Проект федерального закона № 1188799–8 продолжает реформационную политику предыдущего банкротного законопроекта, однако новый проект не такой радикальный в предложенных им изменениях в сравнении с предшествовавшим, получившим обоснованную критику от цивилистов и процессуалистов [1].

Можно выделить следующие основные направления реформирования:

1. Введение новой процедуры несостоятельности для юридических лиц — реструктуризации долгов, наличие которой в законопроекте отражает общую тенденцию предпочтения реабилитационных процедур ликвидационным;
2. Закономерно за первым пунктом следует отметить изменения, которые предлагается внести в ликвидационную процедуру — конкурсное производство. Предлагаемые изменения добавляют в конкурсное производство реабилитационные механизмы, которые также нацелены на восстановление хозяйственной деятельности и платежеспособности должника;
3. Нововведения в сфере механизмов, используемых в процедурах — под нужды новой процедуры предлагаются новые механизмы управления должником, а также механизмы совершения сделок должником. Естественной необходимостью является внедрение нового вида арбитражных управляющих — антикризисного управляющего. Помимо нововведений, связанных с процедурой реструктуризации, законопроект также предлагает пересмотреть порядок реализации имущества должника на торгах, однако данные изменения касаются имущества дороже миллиарда рублей.
4. Крупномасштабные изменения, которые коснутся работы всех арбитражных управляющих и организации их деятельности. Как раз именно об этих изменениях нам хочется рассказать подробнее.

По планам внесенного законопроекта, к 2030 году должен быть создан государственный регистр управляющих, который будет содержать в себе информацию об управляющих, о саморегулируемых организациях, а также об их деятельности и ее эффективности, отраженной в специально созданной балльной системе.

В настоящий момент подобный реестр ведет Федеральная налоговая служба — в нем отражены основные данные об управляющих, а балльная система используется для выбора и назначения управляющих в процедурах банкротства, подателем заявления по которым является сама налоговая. Регистр, предлагаемый законопроектом, равно как и механизм случайного распределения арбитражных управляющих, с 2030 года будет применяться в том числе и на дела, возбужденные по заявлению самого должника.

Механизм работы случайного распределения будет заключаться в следующем — как и на сегодняшний день, СРО смогут также предлагать к назначению кандидатуры своих управляющих, однако выбор управляющего будет осуществляться случайным образом из числа оставшихся после отбора кандидатов при помощи специального программного обеспечения сайта регистра. Если предложений о назначении не поступало, выбор может повторяться несколько раз, а в случае отказа от утверждения пяти управляющих подряд, любой кандидат может предложить себя к утверждению. Помимо этого, согласно проекту, у суда появится закрепленное в законе право самостоятельно назначать не победителя случайного отбора, а любого другого управляющего, принимавшего в нем участие, если суд сочтет его кандидатуру более подходящей, исходя из его навыков и опыта.

Для чего вообще нужна такая сложная многоступенчатая система случайного назначения арбитражных управляющих в процедуре банкротства? В реализации данного механизма мы видим решение по снижению коррупционных рисков, которые зачастую проявляются в аффилированности управляющего с участниками банкротного дела.

Подобное поведение, в свою очередь, напрямую противоречит обязанностям управляющего, установленным Законом о банкротстве, в частности пунктом 4 статьи 20.3 регламентировано, что арбитражный управляющий обязан действовать добросовестно и разумно в интересах должника, кредиторов и общества [2].

Помимо этого, к требованиям, предъявляемым к арбитражному управляющему в целях утверждения его в деле о банкротстве, относится правило о том, что арбитражный управляющий не может быть утвержден в деле, если он является заинтересованным лицом по отношению к должнику и кредитором [3].

Таким образом, предполагается, что арбитражный управляющий должен быть независимой беспристрастной фигурой, объективно оценивающей значимые для процедуры обстоятельства [4]. Однако на практике не всегда все складывается именно подобным, регламентированным законом, образом.

