Проблема реализации прав женщин в исламских государствах требует взвешенного научного подхода. Некорректно сводить её исключительно к религиозному фактору, поскольку положение женщин определяется не только исламом как религией, но и национальным законодательством, политическим режимом, уровнем экономического развития, системой образования, судебной практикой, международными обязательствами и устойчивыми социальными нормами. Исламские государства различаются между собой: положение женщин в Марокко, Саудовской Аравии, Индонезии, Малайзии, Иране, Афганистане или странах Центральной Азии не может быть описано одной универсальной моделью.

Вместе с тем можно выделить общие проблемные зоны. Во-первых, это разрыв между формальным признанием прав и их практической реализацией. Во-вторых, это сохранение дискриминационных норм в сфере семейного и персонального права. В-третьих, это влияние социальных стереотипов, которые ограничивают участие женщин в публичной, экономической и политической жизни. Всемирный банк в исследовании Women, Business and the Law 2025 подчёркивает, что правовой статус женщин следует оценивать не только через формальные нормы, но и через институты, влияющие на доступ к труду, собственности, кредиту и правосудию [1].

Главная проблема реализации прав женщин в исламских государствах заключается в том, что юридическое равенство часто не совпадает с фактическим. Конституции многих государств закрепляют принцип недискриминации, однако в семейном, наследственном или гражданском праве могут сохраняться нормы, устанавливающие различный правовой статус мужчин и женщин. Это проявляется в вопросах заключения брака, развода, опеки над детьми, передачи гражданства, свободы передвижения и распоряжения имуществом.

Особое значение имеет правовой плюрализм. В ряде исламских государств одновременно действуют нормы светского права, религиозного права и обычного права. Такая система может создавать неопределённость и препятствовать защите женщин. Даже если государственное законодательство декларирует равенство, местная судебная или административная практика может опираться на традиционные представления о подчинённой роли женщины в семье и обществе.

Поэтому реализация прав женщин зависит не только от принятия законов, но и от их исполнения. Если женщина формально имеет право обратиться в суд, но сталкивается с общественным давлением, экономической зависимостью или недоверием правоохранительных органов, такое право остаётся декларативным.

Семейное право остаётся одной из наиболее проблемных сфер. Именно здесь наиболее заметно проявляется различие между правовым статусом мужчины и женщины. Вопросы брака, развода, алиментов, наследования, опеки над детьми и полигамии во многих странах регулируются нормами персонального статуса, которые часто обосновываются религиозной традицией.

Однако исламская правовая традиция не является однозначной и неизменной. В разных государствах используются различные школы и интерпретации исламского права. Это означает, что реформы возможны без полного отказа от религиозной правовой основы. Примером может служить Марокко, где в 2024 г. были предложены изменения семейного законодательства, направленные на расширение прав женщин в вопросах опеки, попечительства, развода и ограничения полигамии [12].

Таким образом, проблема заключается не в самом факте существования религиозно окрашенного семейного права, а в том, какие интерпретации закрепляются государством и насколько они соответствуют принципам равенства, достоинства личности и недискриминации.

Большинство исламских государств участвует в международной системе защиты прав человека, включая Конвенцию о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин. Однако значительная проблема состоит в том, что некоторые государства сохраняют оговорки к положениям Конвенции, особенно в части брачно-семейных отношений, гражданства и равенства супругов.

Например, Комитет CEDAW в 2024 г. рассматривал ситуацию в Малайзии и обращал внимание на сохраняющиеся вопросы, связанные с семейным правом, гражданством и дискриминационными социальными практиками [9]. Это показывает, что международные обязательства сами по себе не гарантируют немедленного изменения национального законодательства. Тем не менее механизмы ООН играют важную роль: они фиксируют нарушения, формируют рекомендации и создают международное давление на государства.

Проблема оговорок особенно важна для исламских государств, поскольку они часто объясняются необходимостью учитывать нормы шариата или национальные традиции. Однако современная правовая наука исходит из того, что культурные и религиозные особенности не должны использоваться как основание для нарушения базовых прав человека.

Даже при наличии прогрессивного законодательства женщины могут сталкиваться с устойчивыми социальными стереотипами. Индекс социальных гендерных норм UNDP показывает, что почти 9 из 10 мужчин и женщин в мире имеют хотя бы одно предубеждение в отношении женщин [2, с. 3]. Эти предубеждения проявляются в представлениях о том, что мужчина лучше подходит для политического лидерства, что женщина должна прежде всего заниматься семьёй, что образование и карьера менее важны для женщин, чем для мужчин.

В исламских обществах такие нормы могут усиливаться традиционными представлениями о семейной чести, женской скромности, подчинении мужскому авторитету и приоритете семьи над индивидуальной свободой. Следствием становится ограничение женской мобильности, экономической самостоятельности и участия в публичной жизни.

Именно поэтому правовые реформы должны сопровождаться образовательными, культурными и институциональными изменениями. Иначе закон формально меняется, но социальная практика остаётся прежней.

