Современный рынок труда претерпевает существенные трансформации, обусловленные цифровизацией экономики, развитием удалённых форм занятости и распространением платформенных моделей взаимодействия между заказчиками и исполнителями. Одним из наиболее ярких проявлений данных процессов выступает феномен фриланса, который в последние годы получил широкое распространение как в России, так и за рубежом.

Несмотря на значительное практическое значение, фриланс до настоящего времени не получил чёткого нормативного закрепления в российском законодательстве. Более того, как отмечают правоведы, «институт инновационной занятости недостаточно исследован и в юридической литературе» [4, 99]. Отсутствие легального определения и специального правового режима приводит к тому, что отношения, складывающиеся между фрилансерами и заказчиками, оформляются либо посредством трудовых договоров, либо через гражданско-правовые конструкции, прежде всего договоры подряда и оказания услуг. Это, в свою очередь, порождает проблему разграничения трудовых и гражданско-правовых отношений, а также создает риски подмены трудовых договоров гражданско-правовыми с целью обхода установленных трудовым законодательством гарантий.

Действующее российское законодательство не содержит специального правового института, посвящённого фрилансу. Регулирование соответствующих отношений осуществляется фрагментарно, посредством норм трудового и гражданского права, а также отдельных специальных режимов. В доктрине отмечают, что «до 2020 года, феномен удаленной работы был вне поля правового регулирования, природа, в силу развития российского законодательства, регулировалась лишь гражданско-правовым договором, чаще всего, об оказании услуг или на основе доверенностей, фиксирующих общие понятия данного вида деятельности, чаще всего носящие временных характер. Однако на данный момент законодатель установил, что основные условия работы сотрудников, трудящихся удалено, работодатель вправе прописать в трудовом договоре, дополнительном соглашении к нему, коллективном договоре, либо в локальном нормативном акте соответствующей организации» [5, 26].

Прежде всего, следует обратиться к положениям Трудового кодекса Российской Федерации (далее — ТК РФ). В соответствии со статьями 15 и 56 ТК РФ трудовые отношения характеризуются выполнением работником трудовой функции за плату, подчинением правилам внутреннего трудового распорядка, а также обеспечением работодателем условий труда [2]. Указанные признаки традиционно используются для разграничения трудовых и иных видов правоотношений. Особое значение в контексте рассматриваемой темы имеет глава 49.1 ТК РФ, регулирующая труд дистанционных работников. Законодатель закрепил возможность выполнения трудовой функции вне места нахождения работодателя с использованием информационно-телекоммуникационных сетей. Однако дистанционная работа не тождественна фрилансу, поскольку сохраняет все ключевые признаки трудовых отношений, включая организационное подчинение и включённость работника в структуру работодателя.

С другой стороны, значительная часть отношений с участием фрилансеров оформляется посредством гражданско-правовых договоров, прежде всего договоров подряда и возмездного оказания услуг. В рамках данных конструкций акцент делается на результате работы, а не на процессе её выполнения, отсутствует подчинение исполнителя заказчику, а стороны признаются юридически равными и самостоятельными.

Дополнительное значение имеет введение специального налогового режима для самозанятых граждан (налог на профессиональный доход), который фактически легализует часть фриланс-деятельности. Однако данный режим носит преимущественно фискальный характер и не решает проблему определения правовой природы соответствующих отношений.

Федеральный закон «О занятости населения в Российской Федерации» также не содержит прямого регулирования фриланса, что подтверждает вывод о фрагментарности и несистемности действующего правового регулирования [1].

В юридической науке отсутствует единый подход к определению правовой природы фриланса, что обусловлено межотраслевым характером данного явления.

