Институт частного обвинения в российском уголовном процессе занимает особое место, выступая одной из форм реализации диспозитивных начал. Возбуждение уголовного дела о преступлениях, предусмотренных статьями 115 и 116.1 УК РФ, поставлено законодателем в зависимость от волеизъявления потерпевшего. Именно судья районного суда (ст. 116.1 УК РФ) или мировой судья (ст. 115 УК РФ) выступают тем субъектом, который принимает итоговое решение о возможности возбуждения производства по делу частного обвинения или об отказе в этом.

Однако анализ правоприменительной практики свидетельствует о наличии ряда системных проблем, возникающих уже на первом этапе — при принятии заявления частного обвинения. Данные проблемы не только затрудняют доступ граждан к правосудию, но и порождают противоречивую судебную практику.

Наиболее острая проблема, доминировавшая в судебной практике вплоть до конца 2025 года, была связана с неопределённостью правил подсудности в отношении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 116.1 УК РФ (нанесение побоев лицом, подвергнутым административному наказанию) [2].

Федеральным законом от 27.12.2018 № 509-ФЗ указанные дела были переданы из подсудности мировых судей в подсудность районных судов. Однако корреспондирующие изменения в главу 41 УПК РФ, регламентирующую особенности производства у мирового судьи, внесены не были. Как справедливо отмечает Е. В. Ежова, это привело к ситуации, при которой «норма, регулирующая производство по делам частного обвинения, не содержала прямого упоминания районных судов, что на практике приводило к отказам в принятии таких дел к производству» [4].

Однако Конституционный Суд РФ в Постановлении от 28.03.2024 № 13-П указал, что по-своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования части вторая и четвертая статьи 20, части первая и вторая статьи 31, часть четвертая статьи 147, части первая и третья статьи 318 не предполагают отказа районного суда в принятии к своему производству по заявлению потерпевшего (его законного представителя) уголовного дела частного обвинения о привлечении обвиняемого лица к уголовной ответственности в соответствии с частью первой статьи 116.1 УК Российской Федерации на том основании, что установленные главой 41 УПК Российской Федерации правила определяют порядок производства по уголовным делам частного обвинения, подсудным мировому судье. Суд подчеркнул, что иное означало бы отказ в праве на судебную защиту [5].

Во исполнение данного постановления был разработан и принят Федеральный закон № 535-ФЗ. Закон унифицировал процедуру: из главы 41 УПК РФ было исключено упоминание конкретно «мирового судьи» — теперь нормы распространяются на «суд» соответствующего уровня [3]. Как отмечает председатель Комитета СФ по конституционному законодательству А. Клишас, это обеспечило долгожданное единообразие судебной практики [7].

До недавнего времени распространенной была ситуация, когда потерпевший первоначально обращался в органы дознания, получал постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, а затем подавал заявление судье в порядке частного обвинения. Возникал вопрос: является ли наличие неотмененного постановления дознавателя препятствием для принятия заявления судом?

В Обзоре судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2025) прямо указано: «Наличие неотмененного постановления дознавателя об отказе в возбуждении уголовного дела по заявлению потерпевшего о преступлении, относящемся к делам частного обвинения, не препятствует мировому судье рассмотреть такое заявление, поданное в порядке статьи 318 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» [6].

Таким образом, решение органа дознания не обладает для судьи преюдициальной силой и не может служить основанием для отказа в принятии заявления.

Также одной из проблем является практика применения норм, которая демонстрирует распространенность случаев, когда судьи, вместо предоставления заявителю возможности исправить недостатки, сразу отказывали в принятии заявления по мотиву отсутствия, например, отметки о предупреждении об ответственности за заведомо ложный донос либо по причине неконкретного описания события преступления.

Показательным примером является апелляционное постановление Любинского районного суда Омской области от 2 февраля 2025 года по делу № 10–2/2025 [9]. Из материалов дела следовало, что частный обвинитель обратилась к мировому судье с заявлением о привлечении лица к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 115 УК РФ. Мировой судья вынес постановление об отказе в принятии заявления. Суд апелляционной инстанции, отменяя данное постановление, указал на существенное нарушение уголовно-процессуального закона.

