Введение

Легализация (отмывание) преступных доходов представляет собой серьёзное экономическое преступление, направленное на придание законного вида доходам от незаконной деятельности. В уголовном праве РФ её правовая квалификация установлена ст. 174–174.1 УК РФ, при этом особое внимание уделяется личности виновного. Цель статьи — всесторонне охарактеризовать типичные социально-психологические и криминологические черты личности лиц, совершивших преступления, связанные с легализацией денежных средств. Рассмотрены правовые подходы к анализу личности виновного, а также эмпирические данные о социально-демографических и психологических признаках таких лиц, их мотивах и роли организованных структур. Обобщены тенденции повторности преступлений данного вида и выводы судебной практики о типовых портретах «отмывателей» доходов.

Правовое понимание личности виновного

В уголовном праве РФ личность виновного рассматривается как совокупность свойств человека, проявившихся при совершении преступления. Научные авторы подчеркивают, что личность виновного — это комплекс типических и индивидуальных признаков, прежде всего социально-психологических характеристик, выявленных в ходе преступления [1]. Учет личности преступника имеет критическое значение при назначении наказания: закон требует социальной и правовой оценки личности осуждённого как одного из ключевых факторов индивидуализации наказания [2] [1].

Так, УК РФ прямо обязывает суд учитывать при назначении наказания не только характер и степень общественной опасности деяния, но и личность виновного (ч. 3 ст. 60 УК РФ) [1]. Личность виновного включает в себя возраст, образование, профессиональное и семейное положение, состояние здоровья, предшествующую судимость, поведение во время расследования и другие характеристики. Судебная практика подчеркивает, что без оценки личности в целом справедливое наказание установить трудно. Юридически «личность виновного» не отождествляется с самим преступлением; напротив, это критерий, позволяющий смягчить или усилить меру ответственности на основании его социального портрета и поведения.

Социально-демографические характеристики

Социально-демографический портрет лиц, осуждённых за легализацию преступных доходов, совпадает с общим профилем экономических (беловоротничковых) преступников. По исследованиям, большинство таких лиц — мужчины среднего и старшего возраста. Так, среди осуждённых за экономические преступления (налоговые правонарушения) примерно 72 % — мужчины, а 86,5 % — люди старше 30 лет [3]. Средний возраст «отмывателей» доходов составляет около 40–45 лет. Практически никто из них не молодёжь: доля лиц моложе 30 лет крайне мала.

Большинство легализаторов имеет высшее или среднее специальное образование. По данным по налоговым преступникам, 83,4 % имеют высшее или среднее специальное образование [3]. Часто это выпускники экономических, технических или юридических вузов, что соответствует необходимости понимания финансовых схем.

Касательно профессионального статуса, преобладают служащие и предприниматели. Около 74 % осуждённых — это сотрудники коммерческих компаний или индивидуальные предприниматели [3]. Многие работают в области финансов, бухгалтерии или в государственных органах (например, в контролирующих службах, налоговой полиции и т. п.). При этом значительная часть — лица руководящих должностей (директора, бухгалтеры, финансовые менеджеры). Мало тех, кто занимался отмыванием «на низовой» позиции: водители, разнорабочие и т. п. встречаются крайне редко.

Таким образом, «стандартный» преступник по ст. 174 УК — это мужчина 30–50 лет с высшим образованием и официальным трудоустройством. Встречаются и женщины, но доля их невелика. Уголовно-демографические исследования отмечают, что подобные лица зачастую имеют высокий социальный статус и нередко пользуются доверием в бизнес-среде, что облегчает им маскировку преступных операций [3].

Психологические особенности

С психологической точки зрения лиц, занимающихся отмыванием денег, отличают черты, схожие с другими экономическими преступниками. Обычно это расчётливые и хладнокровные люди, обладающие высокими умственными способностями и организаторскими навыками. Им свойственны аморальность и корысть: ключевыми мотивами поведения выступает жадность и стремление к наживе [4]. Как и коррупционеры, они часто характеризуются заниженной эмпатией и склонностью к манипуляциям: имеют завышенное самомнение, умеют обманывать и презирать правила («склонность к манипуляциям и лжи, недостаток эмпатии») [4].

Кроме того, на психологический портрет влияют криминальные связи и опыт. Отмыватели денег обычно образованы и прагматичны: они умеют планировать схему и избирательно подходят к рискам. Они редко действуют импульсивно; напротив, скрупулёзно скрывают следы преступления. Однако при этом у них нередко отсутствуют моральные ограничения перед совершением преступления: они оправдывают свои действия выгоды и пользой (причем этой пользой лично для себя). Как отмечают исследования, коррупционеры, а с ними и легализаторы, мотивируются «жадностью, стремлением к власти или получением преимуществ, а не честолюбивыми или нравственными побуждениями» [4].

