только обобщенную оценку «жизни в целом», но и удовлетворенность ключевыми сферами: профессиональной деятельностью, семейными отношениями, здоровьем и социальными связями [7]. Важную роль играет и самоотношение: самоуважение, самопринятие и личностная зрелость положительно коррелируют с общей удовлетворенностью [12; 16].

Современные подходы к изучению благополучия условно делятся на гедонистические и эвдемонические. Первые, представленные моделью субъективного благополучия Э. Динера, фокусируются на балансе позитивных и негативных аффектов. Вторые, в частности модель психологического благополучия К. Рифф, делают акцент на самореализации, автономии, управлении средой и личностном росте [9]. Интегративную позицию занимает пятифакторная модель PERMA М. Селигмана, включающая пять ключевых компонентов процветания: позитивные эмоции, вовлеченность, взаимоотношения, смысл и достижения [15]. Именно этот подход позволяет наиболее полно оценить, как различные аспекты благополучия связаны с поведенческими паттернами в зрелом возрасте.

Для женщин среднего возраста ключевыми детерминантами удовлетворенности жизнью выступают качество социальной поддержки и близких отношений. Как показывают исследования, привязанность (противоположность обособленности) является наиболее весомым предиктором благополучия [16]. При этом профессиональная занятость и возможность самореализации также играют значимую роль, выступая психологическим ресурсом совладания с негативными переживаниями [2]. Однако возрастная динамика нелинейна: после относительной стабильности в 30 лет к 40–45 годам часто наблюдается снижение удовлетворенности, связанное с кризисом середины жизни и расхождением между юношескими ожиданиями и реальными достижениями [2; 16].

Прокрастинация как феномен и её проявления у взрослых

Прокрастинация определяется как сознательное, иррациональное откладывание дел, несмотря на осознание будущих негативных последствий. В современной когнитивно-психологической традиции её рассматривают как сложный сбой саморегуляции, сочетающий когнитивные, эмоциональные и поведенческие компоненты [21; 24]. Ключевые признаки — осознанность выбора отсрочки, её иррациональность и сопутствующий эмоциональный дискомфорт (чувство вины, тревога) [16].

Если большинство исследований сосредоточено на студенческих выборках, то данные о прокрастинации в зрелом возрасте накапливаются медленнее. Тем не менее известно, что у респондентов средней взрослости уровень откладывания дел может быть наиболее выраженным, при этом низкие показатели встречаются редко [10]. Период 35–50 лет требует активного совладания с экзистенциальной тревогой, переоценкой жизненных итогов и страхом нереализованности. Прокрастинация в этом контексте нередко выступает дезадаптивной копинг-стратегией — временным бегством от необходимости принимать трудные решения [13].

Личностные корреляты прокрастинации, выявленные в рамках модели «Большой пятерки», достаточно устойчивы: это низкая добросовестность и высокий нейротизм (эмоциональная неустойчивость) [22; 24]. Низкая добросовестность проявляется в трудностях организации деятельности, планирования и самодисциплины. Высокий нейротизм, напротив, «подогревает» тревогу и страх негативной оценки, что побуждает откладывать задачу как способ избежать потенциального стресса [23]. Для женщин среднего возраста, вынужденных балансировать между множеством ролей, сочетание этих черт может существенно повышать уязвимость к хронической прокрастинации.

Важным регуляторным ресурсом, способным противодействовать откладыванию дел, выступает эмоциональный интеллект. Исследования показывают устойчивую обратную связь: чем выше способность понимать и управлять своими эмоциями, тем ниже склонность к прокрастинации [14]. При этом у женщин диспозиционная прокрастинация (как устойчивая черта) особенно тесно связана с дефицитом именно внутриличностного эмоционального интеллекта — неспособностью осознавать и регулировать собственные аффективные состояния [14]. Дефицит этот, в свою очередь, подкрепляется когнитивно-эмоциональными паттернами вроде квазирефлексии — непродуктивных, отстраненных размышлений о проблеме без перехода к действию [8].

Наконец, в средней взрослости прокрастинация может быть частью более широкого экзистенциального сценария — так называемой «отложенной жизни», когда текущий этап воспринимается лишь как подготовка к «настоящей» жизни, которая начнется при наступлении идеальных будущих условий [3]. Такой сценарий неизбежно снижает удовлетворенность настоящим и усиливает переживание бессмысленности, замыкая дезадаптивный круг.

Таким образом, теоретический анализ позволяет предположить: у женщин среднего возраста прокрастинация будет отрицательно связана с компонентами жизненной удовлетворенности и психологического благополучия. Эмпирическая проверка этого предположения и составляет задачу настоящего исследования.

Результаты эмпирического исследования

Выборка исследования составила 70 женщин в возрасте от 35 до 57 лет (средний возраст — 44,2 года).