Например, в деле № А19–24963/2022 о банкротстве ООО «Востсибтрейдер» судом кассационной инстанции (Постановление от 03.02.2026 г.) была выявлена фактическая аффилированность конкурсного управляющего и группы кредиторов должника: кредитор (заявитель) Головко Е. Н. находится в браке с Шаравиным В. А., дочь которого являлась представителем конкурного управляющего ООО «Востсибтрейдер», Бурлакова А. А., в другом банкротном деле, а сам Шаврин В. А. являлся единоличным исполнительным органом «Спецтехремонт», по заявлению которого введена процедура банкротства в отношении ООО «Металлторг-Сибирь» (руководителем которого также являлся Шаравин В. А.), где временным управляющим также утвержден Бурлаков А. А. Помимо этой запутанной связи, Шаравин В. А., ИП Головко Е. Н., ООО «Транссиблогистик» (еще один кредитор в деле ООО «Востсибтрейдер», а также арбитражный управляющий Бурлаков А. А. пользуются услугами одного представителя — Кургузовой Н. М., на имя которой конкурсным управляющим была выдана общая доверенность.

Вопреки утверждению конкурсного управляющего о случайном характере сложившихся отношений, суд кассационной инстанции усмотрел в данных фидуциарных отношениях системность, а также указал на конфликт интересов в силу явно сложившегося конфликтного характера отношений между должником и аффилированными кредиторами. Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа указал, что для отстранения по данному основанию не требуется доказывать причинение вреда — значение имеет только наличие элемента аффилированности. Заявитель доказал обоснованные сомнения, а ответчик их не опроверг с необходимой убедительностью.

Вопрос об аффилированности арбитражного управляющего в другом деле о банкротстве АО «Стройполимер» № А41–21914/2022 дошел до рассмотрения в экономической коллегии Верховного суда РФ. Не менее запутанная ситуация хронологически сложилась следующим образом: заявление на банкротство должника подало ООО «Астра», требования которого выкупило АО «МИнБанк», в результате чего произошло правопреемство первого заявителя. АО «МИнБанк» отказались от первоначального заявления, в последствие повторно представив в суд свое, в результате подачи которого должник признан банкротом. При этом в деле о банкротстве была утверждена кандидатура управляющего Зуева Ю. М., предложенная первоначальным кредитором.

АО «МИнБанк» и в последующим его правопреемник ПАО «Промсвязьбанк» просили суд пересмотреть выбор кандидатуры конкурсного управляющего, поскольку небезосновательно полагали, что первоначальный заявитель и должник были неформально взаимосвязаны, поскольку их согласованные действия несли своей целью осуществление набора мер, направленных на назначение связанного с ними арбитражного управляющего. Суд первой инстанции (который также был поддержан апелляцией и кассацией) отказал в смене арбитражного управляющего, указав, что тот соответствует требованиям статей 20 и 20.2 закона о банкротстве, и усмотрев аффилированность банка и должника, но не выявив аффилированности между ООО «Астра» и должником.

Помимо этого, суд таже указывал на тот факт, что СРО, предложенное банком, в отсутствие такой необходимости, самостоятельно представляло кандидатуры арбитражных управляющих к каждому судебному заседанию, что приводило к закономерному выводу о взаимосвязи СРО и банка. Все эти обстоятельства, процессуальное поведение банка и его позиция мажоритарного кредитора порождали разумные сомнения относительно его правового интереса.

Таким образом, сложилась ситуация, в которой назначенный управляющий не вызывает доверия у мажоритарного кредитора и суд не утверждает другую кандидатуру, поскольку полагает, что кредитор и выбранное СРО также взаимосвязаны. Чтобы разрешить данное разногласие, Верховный суд РФ в определении по делу № 305-ЭС23–13896 указал следующее: «В такой ситуации суду следовало перейти к процедуре назначения арбитражного управляющего посредством случайного выбора саморегулируемой организации как наиболее оптимального варианта поиска управляющего для всех спорных ситуаций в условиях действующего правового регулирования (в том числе ситуаций, где имеется прямое законодательное предписание). Разрешая вопрос о случайном выборе управляющего, суд не лишен возможности сделать запросы в несколько саморегулируемых организаций для выбора оптимального кандидата. После получения ответов из саморегулируемых организаций (независимо от очередности их поступления) суд выбирает кандидатуру конкретного управляющего исходя из его профессиональных качеств, деловой репутации и опыта работы, принимая во внимание объем и сложность мероприятий, подлежащих выполнению в деле о банкротстве, а также направление и масштабы деятельности должника»

