Постановление Конституционного Суда РФ от 12.01.2023 № 2-П «По делу о проверке конституционности статьи 227 Гражданского кодекса Российской Федерации, части первой и пункта 1 примечаний к статье 158 Уголовного кодекса Российской Федерации, статей 75, 87 и 88 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан А. В. Галимьяновой и В. С. Пузрякова» [1] (далее — постановление Конституционного Суда РФ от 12.01.2023 № 2-П) сыграло важную роль в формировании критериев разграничения присвоения найденного имущества от кражи. Под находкой понимается чужая вещь, которая выбыла из владения собственника или иного владельца помимо его воли, а другое лицо стало ее фактическом обладателем.

Необходимо отметить, что в доктрине еще до вынесения постановления Конституционного Суда РФ от 12.01.2023 № 2-П были выработаны два подхода к квалификации присвоения найденного.

Первая точка зрения основана на «статусе» имущества, который влияет на наличие признаков состава преступления при присвоении находки. Можно выделить три категории вещей: оставленная, забытая и потерянная. Оставленная вещь — это имущество, которое собственник сознательно и временно оставил в известном месте, сохраняя контроль и возможность распоряжаться им. В этом случае имущество продолжает находиться во владении собственника (владельца), а захват такой вещи квалифицируется как хищение [2, с. 27]. Так, например, потерпевший оставил у обочины сломавшийся во время поездки квадроцикл. Обвиняемый обнаружил транспортное средство и присвоил его себе. Сохраняя без изменения обвинительный приговор по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, кассационный суд установил, что квадроцикл по своему внешнему и техническому состоянию не имел признаков брошенной либо забытой вещи, подсудимый не предпринял каких-либо мер к установлению собственника данного имущества, напротив, в этот же день он нанял перевозчика и доставил квадроцикл к себе домой. Его действия, «выразившееся сначала в противоправном изъятии, присвоении и сокрытии найденной вещи, а затем в попытке прикрытия указанных действий путем заявления о находке, когда ему стало известно о размещении об этих действиях в сети «Интернет», свидетельствует о возникшем у осужденного умысле на хищение этого имущества и о наличии у него корыстной цели, а также о попытки уйти от ответственности за кражу чужого имущества путем маскировки противоправных действий под правомерные» [3].

Забытая вещь — это вещь, находящаяся в месте, известном владельцу, который имеет возможность вернуть ее. Также считается, что собственник (владелец) не утрачивает владение над ней и противоправные действия против нее следует квалифицировать как кражу. Так, например, суд указал, что «индивидуальные особенности найденной сумки и место ее обнаружения однозначно свидетельствовали о том, что сумка по невнимательности хозяина была забыта на лавочке в магазине, а не брошена собственником с целью отказа от нее», таким образом противоправное и активное сокрытие имущества подсудимым свидетельствуют о наличии состава преступления, предусмотренного ст. 158 УК РФ [4].

Потерянная вещь находится в неизвестном владельцу месте, вследствие чего имущество самостоятельно выбывает из владения собственника. Присвоение такой вещи не может рассматриваться в качестве кражи [5, с. 10].

Тем не менее, полагаем, что для целей квалификации присвоения найденного имущества его «статус» (оставленное, забытое, утерянное) не имеет определяющего значения, поскольку в любом случае с юридической точки зрения данная вещь является для лица, ее обнаружившей, чужой. Соответственно, руководствуясь принципом добросовестности, находчик обязан совершить предусмотренные законом действия по возврату имущества владельцу.

Вторая точка зрения заключается в том, что невыполнение действий, предусмотренных ст. 227 ГК РФ, не влечет уголовной ответственности. Данная позиция основывается на том, что для наличия хищения необходимо установить, что преступник завладел чужим имуществом, которое к моменту изъятия находилось в собственности или во владении другого лица. При присвоении имущество по тем или иным причинам помимо воли субъекта уже выбыло из его владения. Именно поэтому представители науки отмечают, что «присвоение — это не кража, присвоитель никуда не крадется, чтобы тайно изъять имущество из владения его хозяина» [6, с. 36]. Например, Третий кассационный суд общей юрисдикции отменил апелляционное постановление по делу Г., который, находясь в помещении торгового зала магазина, обнаружив на полу 4700 рублей, поднял их и покинул магазин, поскольку он «обнаружил выбывшие из владения денежные купюры в торговом зале магазина …. активных действий по изъятию имущества из владения собственника не совершал, поднял денежные купюры с пола торгового зала магазина, когда они без какого-либо его участия уже выбыли из владения» [7].