Нами были использованы следующие методики исследования:

1. Опросник благополучия PERMA-Profiler (М. Селигман);
2. Индекс жизненной удовлетворенности (LSIA, Н. В. Панина);
3. Шкала прокрастинации Тукмана (TPS, адаптация Т. Л. Крюковой).

В ходе исследования был проведен корреляционный анализ (коэффициент Спирмена) для оценки связи между уровнем прокрастинации, измеренным по Шкале Тукмана, и показателями жизненной удовлетворенности, а также компонентами психологического благополучия (модель PERMA). Полученные данные представлены в таблице 1.

Таблица 1

Результаты корреляционного анализа

Примечание. * — значимость менее 0,05; ** — значимость менее 0,01

Связь прокрастинации с жизненной удовлетворенностью. Обнаружены статистически значимые отрицательные корреляции между прокрастинацией и всеми субшкалами индекса жизненной удовлетворенности. Наиболее тесная обратная связь зафиксирована с интегральным показателем (r=-0,620; p<0,01) и субшкалой «Положительная оценка себя и собственных поступков» (r=-0,560; p<0,01). Также умеренные отрицательные связи выявлены с «Общим фоном настроения» (r=-0,555; p<0,01), «Интересом к жизни» (r=-0,538; p<0,01) и «Согласованностью целей» (r=-0,476; p<0,01). Наименьшая, но значимая отрицательная связь зафиксирована с показателем «Последовательность в достижении целей» (r=-0,392; p<0,01).

Связь прокрастинации с компонентами психологического благополучия. Прокрастинация обнаруживает выраженные отрицательные корреляции с большинством позитивных шкал PERMA. Наиболее сильная обратная связь — с интегральным показателем благополучия (r=-0,639; p<0,01), а также с субшкалами «Здоровье» (r=-0,604; p<0,01), «Позитивные эмоции» (r=-0,593; p<0,01), «Достижения» (r=-0,583; p<0,01) и «Смысл» (r=-0,580; p<0,01). Чуть менее выраженные, но значимые отрицательные связи получены с «Вовлеченностью» (r=-0,552; p<0,01), «Счастьем» (r=-0,482; p<0,01) и «Взаимоотношениями» (r=-0,369; p<0,01). При этом зафиксированы положительные корреляции прокрастинации с показателями неблагополучия: с «Негативными эмоциями» (r=0,363; p<0,01) и «Одиночеством» (r=0,271; p<0,05).

Таким образом, повышение уровня прокрастинации у женщин среднего возраста сопряжено со снижением всех исследованных аспектов удовлетворенности жизнью и психологического благополучия, а также с ростом негативных эмоций и ощущения одиночества. Наиболее сильно страдают сферы здоровья, позитивных эмоций, достижений и осмысленности жизни.

Выводы

Проведённое исследование было направлено на изучение связи между жизненной удовлетворённостью и уровнем прокрастинации у женщин среднего возраста (35–57 лет). На основе корреляционного анализа можно сделать следующие выводы:

1. Гипотеза об обратной связи прокрастинации с жизненной удовлетворённостью полностью подтвердилась. Выявлены статистически значимые отрицательные корреляции прокрастинации как с интегральным индексом жизненной удовлетворенности, так и со всеми его компонентами. Чем выше склонность к откладыванию дел, тем ниже интерес к жизни, хуже эмоциональный фон, слабее позитивная самооценка и менее выражено ощущение согласованности между целями и их достижением.
2. Гипотеза об обратной связи прокрастинации с психологическим благополучием (модель PERMA) также нашла эмпирическое подтверждение. Прокрастинация отрицательно коррелирует с общим показателем благополучия и со всеми его позитивными компонентами: позитивными эмоциями, вовлечённостью, смыслом, достижениями, взаимоотношениями, счастьем и субъективной оценкой здоровья. Одновременно зафиксированы положительные связи прокрастинации с негативными эмоциями и одиночеством.

Прокрастинация у женщин среднего возраста не является изолированным поведенческим феноменом, а представляет собой значимый дезадаптивный фактор, сопряжённый с системным снижением субъективного благополучия. Полученные результаты согласуются с теоретическими представлениями о прокрастинации как сбое саморегуляции, который в период нормативного кризиса середины жизни может препятствовать успешному разрешению возрастных задач и формированию «синдрома отложенной жизни».