Согласно первой позиции, фриланс следует рассматривать как разновидность гражданско-правовых отношений. Сторонники данного подхода исходят из того, что фрилансер действует самостоятельно, организует свою деятельность по собственному усмотрению, не подчиняется внутренним правилам заказчика и несёт риск своей деятельности. Так, например, Ботвина А. В. отмечает, что «отношения, возникающие при выполнении работ через цифровые платформы, по своей правовой природе являются гражданско-правовыми» [3, 141]. Аналогичная логика прослеживается и в более широких работах о фрилансе как форме самозанятости. Например, Рассадина Д. С., анализируя феномен фриланса, подчёркивает его ключевые признаки: «самостоятельность, отсутствие включённости в штат, реализация услуг на рынке для различных заказчиков» [7, 200].

В рамках второго подхода фриланс трактуется как форма скрытых трудовых отношений. Указывается, что на практике заказчики нередко используют гражданско-правовые договоры для маскировки фактически существующих трудовых отношений с целью уклонения от предоставления работникам социальных гарантий. В научных работах, посвящённых цифровой экономике, подчёркивается, что новые формы занятости сопровождаются появлением «замаскированных трудовых отношений» и зависимой самозанятости. Исследователи отмечают, что «формальное отсутствие трудового договора не исключает наличия его фактических признаков: экономическая зависимость работника; регулярное выполнение функций; контроль со стороны заказчика (в том числе цифровой)» [8, 92]. При этом фрилансеры могут быть экономически зависимы от одного заказчика, выполнять работу лично и регулярно, а также находиться под фактическим контролем.

Третья позиция носит компромиссный характер и предполагает выделение промежуточной категории — так называемых «зависимых исполнителей». Данный подход активно развивается в зарубежных правопорядках и основывается на признании того, что классическое деление на трудовые и гражданско-правовые отношения не отражает всего многообразия современных форм занятости. Так, Лапидус Л. В. и Полякова Ю. М. вводят концепцию «гигономики», в рамках которой «традиционные долгосрочные трудовые отношения заменяются краткосрочными контрактами, формируется новая модель занятости, не охватываемая действующим правом» [6, 70–73]. Дополнительно авторы отмечают, что фрилансеры являются частью самозанятого населения, но при этом могут демонстрировать признаки экономической зависимости.

Ключевой проблемой правового регулирования фриланса является определение границы между трудовыми и гражданско-правовыми отношениями. От правильной квалификации зависит объём прав и обязанностей сторон, включая предоставление социальных гарантий, уплату страховых взносов и ответственность.

Традиционно в качестве основного критерия трудовых отношений рассматривается наличие организационного подчинения работника работодателю. Работник включается в производственную структуру организации, выполняет трудовую функцию в соответствии с установленным режимом и под контролем работодателя. В гражданско-правовых отношениях, напротив, исполнитель сохраняет автономию, самостоятельно определяет способы выполнения задания и отвечает за достижение результата.

Однако в условиях развития цифровой экономики данные критерии утрачивают однозначность. Фрилансеры могут формально оставаться независимыми, но при этом фактически находиться в зависимости от заказчика, особенно если получают основной доход от одного лица, выполняют задания на постоянной основе и используют инфраструктуру заказчика.

Сложности вызывает и оценка такого признака, как контроль. В современных условиях контроль может осуществляться посредством цифровых платформ, алгоритмов и систем мониторинга, что не всегда очевидно с точки зрения классических правовых критериев.

Судебная практика по делам о переквалификации гражданско-правовых договоров в трудовые носит казуистический характер и основывается на совокупности обстоятельств, что снижает уровень правовой определённости.

В этой связи представляется обоснованным вывод о том, что фриланс не может быть однозначно отнесён ни к трудовым, ни к гражданско-правовым отношениям. Он представляет собой особую форму занятости, которая может опосредоваться различными правовыми конструкциями в зависимости от фактических условий взаимодействия сторон.

Исходя из проведённого анализа, представляется целесообразным сформулировать авторское определение фриланса. Под фрилансом предлагается понимать «форму самостоятельной, как правило дистанционной, профессиональной деятельности, осуществляемой вне штата организации и характеризующейся вариативной степенью экономической зависимости от заказчика». Ключевой особенностью фриланса является сочетание элементов самостоятельности и зависимости, что не позволяет в полной мере применять к нему традиционные правовые модели.