Анализ поданного заявления показал, что в нем отсутствовали сведения о предупреждении заявителя об уголовной ответственности за заведомо ложный донос. Однако, как подчеркнул суд апелляционной инстанции, данное обстоятельство в соответствии с ч. 1 ст. 319 УПК РФ является основанием для вынесения постановления о возвращении заявления для приведения его в соответствие с требованиями закона с установлением для этого срока, а не для отказа в принятии заявления. Суд апелляционной инстанции особо отметил, что ссылка мирового судьи на ст. 319 УПК РФ при отказе в принятии заявления несостоятельна, поскольку положения указанной нормы содержат исчерпывающий перечень оснований для отказа, которые в поданном заявлении отсутствовали.

Данное судебное решение иллюстрирует распространенную ошибку правоприменения: смешение таких процессуальных институтов, как возвращение заявления для устранения недостатков (которое носит восстановительный характер и направлено на реализацию права на доступ к правосудию) и отказ в принятии заявления (который является окончательным решением).

Существует также проблема отсутствия единообразия в реализации судьями полномочий, предусмотренных ч. 2 ст. 319 УПК РФ. Можно выделить два основных подхода.

Пассивный подход : ряд судей исходит из буквального толкования принципа состязательности, полагая, что бремя доказывания полностью лежит на сторонах. В рамках этого подхода ходатайства об истребовании доказательств удовлетворяются лишь в исключительных случаях, а судья ограничивается разъяснением сторонам их права самостоятельно собирать и представлять доказательства.

Активный подход : другие судьи, напротив, рассматривают ч. 2 ст. 319 УПК РФ как основание для активных действий по истребованию доказательств, особенно когда речь идет о документах, находящихся в распоряжении государственных органов или медицинских учреждений.

Особую сложность представляет вопрос о том, вправе ли судья проявлять инициативу при отсутствии ходатайства стороны. Буквальное толкование ч. 2 ст. 319 УПК РФ («по ходатайству сторон») указывает на то, что инициатива должна исходить от участников процесса. Однако на практике заявители, не обладающие юридическими познаниями, часто не знают о своем праве заявить такое ходатайство либо не могут его надлежащим образом оформить.

В этой связи представляется обоснованным подход, при котором судья, выявив в ходе подготовки к судебному заседанию необходимость истребования дополнительных доказательств, разъясняет сторонам их право на заявление соответствующего ходатайства. Такой подход согласуется с обязанностью судьи разъяснять лицам, участвующим в деле, их права, что прямо предусмотрено ч. 6 ст. 318 УПК РФ, а также с позицией Конституционного суда РФ, что «именно на суд возлагаются обязанности по обеспечению необходимых условий для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав».

Итак, можно сделать вывод о том, что несмотря на позитивные изменения последних лет, институт частного обвинения сохраняет ряд проблем на стадии принятия заявления судом к производству. Анализ судебной практики свидетельствует о сохраняющихся проблемах формального подхода к оценке заявлений, смешении институтов возвращения и отказа в принятии, а также о не единообразии в реализации судьями полномочий по содействию сторонам в собирании доказательств. Дальнейшее совершенствование правоприменительной практики должно быть направлено на обеспечение баланса между соблюдением процессуальной формы и реальной доступностью правосудия по делам частного обвинения.

Литература:

1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 г.). Российская газета, 25 декабря 1993 г. Любое издание с 4 октября 2022 г. // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru, 04.07.2020.
2. Уголовно — процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 г. № 174-ФЗ // СЗ РФ. — 2001. — № 52. — Ст. 4921.
3. Федеральный закон от 29.12.2025 № 535-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации»
4. Ежова Е. В. Некоторые проблемы рассмотрения уголовных дел частного обвинения // Вестник Института права Башкирского государственного университета. 2025. Т. 8. № 4(28). С. 187–195.
5. Постановление Конституционного Суда РФ от 28.03.2024 N 13-П «По делу о проверке конституционности частей второй и четвертой статьи 20, частей первой и второй статьи 31, части четвертой статьи 147, частей первой и третьей статьи 318 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки Г. И. Баскаковой»
6. «Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2025)» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации: официальное издание. — 2025.- № 4.
7. Уточнены особенности производства по уголовным делам частного обвинения: официальная информация Совета Федерации Федерального Собрания РФ. URL: http://region.council.gov.ru (дата обращения: 10.03.2026) Любинского районного суда Омской области от 2 февраля 2025 года по делу № 10–2/2025// СПС «КонсультантПлюс».