Институт доказательств занимает центральное место в гражданском процессе, поскольку именно через доказательственную деятельность реализуется функция правосудия по установлению фактических обстоятельств дела. В системе средств доказывания особое значение имеют вещественные доказательства как традиционный и исторически устойчивый элемент доказательственного права. Вместе с тем развитие цифровых технологий и усложнение общественных отношений обусловливают необходимость переосмысления сущности вещественных доказательств, закреплённой в действующем законодательстве.

Современное состояние правового регулирования и судебной практики свидетельствует о наличии противоречий в понимании природы вещественных доказательств, их разграничении с иными средствами доказывания, а также в подходах к их оценке. Это обусловливает актуальность комплексного исследования рассматриваемого института.

Так, согласно ст. 73 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, вещественными доказательствами признаются предметы, которые по своему внешнему виду, свойствам, месту нахождения или иным признакам могут служить средством установления обстоятельств, имеющих значение для дела [1]. Из приведённой нормы следует несколько ключевых признаков вещественных доказательств:

1. Материальная природа — законодатель использует категорию «предмет»;
2. Доказательственное значение через свойства объекта;
3. Непосредственная связь с устанавливаемыми обстоятельствами.

В научной литературе отмечается, что вещественные доказательства представляют собой материальные объекты, посредством которых суд воспринимает фактические данные напрямую, через их физические характеристики. Также авторами отмечается, что «в качестве основного признака, позволяющего разграничивать вещественные доказательства и иные, предусмотренные ст. 55 ГПК РФ разновидности доказательств, следует выделить признак характерных свойств самого материального предмета, но не содержащейся в нем выраженной иными способами информации» [4, 256].

Однако анализ нормы позволяет выявить ряд проблем: отсутствие легального определения понятия «предмет»; игнорирование цифровых и электронных носителей информации; неопределённость критериев разграничения с письменными доказательствами. Таким образом, законодательная конструкция носит обобщённый и в значительной степени устаревший характер, не учитывающий современные формы фиксации информации.

Современная юридическая наука не выработала единого подхода к определению сущности вещественных доказательств, что обусловлено трансформацией самой природы доказательственной информации. В традиционной доктрине вещественные доказательства рассматриваются как предметы материального мира, содержащие информацию о фактах посредством своих физических свойств. Такие объекты самим своим существованием либо свойствами удостоверяют обстоятельства, подлежащие установлению судом.

В современной цивилистической доктрине наблюдается тенденция к расширению понятия вещественного доказательства. Так, в исследованиях, посвящённых судебному доказыванию, подчёркивается, что «в качестве вещественных доказательств могут выступать любые материальные носители информации, включая технические и цифровые устройства» [2, 280]. Данная позиция позволяет сделать вывод, что объект ценен не сам по себе, а как носитель информации; материальная форма вторична по отношению к информационному содержанию; допускается включение в категорию вещественных доказательств цифровых носителей (флеш-накопители, устройства, файлы через их материальный носитель). Однако данный подход вызывает обоснованную критику, поскольку размывается граница между вещественными и письменными доказательствами и фактически происходит информационное «поглощение» вещественных доказательств письменными.

Особое развитие проблема получила в работе Скоренко И. А., который рассматривает вопрос отнесения фотографии к вещественным доказательствам для гражданского и арбитражного процессов. Автор обосновывает следующие положения: «цифровая фотография способна выступать самостоятельным доказательством, её значение особенно возрастает в упрощённом производстве, где иные доказательства ограничены. При этом фотография обладает двойственной природой: она одновременно является информационным объектом и материальным носителем» [3, 183–185]. Скоренко И. А. также подчёркивает, что использование фотографий связано с рядом ограничений: сложность установления достоверности; необходимость проверки источника и условий создания; зависимость доказательственной силы от процессуального контекста.

Анализ научных источников позволяет выделить ключевую проблему: вещественное доказательство находится на стыке материального объекта и информационного содержания. Современная доктрина движется в сторону признания приоритета информации, однако законодатель по-прежнему оперирует категорией «предмет», что создаёт теоретическое и практическое противоречие.

В гражданской практике суды нередко отказываются признавать фотографии доказательствами при отсутствии подтверждения их происхождения. Так, например, Кировский районный суд г. Екатеринбурга отказался признавать фотографии и скриншоты доказательствами, указав невозможность установить тождество изображений; отсутствие подтверждения источника фотографий; отсутствие заверения скриншотов; отредактированность изображений. В частности, суд отметил, что такие материалы не позволяют идентифицировать обстоятельства и подтвердить доводы стороны [5].

Арбитражный суд Владимирской области также пришёл к выводу о недопустимости представленных фотографий, поскольку: отсутствует оригинальный файл (исходник); метаданные изображения могут быть изменены; невозможно достоверно установить автора; представленные файлы являются производными (вторичными). Суд прямо указал, что сведения в метаданных «могут быть скорректированы» и не гарантируют достоверность [7].

В практике имеются и иные подходы. Так, например, Арбитражный суд Санкт-Петербурга и Ленинградской области исследовав представленные фотографии установил: изображения в формате JPEG могут свободно изменяться; метаданные легко корректируются; невозможно подтвердить авторство без оригинального устройства или исходных файлов. В решении подчёркнуто, что форматы JPEG и аналогичные «сами по себе не являются доказательством авторства». Суд формирует важный стандарт, при котором доказательственная сила изображения зависит не от самого файла, а от возможности подтвердить его происхождение [6].

Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд также признал доказательственное значение фотографии, поскольку: представлен оригинальный файл; подтверждена дата создания; отсутствует спор об авторстве; имеется ссылка на первичное размещение. Суд указал, что наличие оригинального файла и подтверждение происхождения позволяет использовать изображение в качестве доказательства [8]. Получается, что при наличии первоисточника и подтверждённых характеристик фотография приобретает полноценную доказательственную силу.

Анализ приведённых судебных актов позволяет сформулировать, что ключевым критерием является проверяемость происхождения доказательства, а не его форма. Суды последовательно отвергают «копии» и скриншоты без подтверждения, требуют исходные файлы или устройства. Происходит трансформация подхода от предмета к контролируемой информационной системе доказательства. Формируется позиция, при которой цифровое доказательство становится «вещественным» только при наличии возможности его технической верификации.

Проведённый анализ нормативного регулирования, доктрины и судебной практики позволяет констатировать, что действующая модель вещественных доказательств, закреплённая в ст. 73 ГПК РФ, не отражает их реальной процессуальной природы. Использование законодателем категории «предмет» в качестве базовой характеристики вещественного доказательства является методологически недостаточным по следующим причинам:

1. Формализм определения: закон фиксирует лишь внешнюю (онтологическую) сторону доказательства — его материальность, игнорируя функциональный аспект.
2. Игнорирование информационной природы доказательства: в действительности доказательственное значение имеет не сам объект, а информация, извлекаемая из него.
3. Неприспособленность к цифровой среде: современные доказательства (фотографии, видеозаписи, цифровые файлы) не укладываются в традиционную модель «предмета», поскольку могут существовать в нематериальной форме, легко воспроизводимы, требуют специальных методов проверки.

Таким образом, нормативное определение носит устаревающий характер и не соответствует современному уровню развития доказательственного права. Сущность вещественных доказательств следует раскрывать через три взаимосвязанных элемента: объект (носитель); информация (содержание); способ восприятия (процессуальный критерий). При этом определяющим является именно третий элемент.

Установленные теоретические и практические проблемы требуют корректировки действующего правового регулирования. Так, предлагается изложить норму в следующей редакции: «Вещественными доказательствами являются материальные объекты, а также иные носители информации, содержащие сведения, имеющие значение для дела, если установление соответствующих обстоятельств осуществляется судом путём непосредственного исследования их свойств, состояния, структуры или иных характеристик». При таком подходе устраняется неопределённость категории «предмет», вводится универсальная категория «носитель информации», закрепляется функциональный критерий и создаётся основа для включения цифровых доказательств.

Вещественные доказательства в современном гражданском процессе утрачивают исключительно «предметный» характер и трансформируются в категорию объектов, доказательственная ценность которых определяется не их материальной формой, а возможностью непосредственного и технически проверяемого извлечения информации. В этих условиях дальнейшее развитие законодательства должно быть направлено на закрепление функционального подхода к доказательствам и адаптацию процессуальных норм к цифровой реальности.

Литература:

1. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14 ноября 2002 г. № 138-ФЗ (ред. от 23.04.2026) // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2002. — № 46. — ст. 4532.
2. Некрасова, Д. И. Судебное доказывание в гражданском процессе: основные принципы и виды доказательств / Д. И. Некрасова // Вестник науки. — 2025. — № 5 (86). — С. 274–283.
3. Скоренко, И. А. Фотография как вещественное доказательство в упрощенном производстве по АПК РФ и ГПК РФ / И. А. Скоренко // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина. — 2025. — № 2 (126). — С. 181–187.
4. Якимова, Е. С. Некоторые особенности использования овеществленных доказательств в гражданском процессе / Е. С. Якимова // Образование и право. — 2022. — № 4. — С. 249–261.
5. Решение Кировского районного суда г. Екатеринбурга (Свердловская область) от 27 февраля 2020 г. по делу № 2–513/2020 // Интернет-ресурс «Судебные и нормативные акты Российской Федерации». — URL: https://sudact.ru/regular/doc/LizQ8eyS5lVP/ (дата обращения: 25.04.2026).
6. Решение Арбитражного суда Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 24 апреля 2023 г. по делу № А56–15091/2023 // Интернет-ресурс «Судебные и нормативные акты Российской Федерации». — URL: https://sudact.ru/arbitral/doc/4eEGMWAbQuHt/ (дата обращения: 25.04.2026).
7. Решение Арбитражного суда Владимирской области от 17 ноября 2023 г. по делу № А11–4739/2023 // Интернет-ресурс «Судебные и нормативные акты Российской Федерации». — URL: https://sudact.ru/arbitral/doc/cr7VxipGylJ/ (дата обращения: 25.04.2026).
8. Решение Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22 апреля 2024 г. по делу № А63–20899/2022 // Интернет-ресурс «Судебные и нормативные акты Российской Федерации». — URL: https://sudact.ru/arbitral/doc/aaDpskDG8jJd/ (дата обращения: 25.04.2026).