В целях совершенствования правового регулирования представляется необходимым:

Во-первых, уточнить критерии разграничения трудовых и гражданско-правовых отношений на уровне Трудового кодекса РФ, закрепив дополнительные признаки, такие как экономическая зависимость, регулярность взаимодействия с одним заказчиком и наличие цифрового контроля.

Во-вторых, рассмотреть возможность введения в российское законодательство категории «зависимого исполнителя», которая позволила бы распространить на фрилансеров отдельные трудовые гарантии без полного отнесения их к категории работников.

В-третьих, установить презумпцию наличия трудовых отношений при наличии совокупности определённых признаков, что повысит уровень защиты прав исполнителей и снизит практику злоупотреблений со стороны заказчиков.

В-четвёртых, обеспечить системное согласование трудового законодательства с налоговыми режимами, применяемыми к самозанятым гражданам, с целью устранения противоречий и повышения прозрачности правового регулирования.

Реализация указанных мер позволит создать более гибкую и справедливую модель регулирования фриланса, учитывающую интересы как исполнителей, так и заказчиков.

Проведенное исследование позволяет сформулировать вывод, что фриланс является объективным результатом развития современной экономики и отражает тенденцию к гибкости и децентрализации трудовых отношений. Вместе с тем отсутствие его чёткого правового регулирования в Российской Федерации приводит к возникновению значительных правовых рисков, связанных с неопределённостью статуса фрилансеров и возможностью подмены трудовых отношений гражданско-правовыми.

Действующее трудовое законодательство осит фрагментарный характер и не учитывает специфику рассматриваемого явления. Доктринальные подходы к определению правовой природы фриланса также остаются неоднородными. В этих условиях особое значение приобретает разработка новых правовых механизмов, направленных на более точное разграничение видов правоотношений и обеспечение баланса интересов сторон. Предложенные нами меры могут стать основой для дальнейшего развития законодательства и формирования эффективной модели регулирования фриланса в Российской Федерации.

Литература:

1. Федеральный закон от 12.12.2023 № 565-ФЗ (ред. от 28.11.2025) «О занятости населения в Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2023. — № 51. — ст. 9138.
2. Трудовой кодекс Российской Федерации от 30.12.2001 № 197-ФЗ (ред. от 29.12.2025, с изм. от 06.02.2026) // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2002. — № 1 (Часть I). — ст. 3.
3. Ботвина, А. В. Правовая природа работы через онлайн-платформы как формы нетипичной занятости / А. В. Ботвина // Международный журнал гуманитарных и естественных наук. — 2021. — № 6–2. — С. 138–142.
4. Гасанова, Д. П. Правовое регулирование инновационной занятости в Российской Федерации / Д. П. Гасанова // Ученые записки Тамбовского отделения РоСМУ. — 2018. — № 10. — С. 98–104.
5. Зимакова, М. А. Социальные аспекты феномена удаленной работы в современных реалиях / М. А. Зимакова // Universum: экономика и юриспруденция. — 2022. — № 9 (96). — С. 25–27.
6. Лапидус, Л. В. Гигономика как новая социально-экономическая модель: развитие фрилансинга и краудсорсинга / Л. В. Лапидус, Ю. М. Полякова // Вестник института экономики РАН. — 2018. — № 6. — С. 69–76.
7. Рассадина, Д. С. Фриланс как вид трудовой деятельности в цифровом обществе / Д. С. Рассадина // Власть. — 2021. — № 5. — С. 195–201.
8. Ячменева, В. М. Становление трудовых отношений в цифровой экономике: реалии и перспективы / В. М. Ячменева, Е. Ф. Ячменев // Научный вестник: финансы, банки, инвестиции. — 2020. — № 4 (53). — С. 87–94.