Государственная политика Российской Федерации направлена на всемерную поддержку семьи, за последние несколько лет в российское законодательство внесены изменения, которые устанавливают новый вектор правового регулирования семейных отношений.

В 2024 году в соответствии с ФЗ от 25.12.2023 № 624-ФЗ скорректированы правила получения материнского капитала, он выдаётся исключительно гражданам РФ, если ребёнок — тоже гражданин РФ по рождению. Исключение предусмотрено для жителей ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей, которые на момент рождения или усыновления ребёнка не имели гражданства РФ, но постоянно проживали на этих территориях. С начала 2024 года отцы‑одиночки получили право направлять средства маткапитала на формирование своей накопительной пенсии — ранее такая возможность была только у матерей.

Важное новшество — закрепление на федеральном уровне статуса многодетной семьи. Согласно Указу Президента РФ от 23.01.2024 N 63 «О мерах социальной поддержки многодетных семей», многодетной признаётся семья с тремя и более детьми. Кроме того, с 23 ноября 2024 года вступил в силу Федеральный закон № 405, запрещающий гражданам стран, где разрешена смена пола, усыновлять российских детей или быть их опекунами.

Немаловажным был 2025 год в семейном законодательстве с 25 мая действует реестр должников по алиментам, который работодатели обязаны проверять и при необходимости удерживать алименты из зарплаты сотрудников. Кроме того, в 2025 году изменились правила сделок с недвижимостью: теперь для любых операций, требующих государственной регистрации (купля‑продажа, дарение), необходимо нотариально удостоверенное согласие второго супруга. Также при разделе имущества и взыскании алиментов учитываются цифровые финансовые активы, включая криптовалюту.

Термин «соглашение» используется в СК РФ как признак, означающий единство волеизъявлений, взаимное согласие: «Брачным договором признается соглашение лиц, вступающих в брак, или соглашение супругов, определяющее имущественные права и обязанности супругов в браке и/или в случае его расторжения» (ст. 40 СК РФ). Во всех остальных случаях термин «соглашение» употребляется в СК РФ как взаимная договоренность — двусторонний правовой акт [1, с. 89]. В ст. 23 СК РФ говорится, что при расторжении брака в судебном порядке супруги могут представить в суд соглашение о детях, ст. 38 СК РФ называет соглашение о разделе общего имущества супругов, законодатель указывает и на соглашение об имени и/или фамилии ребенка (ст. 58 СК РФ), о месте жительства ребенка (п. 3 ст. 65 СК РФ), об уплате алиментов (гл. 16 СК РФ). В целом ряде других норм данный термин употребляется при дублировании наименования указанных выше соглашений (ст. 89–91, 99 СК РФ и т. д.) [2].

Поэтому, независимо от цели и предназначения указания в той или иной части СК РФ на соглашение, оно всегда означает форму выражения согласия, к которой субъекты семейных правоотношений пришли путем переговоров и обсуждений. Результатом такой договоренности явилось именно соглашение.

В ряде статей СК РФ законодатель использует термин «договор». Это определяет необходимость установления его сути, а также соотношения терминов «договор» и «соглашение» при регулировании отношений между членами семьи. Анализ статей СК РФ, содержащих данный термин, позволяет заявить, что в ряде норм термин «договор» означает двусторонний акт иной отраслевой принадлежности: международный договор (ст. 6, 126.1, 165 СК РФ), гражданско-правовой договор (п. 2 ст. 46, ст. 112 СК РФ).

В остальных случаях термин «договор» употребляется в сочетании со словом «брачный», а также в наименовании отдельных актов. О. Ю. Ильина считает, что, вступая в брак, мужчина и женщина заключают договор о совместной деятельности [3, с. 14–17]. М. В. Антокольская полагает, что вступающие в брак лица заключают соглашение о вступлении в брак [4, с. 124]. Однако, Е. В. Гордеюк, несмотря на совершенно очевидную позицию СК РФ о признании договорной природы брака, отрицает ее [5, с. 138]. Тем не менее, ст. 40 СК РФ содержит определение брачного договора, что дает основание различать брачный договор и договоренность о вступлении в брак. В то же время, в конструкции «брачный договор» с учетом целей правового регулирования доминируют признаки понятия «договор» как института цивилистики, и только особый субъектный состав данного договора обосновывает его семейно-правовую принадлежность.