Во исполнение определения ВС РФ Арбитражным судом Московской области 13.12.2023 г. было предложено нескольким саморегулируемым организациям арбитражных управляющих предложить свои кандидатуры для утверждения в деле о банкротстве, и уже определением от 31.01.2024 г. конкурсным управляющим АО «Стройполимер» утверждена Сполуденная С. В.

Сложившаяся практика подтверждает необходимость введения механизма случайного выбора арбитражного управляющего не только по причине устранения коррупционных рисков, связанных с несправедливым распределением конкурсной массы и необъективной оценки экономического и правового поведения должника — при возникновении разумных сомнений в добросовестности и объективности управляющего, заинтересованное лицо, желая устранить нарушения его прав и законных интересов, закономерно обращается с соответствующим заявлением в суд, вынужденно растягивая и без того длительно длящуюся процедуру: согласно статистике Федресурса (Банкротства в России: II квартал 2025 года) [5] среднее количество дней, проведенных в той или иной процедуре, с каждым годом только увеличивается — так, к примеру, продолжительность конкурсного производства с 1092 дней (1 квартал 2023 года) выросла до 1216 дней (2 квартал 2025 года), а внешнего управления — с 401 дня до 510 дней.

Помимо разрешения вышеуказанной проблемы новый законопроект предлагает еще одно масштабное изменение, которое затронет работу СРО и арбитражных управляющих, а именно разграничение СРО и должников (юридических лиц) по группам в зависимости от сумм активов и доходов последних.

Предлагается выделить три группы должников и соответствующие им группы СРО:

— Первая группа — юридические лица с доходом до 800 миллионов рублей и активами, не превышающими 300 миллионов рублей — СРО с минимальным размером сформированного компенсационного фонда 50 миллионов рублей, минимальным количеством завершенных процедур 20 штук и минимальным количеством членов 10 человек;

— Вторая группа — юридические лица с доходом до 2 миллиардов рублей и суммой активов, не превышающей 1,5 миллиарда рублей — СРО с минимальным размером сформированного компенсационного фонда 100 миллионов рублей, минимальным количеством завершенных процедур 40, за исключением банкротства граждан, и минимальным количеством членов 20 человек;

— Третья группа — все прочие должники, которые на дату утверждения управляющего не отвечают условиям, установленным для первой и второй группы — СРО с минимальным размером сформированного компенсационного фонда 200 миллионов рублей, минимальным количеством завершенных процедур 40, за исключением банкротства граждан, и минимальным количеством членов 20 человек.

Подобное разграничение предлагается ввести для целей утверждения арбитражного управляющего с применением случайного выбора в деле о банкротстве. Такая система по своей сути является механизмом, поддерживающим случайный порядок распределения управляющих, исходя из их опыта и компетенции, с одной стороны, а с другой стороны — такое распределение позволяет четко и ясно обозначить риски (как для управляющего, так и для лиц, участвующих в банкротном деле). Благодаря такому разделению СРО и должников на группы суду будет проще выбирать арбитражного управляющего из случайно предложенных, так как будет понимание, что предложенные кандидатуры априори являются подходящими, то есть имеют соответствующие опыт и квалификацию ведения банкротных процедур должников, относящихся к одной группе. В то же время такое разграничение преследует своей целью минимизировать риски компенсации убытков, понесенных в процедуре по вине управляющего, поскольку минимальный размер сформированного компенсационного фонда СРО (который к тому же на практике кратно выше минимального, обозначенного законодательно) будет соответствовать экономическому положению должника — и чем выше будут риски причинить вред конкурсной массе должника, тем больше денежных средств компенсационном фонде СРО должно храниться.