Образование является одним из главных условий реализации прав женщин. Оно влияет на экономическую самостоятельность, брачный возраст, участие в политике, доступ к информации и способность защищать свои права. Во многих исламских государствах женщины достигли значительных успехов в сфере среднего и высшего образования. В странах Персидского залива, Малайзии, Индонезии, Казахстане и ряде других государств женщины активно участвуют в университетском образовании.

Однако в отдельных странах наблюдается резкий откат. Наиболее яркий пример — Афганистан после 2021 г. ЮНЕСКО в 2025 г. указала, что Афганистан остаётся единственной страной мира, где девочкам и женщинам запрещено получать среднее и высшее образование; почти 2,2 млн девочек лишены доступа к школе выше начального уровня [5]. UNICEF также оценивал, что запрет на среднее образование для девочек ведёт к серьёзным экономическим потерям для Афганистана [6].

Таким образом, ограничение образования женщин является не только нарушением прав человека, но и фактором экономической деградации государства. Страна, исключающая женщин из системы образования, фактически лишает себя значительной части человеческого капитала.

Экономическая самостоятельность женщин является важнейшим условием реализации всех остальных прав. Женщина, не имеющая доступа к труду, собственности, банковским услугам и предпринимательству, остаётся зависимой от семьи или супруга. Это снижает её способность защищать себя от насилия, дискриминации и принудительных решений.

В исламских государствах существует заметный разрыв между уровнем образования женщин и их участием в рынке труда. Женщины могут получать высшее образование, но затем сталкиваться с ограничениями при трудоустройстве. Среди причин — недостаток рабочих мест, дискриминация работодателей, отсутствие доступной системы ухода за детьми, ограничения мобильности, небезопасный транспорт, а также социальное осуждение женщин, работающих вне дома.

По данным Global Gender Gap Report 2025 , регион Ближнего Востока и Северной Африки остаётся самым низким по уровню гендерного паритета: его показатель составляет 61,7 % [3]. Особенно серьёзные проблемы сохраняются в сфере экономического участия и политического представительства женщин. Это означает, что правовые реформы должны быть дополнены социально-экономическими мерами: созданием рабочих мест, защитой от дискриминации, развитием инфраструктуры ухода за детьми и обеспечением безопасной трудовой среды.

Политическое участие женщин является показателем зрелости правовой и демократической системы. В исламских государствах ситуация неоднородна. В некоторых странах женщины занимают места в парламентах, работают министрами, дипломатами, судьями и руководителями государственных органов. В других государствах их участие остаётся символическим или ограниченным.

Доклад UN Women и UN DESA The Gender Snapshot 2024 подчёркивает, что ни один показатель Цели устойчивого развития № 5 о гендерном равенстве пока полностью не достигнут, а женщины в мире по-прежнему недостаточно представлены в политических институтах [4]. Для исламских государств эта проблема усиливается тем, что участие женщин в публичной власти иногда воспринимается как противоречащее традиционным представлениям о роли женщины.

Однако практика ряда мусульманских стран показывает, что женское политическое лидерство совместимо с исламским культурным контекстом. Следовательно, препятствие является не исключительно религиозным, а институциональным и социальным. Для расширения политического участия необходимы квоты, поддержка женского лидерства, защита женщин-политиков от давления и изменение общественных представлений о женской роли в управлении государством.

Насилие в отношении женщин остаётся одной из наиболее серьёзных проблем. Всемирная организация здравоохранения указывает, что почти каждая третья женщина в мире подвергалась физическому или сексуальному насилию со стороны партнёра либо сексуальному насилию со стороны другого лица [7]. В исламских государствах, особенно в условиях конфликта, бедности и политической нестабильности, риски насилия усиливаются.

Проблема осложняется тем, что женщины не всегда могут обратиться за защитой. Они могут зависеть от мужа или родственников, опасаться общественного осуждения, не доверять полиции или сталкиваться с тем, что домашнее насилие воспринимается как «семейное дело». В ряде случаев правовая система недостаточно защищает женщин от принудительного брака, детского брака, сексуального насилия или экономического контроля.

Особую проблему составляют детские браки. UNICEF MENA указывает, что в регионе Ближнего Востока и Северной Африки насчитывается около 40 млн женщин и девочек, вступивших в брак в детском возрасте, а ежегодно около 700 тыс. девочек становятся жертвами детских браков [8]. Это напрямую связано с нарушением права на образование, здоровье, свободу выбора и личное развитие.

Афганистан является крайним примером системного вытеснения женщин из публичной жизни. Ограничения, введённые после 2021 г., затрагивают образование, труд, свободу передвижения, участие в общественной жизни и доступ к профессиональной подготовке. Запрет на образование девочек выше начального уровня означает не просто нарушение отдельного права, а разрушение всей системы будущих возможностей для женщин [5].

Ситуация в Афганистане показывает, что реализация прав женщин напрямую зависит от политического режима. Если государственная власть использует религиозную риторику для институционального исключения женщин, международные механизмы защиты оказываются ограниченными. При этом последствия таких ограничений затрагивают всё общество: ухудшается здравоохранение, сокращается число женщин-специалистов, растёт бедность, усиливается зависимость женщин от семьи и местных сообществ.