Таким образом, в результате анализа использования терминов «согласие», «соглашение», «договор» в СК РФ, можно сделать вывод о их дифференцированном правовом значении при наличии частичного смыслового пересечения. Данные термины в семейном законодательстве выполняют разнообразные регулятивные функции, отражая как односторонние акты волеизъявления, так и двусторонние (многосторонние) договорённости. Их корректное применение требует учёта контекста нормы и специфики семейно‑правовых отношений, где взаимность и согласование воли играют центральную роль. Совершенствование терминологии и механизмов реализации данных институтов будет способствовать повышению эффективности защиты семейных прав и устранению правовых неопределённостей в регулировании семейных отношений.

Принцип свободы договора действует в семейном праве, но в особой, ограниченной форме. Его реализация возможна как через заключение поименованных в СК РФ соглашений, так и через непоименованные договоры, включая соглашения иной отраслевой природы. Неизменным ограничителем выступает система императивных норм, выражающих публичный интерес государства в защите семьи, материнства, отцовства и детства, а также в особой охране прав «слабого» субъекта семейных правоотношений. Гармонизация частных и публичных интересов, а не их противопоставление, является центральной задачей и залогом эффективности договорного регулирования в семейной сфере. Расширение договорной автономии, активно обсуждаемое в доктрине, должно происходить не путем устранения публично-правовых гарантий, а через поиск оптимальных форм их сочетания с частной инициативой, что соответствует уникальной социально-правовой природе семьи.

Соглашения с приоритетом публичного интереса представляют собой особый вид договорных конструкций, выделяемый в рамках семейного права на основании доминирующей роли государства в регулировании соответствующих отношений. Эти соглашения опосредуют ситуации, когда государство в лице своих уполномоченных органов — органов опеки и попечительства — выступает не просто гарантом или контролером, а самостоятельным и активным субъектом, принимающим на себя функции, традиционно присущие родителям. Как подчеркивает О. Ю. Ильина, деятельность органов опеки и попечительства в семейных правоотношениях с участием детей сосредоточена на двух ключевых направлениях: защита прав и интересов детей, оставшихся без попечения родителей, и защита прав детей, находящихся под попечением родителей, что предопределяет специфику используемых правовых инструментов [6, с. 69–77]. Их отличительными признаками являются: императивно определенный субъектный состав с обязательным участием публичного органа; исчерпывающий перечень разрешенных законом договорных форм (опека, приемная семья, патронат); утвержденные типовые формы, минимизирующие диспозитивность; контрольно-разрешительный порядок заключения и исполнения.

К данным соглашениям относятся не только договоры о постоянном устройстве ребенка в семью, но и различные временные (предварительная опека) и специальные конструкции (соглашения о контактах с ограниченными в правах родителями, заявления о назначении опекуна на случай невозможности исполнения родительских обязанностей), а также нетипичные соглашения, опосредующие участие государства в защите имущественных прав детей (алименты после отмены усыновления, определение долей при использовании маткапитала).

Доминирование публичного интереса не исключает полностью частное начало, но подчиняет его строгим законодательным рамкам и постоянному государственному контролю, обеспечивая приоритетную защиту прав и законных интересов несовершеннолетних детей [7, с. 102–106].

Семейные отношения представляют собой живую, непрерывно развивающуюся систему, подверженную влиянию множества факторов внутреннего и внешнего характера. Динамика любого семейного правоотношения, опосредованного соглашением, включает в себя ряд последовательных стадий, каждая из этих стадий является полем взаимодействия и, зачастую, напряжения между частным интересом участников соглашения и публичным интересом государства, устанавливающим охранительные рамки и гарантии. Анализ этой динамики, как отмечал в своих работах О. А. Красавчиков, позволяет выделить «узловые точки» движения правоотношения — его возникновение и прекращение, а также промежуточную, но не менее важную, стадию изменения [8, с. 203].

1. Заключение соглашений: волеизъявление в рамках закона

Стадия заключения является фундаментом для всей последующей динамики соглашения.

2. Изменение и расторжение соглашений: адаптация к реалиям жизни

Для соглашений с приоритетом частного интереса баланс сил смещен в сторону воли сторон, но не абсолютен. Частный интерес реализуется в праве сторон по взаимному согласию скорректировать или прекратить договоренность, если она перестала отвечать их потребностям. Это логичное продолжение принципа автономии воли.

Публичный интерес устанавливает «красные линии». Он запрещает односторонний отказ от исполнения (п. 1 ст. 43 СК РФ), не допускает снижения размера алиментов на несовершеннолетних детей ниже гарантированного законом уровня (81 СК РФ) и в обязательном порядке требует учета мнения ребенка, достигшего возраста 10 лет, при решении затрагивающих его интересы вопросов (ст. 57 СК РФ). Государство гарантирует, что изменение договоренностей не произойдет в ущерб наиболее уязвимым участникам семейных отношений [9, с. 350–357].

