Отечественная уголовная политика последних лет отличается высокой динамикой и внутренней противоречивостью. 2025–2026 годы стали периодом, когда законодатель одновременно предпринял шаги по либерализации ответственности за ряд преступлений и значительно усилил репрессивный инструментарий для противодействия наиболее опасным посягательствам. С одной стороны, расширяется применение наказаний, не связанных с изоляцией от общества, а с другой — фиксируются рекордные показатели назначения пожизненного лишения свободы и вводятся новые составы преступлений. Подобная разнонаправленность заслуживает комплексного научного анализа.

Цель настоящей работы — на основе действующих нормативных правовых актов и актуальной судебной статистики установить соотношение гуманизационных и репрессивных тенденций в реформе уголовного наказания. Для её достижения решаются следующие задачи: систематизировать основные законодательные новеллы 2025–2026 годов; проанализировать количественные показатели назначения наказаний; оценить баланс между смягчением и ужесточением уголовной репрессии; сформулировать выводы о векторе развития уголовной политики.

Наиболее заметным шагом в направлении гуманизации стал Федеральный закон от 23 июля 2025 г. № 218-ФЗ [1]. Документ преобразовал принудительные работы в полноценный самостоятельный вид наказания, а исправительные работы теперь могут назначаться только лицам, имеющим основное место работы. Тем самым законодатель существенно расширил арсенал альтернатив реальному лишению свободы, предоставив судам возможность избирать меру, сопряжённую с привлечением осуждённого к труду, но без разрыва социальных связей.

Параллельно в Государственной Думе рассматривается законопроект, направленный на декриминализацию ряда статей УК РФ и повышение порога значительного ущерба с 2 500 до 10 000 рублей [7]. Хотя документ ещё не принят, сам факт его разработки свидетельствует о стремлении снизить избыточную уголовную репрессию в сфере имущественных преступлений небольшой тяжести.

Описанные законодательные инициативы коррелируют с данными судебной статистики. В 2025 году реальное лишение свободы назначено лишь 26 % осуждённых (около 125 тыс. человек), в то время как 71 % (примерно 320 тыс.) получили наказания, не связанные с изоляцией от общества [10]. За десятилетний период количество ходатайств органов расследования об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу сократилось вдвое: с примерно 140 тыс. в 2015 году до порядка 70 тыс. в 2025 году [13].

Вместе с тем, на мой взгляд, значительная часть этого «гуманизационного эффекта» обусловлена не только осознанной либерализацией, но и процессуальными механизмами, в частности массовым применением статьи 28.2 УПК РФ, позволяющей прекращать уголовное преследование в связи с заключением контракта о прохождении военной службы. Иными словами, мы видим не столько гуманизацию как принцип, сколько гуманизацию как побочный эффект иных, неправовых по своей природе процессов.

Таким образом, законодатель и правоприменитель демонстрируют стремление к экономии уголовной репрессии в отношении лиц, совершивших преступления, не представляющие высокой общественной опасности, однако природа этого стремления требует более глубокого осмысления.

Параллельно с описанными процессами происходит заметное усиление карательного потенциала уголовного закона. Федеральный закон от 17 ноября 2025 г. № 420-ФЗ существенно расширил ответственность за преступления террористической и диверсионной направленности [2]. Документ, в частности, увеличил перечень составов, по которым уголовная ответственность наступает с 14 лет, а за вовлечение несовершеннолетних в такую деятельность теперь может быть назначено пожизненное лишение свободы. Кроме того, по ряду указанных преступлений отменены сроки давности привлечения к ответственности.

Особую тревогу, на мой взгляд, вызывает не столько само ужесточение наказаний — борьба с терроризмом объективно требует жёстких мер, — сколько постепенное расширение круга деяний, подпадающих под определение террористических и диверсионных. Когда ответственность с 14 лет вводится сразу по нескольким составам, возникает риск размывания границ между действительно опасными преступниками и подростками, вовлечёнными в противоправную деятельность без полного осознания последствий. Законодатель здесь идёт по пути максимальной криминализации, и это, как мне кажется, создаёт потенциал для ошибок правоприменения.

Продолжена линия на криминализацию новых деяний. С 1 сентября 2025 года действует статья 230.3 УК РФ, устанавливающая ответственность за пропаганду наркотиков в информационно-телекоммуникационной сети Интернет [6]. Одновременно Федеральный закон от 20 февраля 2026 г. № 38-ФЗ признал цифровую валюту имуществом для целей Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов, что открыло возможности для её ареста и конфискации [4].

Ужесточение коснулось и военнослужащих. Федеральный закон от 29 декабря 2025 г. № 534-ФЗ повысил санкции за самовольное оставление части в период мобилизации [3]. Хотя эти изменения носят точечный характер, они вписываются в общую логику усиления ответственности за посягательства на интересы государства.

Количественным выражением репрессивного тренда стал рекордный показатель назначения пожизненного лишения свободы: 100 приговоров в 2025 году против 79 в 2024-м и 58 в 2022-м [11]. Отчасти столь высокие цифры объясняются расширением перечня преступлений, допускающих данную меру, и активизацией борьбы с терроризмом. Именно данная сфера стала основным направлением для ужесточения уголовной политики.

Двойственность проводимых преобразований не осталась незамеченной научным сообществом. Профессор Н. А. Лопашенко в аналитическом обзоре за 2025 год прямо указывает, что в целом превалирует тенденция ужесточения уголовной ответственности, а отдельные гуманизационные меры не меняют общего вектора [9]. С данной оценкой трудно не согласиться, если рассматривать систему уголовных наказаний в комплексе.