Нередко в психологическом портрете легализатора присутствуют рисковые и авантюрные черты: готовность к финансовым махинациям, уверенность в собственном превосходстве над законом. При этом многие из таких лиц оказываются спокойными и убедительными в общении, что облегчает им вовлечение соучастников и успех обмана контрагентов. В целом же криминологи отмечают: психологически легализатор — это прагматичный нарцисс, чьи решения мотивированы исключительно выгодой [4].

Мотивы и цели легализации

Участники схем по легализации доходов действуют с заранее продуманной целью. Как подчёркивает законодатель (см. примечание к ст. 174 УК РФ и постановление Пленума ВС РФ), главным признаком этого преступления является именно цель придания доходам законного вида [5]. Другими словами, мотивация легализатора — сокрыть незаконное происхождение средств и впоследствии свободно ими распоряжаться. На практике это преследуется корыстными мотивами: злоумышленник хочет извлечь выгоду из преступления, создав видимость законного дохода [6]. Как формулируют адвокаты, целью операций нередко является «удобный легальный доступ к деньгам» и обеспечение условий для ухода от налогов [6].

Таким образом, цели легализации могут включать:

– обналичивание и использование преступных доходов без страха раскрытия,

– введение денег в легальный финансовый оборот (через инвестиции в недвижимость, фирмы‑однодневки, ценные бумаги и т. д.),

– создание иллюзии законной прибыли для защиты от судебных претензий и налоговых проверок [6].

Юридически ответственность наступает независимо от конечного использования денег (даже если ими никому не распорядились), ибо деяние совершено с умыслом на легализацию. Законом прямо установлено, что преступление совершается умышленно и в корыстных целях [6]. Это означает, что инициатива исходит из желания извлечь прибыль и материальную выгоду из преступления. Например, лицо может обналичивать деньги через подставные фирмы, зная о их незаконном происхождении, именно для того чтобы «законно» вложить или потратить эти средства [6].

В целом мотивы типичного «отмывателя» сводятся к одному — экономическая выгода. При этом сам факт маскировки часто сопряжён с желанием избежать ответственности за основное преступление (например, чтобы скрыть факт взятки или хищения) [5] [6]. Постановление Пленума ВС уточняет, что цель легализации (сделать доходы «законными») должна быть установлена по совокупности фактов дела, даже если формально операции выглядят законно [5] [6].

Связь с организованной преступностью и коррупцией

Преступления по легализации доходов тесно связаны с организованной преступностью и коррупционными схемами. Во-первых, УК РФ предусматривает особо строгую ответственность, если такие деяния совершены организованной группой или с использованием служебного положения [7]. Так, санкции по ст. 174 значительно ужесточаются, если преступление совершено группой по предварительному сговору (п. а ч. 3) или организованной группой (ч. 4) [7]. Также «служебное положение» (например, должность в банке или госоргане) считается отягчающим обстоятельством (п. б ч. 3) [7]. Это законодательство подчёркивает роль криминальных объединений в подобных преступлениях.

На практике большинство дел о легализации связаны именно с ОПГ и коррумпированными чиновниками. Среди обвиняемых часто можно встретить руководителей и соучастников крупных предприятий, контролёров денежных потоков, банковских служащих. Как указывает судебная практика (и комментируют эксперты), в таких схемах обычно участвуют несколько человек, делящих роли: один — поставляет деньги («деньги поступили другим лицом»), другой — занимается их обналичкой [7] [8]. При этом участники стремятся использовать доверие к своей должности: например, организаторов выявляют через документы о фиктивных сделках, оформленные от имени должностных лиц.

Эти преступления нередко являются продолжением коррупционных хищений: чиновник получил взятку или присвоил бюджетные средства, а затем вступает в сговор с коммерсами для обналичивания и «облагораживания» денег. Постановление Пленума подчёркивает, что в таких схемах могут использоваться и фирмы-однодневки, и «подставные» физлица, не подозревающие о криминальном происхождении поступлений [8]. Это означает, что легализация — финальная стадия преступления, предшествующими мотивами которой часто являются коррупция или участие в организованной преступной группе.

Пример из практики: СМИ сообщают о громких делах, где обвиняемые — бывшие замминистра, мэр и блогер — все были связаны с коррупцией или бизнесом, а их доходы следовало «обелить» через сложные схемы [9]. Такие случаи иллюстрируют типичный портрет: влиятельные личности либо их доверенные лица, использующие финансовые конструкции (офшоры, компании родственников) для легализации грязных доходов.