Литература:

1. Аргайл М. Психология счастья / М. Аргайл. — М.: Прогресс, 1990. — 336 с.
2. Большакова Т. Ю. Психологическое благополучие женщин среднего возраста в период профессиональной деятельности / Т. Ю. Большакова, Н. Л. Гусарик // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: Психологические науки. — 2020. — № 2. — С. 6–18.
3. Виндекер О. С. Психологические корреляты прокрастинации и сценарий отложенной жизни / О. С. Виндекер, Т. Л. Сморкалова, С. Ю. Лебедев // Известия Уральского федерального университета. Серия 3: Общественные науки. — 2016. — Т. 11, № 2 (150). — С. 98–108.
4. Исаева О. М. Опросник благополучия PERMA-Profiler: апробация русскоязычной версии / О. М. Исаева, А. Ю. Акимова, Е. Н. Волкова // Социальная психология и общество. — 2022. — Т. 13, № 3. — С. 205–222.
5. Ковылин В. С. Теоретические основы изучения феномена прокрастинации / В. С. Ковылин // Личность в меняющемся мире: здоровье, адаптация, развитие. — 2013. — № 2.
6. Кормачева И. Н., Клепикова Н. М. Прокрастинация: феномен и научная проблема // Системная психология и социология. — 20. — № 4 (32) — С. 18–29.
7. Куликов Л. В. Психология настроения / Л. В. Куликов. — СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2000. — 234 с.
8. Леонтьев Д. А. Рефлексия «хорошая» и «дурная»: от объяснительной модели к дифференциальной диагностике / Д. А. Леонтьев, Е. Н. Осин // Психология. Журнал Высшей школы экономики. — 2014. — Т. 11, № 4. — С. 110–135.
9. Лепешинский Н. Н. Адаптация опросника «Шкала психологического благополучия» К. Рифф / Н. Н. Лепешинский // Психологический журнал. — 2007. — Т. 28, № 3. — С. 98–105.
10. Лисовая Е. Ю., Могилевская В. Ю. Исследование особенностей прокрастинации: профессиональный, полоролевой и возрастной аспекты // Вестник Приднестровского университета. Серия: Психолого-педагогические науки. — 2020. — № 3 (67). — С. 146–155.
11. Лубина Д. А. Гендерные особенности взаимосвязи прокрастинации и психологического благополучия в период средней взрослости / Д. А. Лубина // Современная зарубежная психология. — 2024. — Т. 13, № 1. — С. 113–122.
12. Малиева З. К. Личностная зрелость и удовлетворенность жизнью в период средней взрослости / З. К. Малиева // Вестник Южно-Уральского государственного университета. Серия: Психология. — 2022. — Т. 15, № 1. — С. 76–85.
13. Руднова Н. А. Индивидуально-личностные предикторы прокрастинации в разные периоды взрослости: дис. … канд. психол. наук: 19.00.01 / Руднова Наталья Александровна. — Пермь, 2019. — 187 с.
14. Сморкалова Т. Л. Исследование взаимосвязи прокрастинации и эмоционального интеллекта / Т. Л. Сморкалова, Н. Г. Васильева // Международный научно-исследовательский журнал. — 2016. — № 7 (49). — С. 148–151.
15. Солодников В. В. «Кризис среднего возраста»: теоретическая интерпретация переживаемого опыта / В. В. Солодников, И. В. Солодникова // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. — 2009. — № 4 (92). — С. 178–202.
16. Стибунова П. В. Личностные предикторы удовлетворенности жизнью у женщин в период зрелости: выпускная квалификационная работа бакалавра / П. В. Стибунова; Национальный исследовательский Томский государственный университет. — Томск, 2018. — 85 с.
17. Шмагина Ю. Д. Проблема кризиса среднего возраста в отечественной и зарубежной науке / Ю. Д. Шмагина // Педагогика. Психология. Социокинетика. — 2017. — № 2. — С. 97–99.
18. Эриксон Э. Детство и общество / Э. Эриксон. — 2-е изд., перераб. и доп. — СПб.: Ленато, ACT, 1996. — 592 с.
19. Юнг К. Г. Проблемы души нашего времени / К. Г. Юнг. — М.: Прогресс, 1994. — 336 с.
20. Diener E. Subjective well-being / E. Diener // Psychological Bulletin. — 1984. — Vol. 95, No. 3. — P. 542–575. — DOI: 10.1037/0033–2909.95.3.542.
21. Fernie B. A. Metacognitive beliefs about procrastination: development and construct validity of a self-report questionnaire / B. A. Fernie, G. A. Georgiou, G. B. Moneta, A. V. Nickcevic, N. M. Spada // Journal of Cognitive Psychotherapy. — 2009. — Vol. 23, No. 4. — P. 283–293. — DOI: 10.1891/0889–8391.23.4.283.
22. Lay C. H. Trait procrastination, time management, and academic behavior / C. H. Lay, H. C. Schouwenburg // Journal of Social Behavior and Personality. — 1993. — Vol. 8, No. 4. — P. 647–662.
23. McCown W. Personality and chronic procrastination by university students during an academic examination period / W. McCown, J. Johnson // Personality and Individual Differences. — 1991. — Vol. 12, No. 5. — P. 413–415. — DOI: 10.1016/0191–8869(91)90057-R.
24. Steel P. The nature of procrastination: A meta-analytic and theoretical review of quintessential self-regulatory failure / P. Steel // Psychological Bulletin. — 2007. — Vol. 133, No. 1. — P. 65–94. — DOI: 10.1037/0033–2909.133.1.65.