Заслуживает внимания и другой аспект: снижение числа дел в отношении лиц, ранее совершавших преступления. За 11 месяцев 2025 года количество осуждённых рецидивистов составило 108,5 тыс., тогда как за весь 2024 год этот показатель достигал 165 тыс. [12]. Сокращение почти на треть само по себе позитивно, однако оно не отменяет того факта, что для наиболее опасных категорий преступников наказание становится всё строже. Иными словами, реформа дифференцирует ответственность: смягчает её для одних и предельно ужесточает для других.

Анализируя эти два разнонаправленных тренда, я прихожу к выводу, что мы наблюдаем не просто противоречие, а сознательную дифференциацию уголовной политики. Государство чётко разделяет «своих» и «чужих» в уголовно-правовом поле: для общеуголовных преступников — либерализация и альтернативные меры; для террористов, диверсантов и дезертиров — максимальная репрессия вплоть до пожизненного заключения. Является ли такая дифференциация справедливой — вопрос не столько юридический, сколько политический. Однако как юрист я не могу не отметить: избирательная гуманизация подрывает сам принцип равенства всех перед законом, закреплённый в статье 4 УК РФ.

Указанная двойственность нашла отражение и на высшем политическом уровне. Президент Российской Федерации неоднократно призывал не лишать свободы граждан за преступления небольшой тяжести, одновременно инициируя расширение репрессивного инструментария в сфере безопасности. Подобный дуализм создаёт сложную правовую реальность, в которой гуманизация и репрессия не столько конкурируют, сколько сосуществуют, обслуживая разные сегменты уголовной политики.

Проведённый анализ позволяет утверждать, что реформа уголовного наказания 2025–2026 годов носит разнонаправленный характер. Гуманизация проявляется главным образом в расширении альтернативных санкций, декриминализации малозначительных деяний и сокращении доли реального лишения свободы. В свою очередь, репрессивная составляющая выражается в появлении новых составов преступлений, ужесточении ответственности за терроризм и диверсии, отмене сроков давности и рекордном числе пожизненных приговоров. Следовательно, современная уголовная политика России движется по пути дифференциации: либерализация для общеуголовных деяний и точечная экономическая амнистия сочетаются с максимальной жёсткостью в отношении преступлений, посягающих на безопасность государства. Данный баланс, как представляется, будет сохраняться и в обозримой перспективе, отражая объективные вызовы, стоящие перед обществом.

Литература:

1. Федеральный закон от 23.07.2025 № 218-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и признании утратившим силу пункта 7.1 части первой статьи 51 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации». — Текст: электронный // Официальный интернет-портал правовой информации: [сайт]. — URL: http://pravo.gov.ru (дата обращения: 11.05.2026).
2. Федеральный закон от 17.11.2025 № 420-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и статью 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации». — Текст: электронный // Официальный интернет-портал правовой информации: [сайт]. — URL: http://pravo.gov.ru (дата обращения: 11.05.2026).
3. Федеральный закон от 29.12.2025 № 534-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации» // Официальный интернет-портал правовой информации. — URL: http://kremlin.ru (дата обращения: 09.05.2026).
4. Федеральный закон от 20.02.2026 № 38-ФЗ «О внесении изменений в статью 104.1 Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации». — Текст: электронный // Официальный интернет-портал правовой информации: [сайт]. — URL: http://pravo.gov.ru (дата обращения: 11.05.2026).
5. Федеральный закон от 09.04.2026 № 100-ФЗ «О внесении изменений в статьи 243.4 и 354.1 Уголовного кодекса Российской Федерации». — Текст: электронный // Официальный интернет-портал правовой информации: [сайт]. — URL: http://publication.pravo.gov.ru/document/0001202604090033 (дата обращения: 11.05.2026).
6. Федеральный закон от 08.08.2024 № 226-ФЗ (ред. от 31.07.2025) «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и статью 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации». — Текст: электронный // Официальный интернет-портал правовой информации: [сайт]. — URL: http://pravo.gov.ru (дата обращения: 11.05.2026).
7. О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (в части гуманизации уголовного законодательства): проект федерального закона (принят в первом чтении). — Текст: электронный // Система обеспечения законодательной деятельности: [сайт]. — URL: https://sozd.duma.gov.ru (дата обращения: 11.05.2026).
8. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2025 № 40 «О внесении изменений в постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 декабря 2015 г. № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания»». — Текст: электронный // Официальный сайт Верховного Суда РФ: [сайт]. — URL: http://vsrf.ru (дата обращения: 11.05.2026).
9. Лопашенко, Н. А. Тревожные итоги реформирования уголовного законодательства в 2025 г. (аналитический обзор) / Н. А. Лопашенко. — Текст: непосредственный // Сибирский юридический вестник. — 2026. — № 1 (112). — С. 58–73.
10. Подносова, И. Л. Выступление Председателя Верховного Суда РФ И. Л. Подносовой на совещании судей по итогам 2025 года / И. Л. Подносова. — Текст: непосредственный // Известия; Коммерсантъ; Ведомости. — 2026.
11. В России вынесено рекордное число пожизненных приговоров в 2025 году. — Текст: электронный // ТАСС: [сайт]. — URL: https://tass.ru (дата обращения: 11.05.2026).
12. Число рецидивистов сократилось на треть в 2025 году. — Текст: непосредственный // Независимая газета; Ведомости. — 2026.
13. Сокращение ходатайств об аресте вдвое за 10 лет — данные Председателя ВС РФ на совещании судей 19.02.2026. — Текст: непосредственный // Коммерсантъ. — 2026.