Таким образом, легализация денег идёт «рука об руку» с ОПГ и коррупцией: законодатель усиливает наказания для групп (ч. 4 ст. 174 УК) и лиц при должностном положении [7]. Эти нормы отражают реальность: схемы легализации часто организованы именно преступными группировками и коррумпированными чиновниками, а сами «легализаторы» — не рядовые граждане, а лица, входящие в преступные сети или близкие к власти.

Повторность и рецидив

Многие криминологи указывают, что экономические преступления, включая легализацию доходов, сопровождаются высокой долей рецидивности. В целом, ст. 18 УК РФ определяет рецидив как совершение умышленного преступления лицом, имеющим судимость за умышленное преступление [10]. При признании рецидива законом предусматривается ужесточение наказания [10]. Для рецидивиста, совершившего новое преступление, суды обязаны назначать более строгий режим отбытия наказания и, при возможности, отбывание реального срока.

Однако эмпирические данные показывают: многие лица, совершившие легализацию, оказываются впервые в системе уголовной юстиции. Анализ криминалистов свидетельствует, что «основная масса осуждённых за налоговые (экономические) преступления осуждена впервые». Это объясняется тем, что данные преступления зачастую квалифицируются впервые и возбуждаются новые уголовные дела, а не по ранее известным «меркам». Согласно исследованиям, 81,5 % обвиняемых за экономические правонарушения никогда ранее не судимы.

Тем не менее, наличие судимости — частый фактор: у оставшихся примерно 18 % имелись как минимум одна судимость. Рецидивисты среди легализаторов обычно — те, кто ранее привлекался по смежным экономическим статьям (мошенничество, коррупция и т. д.). Для таких лиц наказание за легализацию часто становится очередным эпизодом многократной преступной деятельности. При установлении рецидива суд обязательно отражает это в приговоре, что влияет на ужесточение срока и режима.

Итак, повторность преступлений играет важную роль при квалификации: с точки зрения наказания, признание рецидива ведёт к более жёстким мерам [10]. Но по характеру преступления большинство «легализаторов» приходят в суд впервые, что совпадает с тенденцией снижения рецидивности именно налогово-экономических правонарушений [3]. Тем не менее при фактическом расследовании суды часто отмечают перекрёстное участие — например, фигурант может одновременно фигурировать по нескольким статьям экономического цикла.

Судебная практика и обобщённые портреты

Судебная практика по делам о легализации денежных средств демонстрирует ряд постоянных черт. Во-первых, как уже сказано, в большинстве дел фигурирует группа лиц. Пленум ВС подчёркивает типичные приёмы: операции проходят через «фирмы‑однодневки» и подставных лиц, не знающих о происхождении денег [8]. В таких схемах все действующие лица (организатор, бухгалтер, курьер и др.) являются соучастниками — так постановление ВС требует квалифицировать их всех по ст. 174.1 как членов ОПГ [8].

Во-вторых, суды отмечают, что «легализаторы» часто — представители бизнес-среды с благополучной биографией. В приговорах фигурируют директора, бухгалтеры, юристы коммерческих фирм, финансовые консультанты и т. д. Эти лица обычно не имеют криминального прошлого (или имеют малую судимость) и ранее не привлекались за умышленные преступления. Поэтому суды, оценивая личность обвиняемого, учитывают его «позитивные характеристики»: стабильность семейного положения, профессиональный статус, наличие гражданских заслуг. Часто это признаётся смягчающим обстоятельством (например, в оправдательных или частичных оправдательных приговорах такие доводы фигурируют наряду с неопровержимостью доказательств).

Наконец, в рамках анализа практики можно выделить обобщённый портрет «классического» легализатора: — Мужчина 35–50 лет, обычно с высшим образованием (экономическим или юридическим).

– Работал в коммерческой фирме или госоргане (юристом, бухгалтером, финансовым менеджером), имел доступ к счетам и документам.

– Не состоял на учёте у психиатра, не страдал тяжёлыми зависимостями.

– В совершении преступления мотивирован исключительно материальной выгодой.

Схематично судебная практика говорит: люди, доверенные сбережениям (бухгалтеры, руководители и др.), оказываются вовлечёнными в сложные «обналичивающие» схемы [8] [3]. Многие случаи связаны с коррупцией: например, приговоры за легализацию часто даются по совокупности с обвинением во взяточничестве или хищениях (что подчёркивает сочетание мотивов). Судебные обзоры по ст. 174 учитывают и экономическую ситуацию: обнаружено, что значительная часть дел связана с уклонением от налогов (с использованием «технических» фирм) и контрабандой, а также с финансовыми пирамидами. В обобщённых характеристиках, приведённых экспертами, отмечаются техники создания фиктивной отчётности и сокрытия бенефициаров.