3. Исполнение соглашений: от принципов к практике

Стадия исполнения — это практическая реализация достигнутых договоренностей. Если СК РФ почти не регулирует процедуру заключения, то о правилах исполнения и вовсе умалчивает. Базовым ориентиром служит п. 1 ст. 7 СК РФ, который, с одной стороны, провозглашает свободу граждан в осуществлении семейных прав, а с другой — запрещает такое осуществление, если оно нарушает права и законные интересы других членов семьи [9, с. 357].

Таким образом, на стадии добровольного исполнения публичный интерес проявляется не в прямом вмешательстве, а в формировании специальных принципов исполнения семейных соглашений: сочетание частной инициативы и публичных ограничений, приоритетная защита прав «слабого» участника (ребенка, нетрудоспособного супруга), обязательный учет интересов ребенка.

4. Принудительное исполнение: пределы государственного вмешательства в семью

Когда добровольное исполнение невозможно, в действие вступает механизм государственного принуждения. Однако эта стадия наиболее рельефно демонстрирует границы и проблемы вмешательства государства в частные, глубоко личностные семейные отношения.

Ключевая системная проблема заложена в законодательстве об исполнительном производстве. Согласно ст. 12 Федерального закона «Об исполнительном производстве», из всего массива семейных соглашений силой исполнительного документа обладает только нотариально удостоверенное соглашение об уплате алиментов [10]. Это означает, что даже бесспорное, нотариально заверенное соглашение о разделе общего имущества супругов или об определении порядка общения с ребенком не может быть предъявлено судебному приставу для принудительного исполнения.

Динамика соглашений в семейном праве представляет собой сложный, многогранный процесс, в котором частная инициатива и публичное регулирование находятся в постоянном диалоге, а подчас и в противостоянии.

От стадии к стадии меняется соотношение этих начал: от стимулирования к заключению соглашения — через установление жестких охранительных рамок при его изменении — к формированию специфических принципов добровольного исполнения и, наконец, к осознанию жестких ограничений для принудительного исполнения. Законодательное регулирование этой динамики нуждается в совершенствовании. Требуют уточнения основания изменения и расторжения соглашений, где более уместным, чем гражданско-правовые конструкции, выглядит критерий «существенного изменения материального или семейного положения».

Анализ подтверждает, что эффективность семейно-правовых соглашений максимальна на стадии их добровольного формирования и исполнения. Принуждение, особенно в сфере личных неимущественных отношений и отношений по воспитанию детей, имеет крайне ограниченную сферу применения. Это служит ярким подтверждением основополагающего принципа семейного права: вопросы жизни семьи должны решаться на основе взаимного согласия, уважения и добровольности. Роль государства заключается не в подмене этого согласия своим властным предписанием, а в создании четких, справедливых и защищающих слабого правил игры, а также в обеспечении возможности принудительной реализации тех договоренностей, которые стороны приняли на себя сознательно и добровольно.

Литература:

1. Раджабова Ж. К. Учебное пособие. (Курс лекций) «Семейное право» для направления «Юриспруденция», профиля подготовки «Гражданское право» и «Уголовное право». Махачкала: ДГУНХ, 2019.
2. Панарина М. М. Правовой обычай как источник семейного права // Мудрый Юрист. URL: https://wiselawyer.ru/poleznoe/79961-pravovoj-obychaj-istochnik-semejnogo-prava (дата обращения: 13.11.2025).
3. Ильина О. Ю. Современная российская семья как договор простого товарищества // Семейное и жилищное право. 2019. № 1.
4. Антокольская М. В. Семейное право: учебник. М.: Юристъ, 1996.
5. Гордеюк Е. В. Брак и договор: сравнительно-правовой аспект // Вестник Московского университета МВД России. 2017. № 1.
6. Ильина О. Ю. Новые правила ответственности за уклонение от уплаты алиментов: конгруэнтность семейно-правовых и уголовно-правовых норм / О. Ю. Ильина // Вестник ТвГУ. Сер.: Право. — 2016. — № 3.
7. Краснова Т. В. Содержание родительских прав: перспективы укрепления правового положения родителей в России / Т. В. Краснова // Законы России: опыт, анализ, практика. — 2017. — № 8.
8. Красавчиков О. А. Гражданские организационно-правовые отношения / О. А. Красавчиков // Категории науки гражданского права: Избранные труды: В 2 т. — М.: Статут, 2005. — Т. 1.
9. Гражданское право: учебник для вузов. Часть первая / под ред. Т. И. Илларионовой, Б. М. Гонгало, В. А. Плетнева.
10. Об исполнительном производстве: Федер. закон от 02.10.2007 № 229-ФЗ: по состоянию на 25.12.2023 // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2007. — № 41. — Ст. 4849.