Советский период отечественной истории характеризовался особым подходом к правовому регулированию коррупционных проявлений, основанным на идеологических установках социалистического государства. Официальная доктрина рассматривала коррупцию как явление, чуждое социалистическому строю и свойственное исключительно капиталистическим отношениям. Данная позиция предопределила специфику нормативного закрепления мер противодействия коррупции, при котором сам термин практически отсутствовал в законодательстве.

Уголовный кодекс РСФСР 1922 года стал первым систематизированным актом, устанавливающим ответственность за деяния коррупционной направленности. Статья 114 предусматривала наказание за получение взятки, а статья 115 — за дачу взятки должностному лицу [3]. Законодатель определял взятку как получение лицом, состоящим на государственной службе, лично или через посредников в каком бы то ни было виде взятки за выполнение или невыполнение в интересах дающего какого-либо действия, которое это лицо могло или должно было совести по своему служебному положению. Санкция статьи 114 предусматривала лишение свободы на срок до пяти лет с конфискацией имущества, а при отягчающих обстоятельствах — расстрел с конфискацией имущества.

Л. В. Борисова отмечает, что «в первые годы советской власти борьба со взяточничеством носила преимущественно карательный характер, что отражало стремление государства искоренить данное явление репрессивными методами» [8, С. 109–110]. Декрет СНК РСФСР от 8 мая 1918 года «О взяточничестве» [6] впервые установил уголовную ответственность за взяточничество в советском государстве, определив его как тягчайшее преступление против порядка управления. Данный акт закрепил наказание в виде лишения свободы на срок не менее пяти лет, соединенного с принудительными работами на тот же срок.

Уголовный кодекс РСФСР 1926 года расширил перечень составов преступлений коррупционной направленности. Статья 117 предусматривала ответственность за получение взятки, статья 118 — за дачу взятки, статья 109 устанавливала наказание за злоупотребление властью или служебным положением [2]. Законодатель дифференцировал ответственность в зависимости от характера совершенного деяния и наличия квалифицирующих признаков. Особо опасными признавались случаи получения взятки ответственным работником или взятки, сопряженной с явным нарушением обязанностей по службе.

Н. А. Ныркова подчеркивает, что «советское уголовное законодательство формировалось под значительным влиянием политической конъюнктуры» [10, С. 59], что приводило к периодическому ужесточению санкций за коррупционные преступления. Постановление ЦИК и СНК СССР от 25 июня 1932 года «О революционной законности» [5] установило более строгие меры ответственности для должностных лиц, совершивших преступления при исполнении служебных обязанностей. Однако реальная правоприменительная практика нередко зависела от партийной принадлежности правонарушителя и его положения в номенклатурной иерархии.

Уголовный кодекс РСФСР 1960 года систематизировал нормы об ответственности за должностные преступления в главе VII. Статья 173 устанавливала наказание за злоупотребление властью или служебным положением, статья 174 — за превышение власти или служебных полномочий, статьи 173¹ и 173² — за получение и дачу взятки соответственно [1]. Законодатель определял получение взятки как получение должностным лицом лично или через посредников в каком бы то ни было виде взятки за выполнение или невыполнение в интересах дающего какого-либо действия, которое должностное лицо должно было или могло совершить с использованием своего служебного положения.

А. В. Мазеин и Е. Е. Кузнецов справедливо указывали на существенный разрыв между декларируемыми принципами социалистической законности и фактическим распространением коррупционных практик в государственном аппарате. Партийный контроль за деятельностью должностных лиц создавал систему двойных стандартов, при которой формально существующие правовые нормы применялись выборочно [9, С. 335–336]. Закрытость судебной статистики по делам о коррупционных преступлениях препятствовала объективной оценке масштабов явления и эффективности правовых механизмов противодействия.

Особенностью советского законодательства являлось отсутствие специализированных антикоррупционных органов. Функции выявления и пресечения коррупционных проявлений распределялись между органами прокуратуры, государственной безопасности и партийного контроля. Данная позиция критикуется С. А. Артюховым, который отмечает неэффективность такой организационной модели в условиях номенклатурной системы управления [7, С. 37–38].

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 20 февраля 1962 года «Об усилении уголовной ответственности за взяточничество» [4] ужесточил санкции за получение взятки при отягчающих обстоятельствах, предусмотрев наказание в виде лишения свободы на срок от восьми до пятнадцати лет с конфискацией имущества и со ссылкой на срок от двух до пяти лет или без таковой либо смертной казни с конфискацией имущества. Однако данные меры не привели к существенному снижению коррупционных проявлений, что свидетельствует о системном характере проблемы.

Таким образом, правовое регулирование противодействия коррупции в СССР характеризовалось формальным запретом коррупционных деяний при одновременном отрицании самого явления коррупции как свойственного социалистическому строю. Законодательство устанавливало достаточно строгие санкции за взяточничество и должностные преступления, однако эффективность правоприменения ограничивалась политизированностью правоохранительной системы и номенклатурным принципом подбора кадров, что создавало условия для латентного существования коррупционных практик в государственном аппарате.

Литература:

1. Уголовный кодекс РСФСР (утв. ВС РСФСР 27.10.1960 г.) // СПС «КонсультантПлюс». url: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_2950/ (дата обращения: 11.04.2026 г.).
2. Уголовный кодекс РСФСР 1926 года // Электронная библиотека исторических документов. url: https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/391620 (дата обращения: 10.04.2026 г.).
3. Уголовный кодекс РСФСР 1922 года // Электронный фонд правовых и нормативно-технических документов. url: https://docs.cntd.ru/document/901757375 (дата обращения: 10.04.2026 г.).
4. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 20 февраля 1962 года «Об усилении уголовной ответственности за взяточничество» // Ведомости ВС СССР, 1962, N 8, ст. 85.
5. Постановление ЦИК и СНК СССР от 25 июня 1932 года «О революционной законности» (с изм. от 13.07.1955 г.) // СЗ СССР, 1932, N 50, ст. 298.
6. Декрет СНК РСФСР от 8 мая 1918 года «О взяточничестве» // Исторические материалы. url: https://istmat.org/node/29479 (дата обращения: 11.04.2026 г.).
7. Артюхов С. А. Воровская держава: история коррупции в СССР и в современной России, 2017. 207 с.
8. Борисова Л. В. «Бунт нэпа против пролетарской диктатуры». Борьба со взяточничеством и экономическими преступлениями в 1920-е годы: монография / Л. В. Борисова. — Санкт-Петербург: Центр гуманитарных инициатив, 2024. 209 с.
9. Мазеин А. В., Кузнецов Е. Е. Правовые аспекты противодействия коррупции в СССР в исторической ретроспективе // Право и управление. 2023. № 7. С. 335–339.
10. Ныркова Н. А. Институты общей части уголовного права в истории советского законодательства и действующем УК РФ: монография / Н. А. Ныркова. — Ростов-на-Дону: Изд-во СКАГС, 2006. 159 с.