Несмотря на сохраняющиеся проблемы, перспективы реализации прав женщин в исламских государствах существуют. Во-первых, важную роль играет международное право и мониторинг со стороны ООН. Во-вторых, внутри самих исламских государств развиваются правовые реформы. Например, Саудовская Аравия сообщала о поправках, связанных с правом женщин получать документы, регистрировать браки, разводы и смерти, а также с изменениями в сфере труда и пенсионного возраста [10].

В-третьих, значимую роль играют региональные организации. Организация исламского сотрудничества в 2025 г. заявила, что расширение прав женщин является частью её программных документов и Плана действий по улучшению положения женщин [11]. Это важно, поскольку реформы, обоснованные внутри исламской правовой и культурной системы, могут восприниматься обществом как более легитимные.

Перспективным направлением является развитие исламского феминизма и реформаторской правовой мысли. Эти подходы исходят из того, что принципы справедливости, достоинства, образования и защиты личности совместимы с исламской традицией. Такой подход позволяет вести реформы не через противопоставление религии и прав человека, а через поиск современных интерпретаций, направленных на защиту женщин.

Реализация прав женщин в исламских государствах остаётся противоречивым процессом. С одной стороны, сохраняются дискриминационные нормы семейного права, социальные стереотипы, экономическое неравенство, недостаточное политическое представительство, насилие и слабый доступ к правосудию. С другой стороны, наблюдаются реформы законодательства, рост женского образования, активизация международного мониторинга и развитие региональных инициатив.

Главный вывод состоит в том, что права женщин в исламских государствах не могут быть реализованы только через формальное провозглашение равенства. Необходим комплексный подход: реформирование семейного законодательства, отмена дискриминационных оговорок, защита от насилия, расширение доступа к образованию и труду, поддержка политического участия женщин и изменение социальных норм.

Перспектива улучшения положения женщин связана не с отказом от исламской идентичности, а с развитием таких правовых и религиозных интерпретаций, которые признают достоинство женщины, её субъектность и равное участие в общественной жизни.

Литература:

1. Afghanistan: Four years on, 2.2 million girls still banned from school // UNESCO. 2025. URL: https://www.unesco.org/en/articles/afghanistan-four-years-22-million-girls-still-banned-school (дата обращения: 04.04.2026).
2. Breaking Down Gender Biases: Shifting Social Norms towards Gender Equality: 2023 Gender Social Norms Index / United Nations Development Programme. New York: UNDP, 2023. URL: https://hdr.undp.org/content/2023-gender-social-norms-index-gsni (дата обращения: 04.04.2026).
3. CEDAW/C/MYS/CO/6: Concluding observations on the sixth periodic report of Malaysia // Office of the United Nations High Commissioner for Human Rights. 2024. URL: https://www.ohchr.org/en/documents/concluding-observations/cedawcmysco6-concluding-observations-sixth-periodic-report (дата обращения: 04.04.2026).
4. Child marriage in the Middle East and North Africa / UNICEF MENA. 2022. URL: https://www.unicef.org/mena/reports/facts-and-figures-child-marriage-middle-east-and-north-africa (дата обращения: 04.05.2026).
5. Depriving girls of secondary education translates to a loss of at least US$500 million for Afghan economy in last 12 months // UNICEF. 2022. URL: https://www.unicef.org/rosa/press-releases/depriving-girls-secondary-education-translates-loss-least-us500-million-afghan (дата обращения: 04.04.2026).
6. Experts of the Committee on the Elimination of Discrimination against Women praise Saudi Arabia’s reforms, ask questions on male guardianship and women human rights defenders // Office of the United Nations High Commissioner for Human Rights. 2024. URL: https://www.ohchr.org/en/meeting-summaries/2024/10/experts-committee-elimination-discrimination-against-women-praise-saudi (дата обращения: 04.04.2026).
7. Global Gender Gap Report 2025 / World Economic Forum. Geneva: World Economic Forum, 2025. URL: https://www.weforum.org/publications/global-gender-gap-report-2025/ (дата обращения: 04.04.2026).
8. Morocco proposes family law reforms to improve women’s rights // Reuters. 2024. URL: https://www.reuters.com/world/africa/morocco-proposes-family-law-reforms-improve-womens-rights-2024–12–24/ (дата обращения: 04.04.2026).
9. OIC Commemorates International Women’s Day 2025 // Organization of Islamic Cooperation. 2025. URL: https://www.oic-oci.org/en/news/5974 (дата обращения: 04.04.2026).
10. Progress on the Sustainable Development Goals: The Gender Snapshot 2024 / UN Women, UN DESA. New York: UN Women, 2024. URL: https://unstats.un.org/sdgs/gender-snapshot/2024/ (дата обращения: 04.04.2026).
11. Violence against women // World Health Organization. 2024. URL: https://www.who.int/news-room/fact-sheets/detail/violence-against-women (дата обращения: 04.04.2026).
12. Women, Business and the Law 2025: Methodology Handbook / World Bank. Washington, DC: World Bank, 2025. DOI: 10.1596/43281. URL: https://hdl.handle.net/10986/43281 (дата обращения: 04.04.2026).