Подобный подход по разделению должников на группы не является новеллой для мировой банкротной практики — в частности, схожими механизмами уже давно и весьма успешно пользуется Республика Беларусь.

В Законе Республики Беларусь от 13.12.2022 № 227-З «Об урегулировании неплатежеспособности» в 4 главе перечислены требования, предъявляемые к управляющим. В том числе к ним относится требование о наличии специальной аттестации на соответствие профессионально-квалификационным требованиям, предъявляемым к управляющему, категории «А», «В» или «С» [6].

Отличие от нашей законодательной инициативы состоит в том, что категории в Республике Беларусь градуируются в зависимости от количества работников, трудоустроенных у должника:

— Категория «А» — должник с численностью работников до 100 человек;

— Категория «В» — должник с численностью работников до 1000 человек;

— Категория «С» — должник без ограничения численности работников.

Отдельно выделяется требование о наличии аккредитации управляющего, если последний назначается в процедуру банкротства градообразующей или приравненной к ней организации (статья 1 Закона о банкротстве РБ дает разъяснение, что градообразующей является организация с численностью работников не менее одной четвертой части занятого населения (рабочих мест) соответствующего населенного пункта; а приравненной к ней — с численностью работников в среднем за месяц 500 и более человек).

Стоит отметить, что предложенный в России законопроект концептуально схож с реформой банкротного законодательства, проведенной в 2023 в Беларуси — общие черты усматриваются в тенденции на применение реабилитационных процедур и в целом в организационных изменениях. Однако законодательство, используемое в Беларуси, не только теоретически, но и на практике обозначает социально-экономическую значимость банкротства как явления как раз по той причине, что использует деление должников по численности работников как инструмент социальной защиты. Именно такой механизм, как нам кажется, является более эффективным, поскольку минимизирует социальные риски и сохраняет рабочие места — чем больше сотрудников остается на предприятии, тем выше цена ошибки при его ликвидации и сильнее мотивация реабилитировать организацию, сохранив рабочие места.

Критиковать предложенный законопроект сложно, поскольку уже была проведена «работа над ошибками», сделаны правки, учтен схожий опыт «соседей» по реализации предложенных инструментов. Тем не менее, если мы уже ставим своей целью повторить успешный опыт [7] эффективного применения предложенных норм, а также движемся в сторону открытости, снижения рисков и максимальному переходу к реабилитации, то, возможно, стоит также сделать акцент на социальной значимости процедур несостоятельности, а не только на формально-экономическом аспекте.

Литература:

1. Проект Федерального закона № 1188799–8 «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и отдельные законодательные акты Российской Федерации в части предупреждения банкротства и расширения возможностей финансового оздоровления» (ред., внесенная в ГД ФС РФ, текст по состоянию на 26.03.2026)
2. Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (последняя редакция).
3. Полуэктов, М. Правовой статус арбитражного управляющего / М. Полуэктов. — Текст: непосредственный // Законодательство и экономика. — 2000. — № 1. — С. 28.
4. Егоров, А. В. Процедура банкротства граждан-предпринимателей. Семь проблемных вопросов практики / А. В. Егоров. — Текст: непосредственный // Арбитражная практика. — 2014. — № 12. — С. 34–42.
5. Банкротства в России: II квартал 2025 года. — Текст: электронный // fedresurs.ru: [сайт]. — URL: https://clck.ru/3T5hta (дата обращения: 10.04.2026).
6. Закон Республики Беларусь от 13.12.2022 № 227-З «Об урегулировании неплатежеспособности» (последняя редакция).
7. Светлов М. Число предприятий-банкротов в Беларуси сократилось практически вдвое / Михаил Светлов. — Текст: электронный // myfin.by: [сайт]. — URL: https://myfin.by/article/money/28449-cislo-predpriatij-bankrotov-v-belarusi-sokratilos-prakticeski-vdvoe (дата обращения: 13.04.2026).