Активная трансформация общественных отношений в цифровую форму, происходящая в последние десятилетия, породила необходимость формирования новой регуляторной среды для цифровой экономики.

В российском законодательстве понятие «цифровые права» появилось относительно недавно. Статья 141.1 Гражданского кодекса РФ определяет цифровые права как обязательственные и иные права, содержание и условия осуществления которых определяются в соответствии с правилами информационной системы, отвечающей установленным законом признакам. Однако данное определение охватывает лишь узкий сегмент цифровых правоотношений, связанный с гражданским оборотом, оставляя за пределами регулирования конституционные и публично-правовые аспекты цифровых прав.

Цель настоящего исследования — разработать эффективную классификацию цифровых прав и выявить проблемы ее построения на основе анализа российского законодательства, доктринальных подходов и зарубежного опыта.

Методы исследования: сравнительно-правовой анализ, формально-логический метод, систематизация и классификация, анализ судебной практики.

В юридической литературе представлены различные подходы к классификации цифровых прав. По мнению В. А. Вайпана, цифровое право в объективном смысле представляет собой совокупность правовых норм, регулирующих общественные отношения, возникающие в связи с использованием данных в цифровой форме и цифровых технологий. Л. Ю. Грудцына рассматривает цифровое право как комплексную отрасль российского законодательства. А. В. Минбалеев определяет цифровое право в качестве комплексного института российского права [2].

Наиболее развернутую классификацию цифровых прав предлагают А. П. Анисимови Л. А. Резванова, которые подразделяют цифровые права на два вида: классические права в цифровой форме и цифровые права, не имеющие прямых аналогов офлайн [1].

Анализ доктринальных источников и правоприменительной практики позволяет выделить следующие основные проблемы построения эффективной системы классификации цифровых прав.

Во-первых, дискуссионным остается вопрос об относительности цифровых прав к правам первого поколения (личным и политическим), второго поколения (социально-экономическим) или же к новой обособленной системе прав.

Во-вторых, И. М. Даниленко указывает на необходимость включения цифровых прав как нового формата взаимоотношений между людьми и государством в качестве конституционных прав [5].

В-третьих, сравнительный анализ цифрового законодательства стран Азии и Западной Европы демонстрирует, что западные страны фокусируются на правах граждан, децентрализованном управлении и балансе между открытостью данных и их защитой, тогда как в азиатских государствах доминируют централизованный контроль, приоритет национальной безопасности и жесткое регулирование новых технологий [9].

В-четвертых, проблема фрагментарности и нестабильности подходов.

В-пятых, как отмечается в исследовании IEEE, в отношении цифровых ресурсов до сих пор отсутствует детальная классификация прав [7].

Далее приведем практические примеры проблем классификации цифровых прав в отечественной юридической практике.

Пример 1. Право на забвение. Данное право по-разному классифицируется в различных правовых системах. В решении Европейского суда по правам человека от 13.05.2014 № C-131/12 право на забвение было признано как возможность потребовать удаления ссылочных материалов на компрометирующие, устаревшие или недостоверные сведения.

Пример 2. Цифровые финансовые активы. В российской практике цифровые финансовые активы классифицируются как имущество, однако их правовая природа остается дискуссионной.

Пример 3. Смарт-контракты. В зависимости от подхода к классификации, смарт-контракты могут рассматриваться либо как форма договора, либо как способ исполнения обязательств, либо как программный код, не порождающий правовых последствий [5].

На основе проведенного анализа можно предложить следующие способы решения обозначенных проблем:

– разработка многоуровневой классификации цифровых прав, включающей конституционный уровень (базовые цифровые права человека); отраслевой уровень (цифровые права в гражданском, административном, трудовом праве); уровень объектов гражданского оборота (цифровые финансовые активы, утилитарные цифровые права);

– гармонизация терминологии на основе анализа зарубежного опыта, предполагающая создание единой системы машиночитаемой классификации прав, которая позволила бы автоматизировать процессы фиксации и защиты цифровых прав [10];

– введение детальной градации прав пользования цифровыми ресурсами, включая такие правомочия, как чтение, сохранение, скачивание, модификация, передача;

– законодательное закрепление принципов классификации в рамках разрабатываемого Цифрового кодекса или иного системообразующего акта [6].

Проведенное исследование позволяет сформулировать следующие основные выводы:

1. Цифровые права представляют собой сложное многогранное явление, которое не может быть сведено исключительно к гражданско-правовой категории. Эффективная классификация должна учитывать конституционно-правовой, отраслевой и оборотный аспекты цифровых прав, а также разграничивать традиционные права, реализуемые в цифровой форме, и специфические цифровые права, не имеющие аналогов офлайн.

2. Основными проблемами построения эффективной системы классификации являются терминологическая неопределенность, противоречие между узким гражданско-правовым и широким конституционным подходами, отсутствие единых международных критериев, фрагментарность регулирования, недостаточная детализация правомочий в отношении цифровых объектов.

3. Решение выявленных проблем требует комплексного подхода, включающего разработку многоуровневой классификации, гармонизацию терминологии с учетом зарубежного опыта, создание машиночитаемых стандартов описания прав, внедрение детальной градации правомочий и законодательное закрепление классификационных принципов.

Дальнейшие исследования в этой области должны быть направлены на разработку конкретных критериев отнесения тех или иных правомочий к различным категориям цифровых прав и создание методик правовой квалификации новых цифровых явлений.

Литература:

1. Анисимов А. П., Резванова Л. А. Цифровые права граждан в России и зарубежных странах // Современное право. 2026. № 2. С. 55–62.

2. Вайпан В. А. Цифровое право: истоки, понятие и место в правовой системе // Право и экономика. 2024. № 1. С. 5–27.

3. Даниленко И. М. Цифровые права и их взаимосвязь с Конституцией Российской Федерации // Право в эпоху искусственного интеллекта: перспективные вызовы и современные задачи. Тюмень: ТюмГУ-Press, 2024. С. 22–24.

4. Сафиуллин Р. Р. Классификация цифровых прав, реализуемых в соответствии с правилами информационной системы // Бизнес. Образование. Право. 2025. № 4(73). С. 279–284.

5. Цифровые права в контексте норм международного права // Ассоциация юристов России.URL: https://alrf.ru/articles/tsifrovye-prava-v-kontekste-aktualnykh-norm-mezhdunarodnogo-prava/.

6. Чиквин А. Б. Сравнительный анализ цифрового законодательства стран Азии и Западной Европы // Гуманитарный университет. 2025. № 3. С. 142–153.

7. Газгиреев, Н. Ш. Проблемы и перспективы правового регулирования цифровых прав в гражданском праве России / Н. Ш. Газгиреев. — Текст: непосредственный // Вестник МГПУ «Юридические науки». — 2024. — № 2 (54). — С. 78.

8. Globethics. Digital rights of man and citizen: constitutional dimension. 2024. URL: https://repository.globethics.net/handle/20.500.12424/4315771.

9. IEEE. Digital Resource Rights Confirmation and Infringement Tracking Based on Smart Contracts. 2020. URL: https://ieeexplore.ieee.org/document/9073733/.

10. Open Future Foundation. Divergent Mechanisms Elusive Vocabularies: The State of Machine-Readable Rights Reservations. 2026. URL: https://openfuture.eu/publication/divergent-mechanisms-elusive-vocabularies/