Пример: В одном деле подсудимые через лжепредприятие проводили долевую покупку недвижимости, скрывая истинного собственника. Суд отметил, что такой метод «приобретения недвижимого имущества при условии сокрытия преступного происхождения средств» — классический признак легализации [5] [8]. Приговор оглашён с учётом того, что обвиняемый имел образование финансиста и работал генеральным директором, что помогало ему организовать схему — обстоятельства, усиливающие вину.

Таким образом, судебная практика подкрепляет выводы криминологов: профиль лиц, совершающих легализацию, единообразен и включает описанные социальные и психологические характеристики. В частности, Верховный Суд обращает внимание на типичные способы «обналичивания» — использование подставных счетов и незнающих лиц [8], а также подчёркивает обязательный умысловленность и цель легализации [5] [8]. Всё это даёт возможность сформулировать обобщённый портрет «отмывателя»: человек со стабильной общественной позицией, на первый взгляд законопослушный, который по своей воле использовал свои связи и знания для реализации преступной цели.

Заключение

Подводя итог, можно сделать следующие основные выводы. Юридически в РФ личность виновного при отбывании наказания оценивается в целях индивидуализации санкций [1] [2]. «Легализатор» представляет собой обычно мужчину среднего возраста с высокой профессиональной подготовкой (экономическое/финансовое образование) и с закреплённым положением в бизнесе или госструктуре [3]. Его психологический портрет характеризуется расчётливостью, аморальностью и жаждой наживы [4]. Целью его действий является сокрытие преступного происхождения денежных средств и извлечение выгоды через создание видимости законности [6]. Как правило, такие преступники имеют связи с организованной преступностью или коррупционными схемами, что отражено в ужесточённом отношении закона к их деяниям [7]. В практике большинство лиц, совершивших легализацию, привлекаются к ответственности впервые [3], однако они часто демонстрируют другие признаки «экономического рецидива», например, одновременное участие в финансовых махинациях по роду своей деятельности.

В целом, обобщённый криминологический портрет «отмывателя» представляет собой хорошо подготовленного, мотивированного корыстью человека, который осознаёт преступный характер своей деятельности и стремится легализовать доходы через сложные финансовые конструкции [6] [8]. Уделение внимания социально-демографическим и психологическим чертам таких лиц позволяет правоохранительной системе эффективнее выявлять и предотвращать подобные преступления, а судам — точнее оценивать степень вины обвиняемых и индивидуализировать меры наказания.

Литература:

1. Личность виновного в преступлении как критерий индивидуализации наказания при его назначении. — Текст: электронный // vestnykeps.ru: [сайт]. — URL: https://vestnykeps.ru/0222/19.pdf.
2. УК РФ Статья 60. Общие начала назначения наказания. — Текст: электронный // КонсультантПлюс: [сайт]. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_10699/a23518de9a1a6a791e17607f5b636b92aae0667b/.
3. Осужденные за налоговые преступления: кто они? — Текст: электронный // nalogoved.ru: [сайт]. — URL: https://nalogoved.ru/art/348.html.
4. Криминологическая характеристика личности коррупционера. — Текст: электронный // nvjournal.ru: [сайт]. — URL: https://nvjournal.ru/article/Kriminologicheskaja_harakteristika_lichnosti_korruptsionera/.
5. Пантюшов, &. П. Состав преступления по ст.174, 174.1 УК РФ (легализация (отмывание) преступных доходов) — Адвокаты на Марксистской / &. П. Пантюшов. — Текст: электронный // Пантюшов & партнеры: [сайт].
6. Услуги адвоката по защите от уголовной ответственности за легализацию (отмывание) денежных средств. — Текст: электронный // skpgroup.ru: [сайт]. — URL: https://skpgroup.ru/yuridicheskie-uslugi/advokat-po-ugolovnym-delam/zashchita-po-ekonomicheskim-prestupleniyam/174-uk-legalizatsiya-otmyvanie-denezhnykh-sredstv/.
7. УК РФ Статья 174. Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем. — Текст: электронный // КонсультантПлюс: [сайт]. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_10699/4dfcfc8807c829f92212ce92efe818c4a707a3ca/.
8. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 07.07.2015 N 32 (ред. от 09.12.2025) «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества»,.... — Текст: электронный // КонсультантПлюс: [сайт]. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_182365/.
9. С начала 2025 года МВД возбудило больше 860 дел об отмывании денег и назвало самые громкие. — Текст: электронный // klerk.ru: [сайт]. — URL: https://www.klerk.ru/buh/news/656923/?srsltid=AfmBOortX82fz0ek04FME2h5_xfKy8YCSEfCPyfJAmH2G0BlYhF3xX56.
10. УК РФ Статья 18. Рецидив преступлений. — Текст: электронный // КонсультантПлюс: [сайт]. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_10699/4ae34ba05e23456a1e99b9163a0703c0f4e125a4/.