Соглашаясь с вышеприведенным подходом, отметим, что кражу возможно совершить только путем обращения в свою пользу или изъятия вещи из фактического владения, в то время как, оставленная, забытая, потерянная вещь уже выбыла из владения помимо воли собственника (владельца) вследствие его невнимательности или неосмотрительности.

Тем не менее, Конституционный Суд РФ признает в качестве преступления действия по присвоению находки, если:

— лицо присваивает какую-либо вещь, не являясь очевидцем ее потери собственником, но может идентифицировать владельца или собственника имущества. Также имущество не должно иметь признаки брошенного;

— лицо присваивает какую-либо вещь, являясь очевидцем ее потери собственником;

— лицо, присвоившее вещь, совершает активные действия по сокрытию найденной вещи либо по сокрытию (уничтожение) признаков, позволяющих индивидуализировать это имущество или подтвердить его принадлежность законному владельцу.

Таким образом, принятие постановления Конституционного Суда РФ от 12.01.2023 № 2-П привело к следующим тенденциям.

Во-первых, правоприменитель под забытой вещью понимает предмет, который был оставлен (забыт) в публичном месте, в том числе, оборудованном камерами видеонаблюдения, позволяющими установить владельца [8]. Ее взятие расценивается как кража при условии, что лицо не выполнило действия по ее возврату или он активно пользуется ею, извлекает в своих интересах полезные свойства.

Во-вторых, суды начали расширительно толковать противоправное и активное сокрытие имущества нашедшим его лицом. Например, к ним могут относится унос вещи из места обнаружения, укрытие в кармане. В частности, «согласно обстоятельствам дела подсудимая, обнаружив денежные средства, не сообщила об этом администрации торгового помещения и не приняла иных мер к их возвращению собственнику, как это предписано ст. 227 ГК РФ, а, убедившись в том, что за ней никто не наблюдает, немедленно покинула торговое помещение» [9]. Обвиняемая была осуждена по ч. 2 ст. 158 УК РФ.

Поводя итог, необходимо отметить, что в юридической доктрине и практике существуют разные подходы к квалификации присвоения найденной вещи. Ключевыми критериями для оценки таких действий выступают активные действия по изъятию имущества, место его потери и нахождения, наличие идентифицирующих признаков, осведомленность лица о владельце вещи, а также статус предмета (оставлен, забыт или потерян). По нашему мнению, при квалификации действий лица есть риск применения объективного вменения, поскольку трудно доказать прямой умысел на тайное хищение, а оценка права владения и факта утраты имущества обычно ведется с позиции собственника, игнорируя субъективное восприятие лица. Однако, в целях охраны имущественных прав собственника (владельца) незаконное обращение в собственность утерянного имущества, сопровождающееся невыполнением положений ст. 227 ГК РФ в корыстных целях, следует квалифицировать именно как кражу, так как отдельная норма, устанавливающая ответственность за присвоение найденного имущества в современной законодательстве отсутствует.

Литература:

1. Постановление Конституционного Суда РФ от 12.01.2023 № 2-П «По делу о проверке конституционности статьи 227 Гражданского кодекса Российской Федерации, части первой и пункта 1 примечаний к статье 158 Уголовного кодекса Российской Федерации, статей 75, 87 и 88 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан А. В. Галимьяновой и В. С. Пузрякова» // СПС «Консультант Плюс».
2. Безбородов Д. А. Квалификация присвоения найденного или случайно оказавшегося у лица имущества // Уголовная политика и правоприменительная практика: сб. статей по ун-т правосудия. СПб., 2015. С. 25–27.
3. Постановление Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 17.06.2025 № 77–1665/2025 // СПС «Консультант Плюс».
4. Кассационное постановление Второго кассационного суда общей юрисдикции от 28.05.2025 № 77–1470/2025 // СПС «Консультант Плюс».
5. Бриллиантов А. В. Хищение или неосновательное обогащение? // Уголовное право. 2016. № 4. С. 9 –13.
6. Введение в экономическое уголовное право: учебное пособие / Иван Анатольевич Клепицкий. — М.: Издательский центр Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), 2022. — 186 с.
7. Постановление Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 13.07.2023 № 77–1757/2023 // СПС «Консультант Плюс».
8. Постановление Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 26 марта 2024 г. по делу № 77–685/2024 // СПС «Консультант Плюс».
9. Постановление Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 11.04.2023 № 77–1569/2023 // СПС «Консультант Плюс».