С момента своего появления человек оказывается в постоянном процессе познания окружающего мира и выстраивания взаимоотношений с другими людьми, часто находя в них сходство. Однако, несмотря на эту естественную склонность к поиску общности, каждый из нас обладает неповторимой личностью. В условиях, когда общество ставит во главу угла единообразие и совпадение точек зрения, индивиды, выделяющиеся из общего ряда, могут столкнуться с отвержением и даже изгоями. Такое положение дел может принимать форму травли или подавления их уникальности.

Заметная тенденция в современной криминальной среде заключается в том, что прямая физическая агрессия всё чаще уступает место психологическому давлению. Развитие цифровых технологий и общий технический прогресс создали идеальные условия для расцвета психологических преступлений. Появляются новые, потенциально опасные методы воздействия на человеческую психику, которые ещё не были всесторонне исследованы в рамках уголовно-правовой науки. Травля (буллинг) является показательным примером подобных современных форм психологического насилия, требующих пристального внимания со стороны как законодателей, так и исследователей. Это явление можно сравнить с неким современным «террором», направленным против людских несовершенств и индивидуальных особенностей.

Буллинг, или травля, может принимать разнообразные формы. К ним относятся не только словесные оскорбления и унизительные шутки, но и физические проявления агрессии. Главным отличием буллинга от обычных конфликтных ситуаций является его системный и продолжительный характер. Жертва оказывается в заведомо невыгодном положении, зачастую лишенная возможности эффективной самозащиты, в то время как агрессор имеет явное преимущество.

Отметим, что изучением проблемы буллинга ученые занимаются уже несколько десятилетий, но до сих пор не было выработано его единого понятия, хотя научное осмысление определения буллинга и смежных с ним понятий играет важное значение для установления детерминант противоправного поведения и его профилактики [1, c. 2].

Учитывая тот факт, что буллинг — это форма молодежного насилия [2, c. 4], данной проблеме, безусловно, уделяют внимание органы исполнительной власти. Так, Министерство науки и высшего образования РФ указывает, что «буллинг — это психологическое или физическое воздействие, особый вид насилия, направленный на личность или группу, как правило, неспособных защититься физически или психологически, с целью подчинения, формирования страха» [3, c. 8]. В свою очередь, Министерство просвещения РФ исходит из того, что «буллинг — проявление агрессии, в том числе физическое насилие, унижение, издевательства в отношении обучающегося образовательной организации со стороны других обучающихся и/или учителей» [4, c. 6].

Несмотря на наличие ведомственных определений, представленные дефиниции не снимают всех вопросов терминологического характера и, напротив, могут стать предметом научной дискуссии. Так, определение Министерства науки и высшего образования РФ, акцентируя внимание на дисбалансе сил («неспособных защищаться») и цели деяния («подчинение, формирование страха»), вызывает вопрос своей универсальностью: всегда ли буллинг преследует цель именно подчинения? Думается, что мотивация агрессора может состоять в развлечении или устранении конкурента, поддержании групповой иерархии. В свою очередь, трактовка Министерства просвещения РФ справедливо включая в круг субъектов буллинга не только обучающихся, но и педагогов, может быть подвергнута критике за излишнюю широту, поскольку стирает грань между, собственно, буллингом и единичным актом агрессии или непрофессионализма преподавателя. Следует отметить, что жертвами такого рода деяний могут быть не только дети, но люди любого возраста (в том числе из-за своей беспомощности или инвалидности). Подобного рода травля проявляется во всех возрастных и социальных группах. Таким образом, анализ официальных позиций выявляет их практическую ценность, но также обнажает необходимость их дальнейшей практической доработки и дифференциации смежных понятий, что является важнейшей задачей академического сообщества.

В Методических рекомендациях дается указание на широкий перечень действий, подразумевающих физическое или психологическое насилие над личностью: к первой категории относятся толчки, удары, пинки, побои, нанесение телесных повреждений, действия сексуального характера и др., ко второй — оскорбления, угрозы, преследование, запугивание, изоляция, вымогательство денег и ценных вещей, действия с имуществом жертвы (намеренное повреждение, воровство, грабеж). Хотя в Уголовном кодексе Российской Федерации [5, c. 7] (далее — УК РФ) отсутствует отдельная статья, непосредственно криминализирующая травлю (буллинг) как единое преступление, ее отдельные проявления подпадают под действие целого ряда уголовно-правовых норм. Ответственность за действия, составляющие буллинг, может наступать по статьям, предусматривающим наказание за, например, доведение до самоубийства, склонение к совершению самоубийства или содействие совершению самоубийства, причинение вреда здоровью различной категории тяжести, побои, угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью и др. В Российской Федерации не предусмотрена специальная уголовно-правовая ответственность и за кибербуллинг, есть ответственность за публикацию информации, порочащей честь и достоинство человека (ст. 128.1 УК РФ), в ст. 137 УК РФ содержится запрет на незаконное собирание или распространение сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну.

Обратимся к ключевым характеристикам, которые отмечаются при исследованиях буллинга.

Во-первых, это неоднократность и/или периодичность (иногда и регулярность) агрессивных действий. Буллинг отличается от единичных агрессивных действий тем, что она создает постоянную угрозу. Жертва живет в постоянном страхе, ожидая новых нападений, и часто пытается избежать контакта с обидчиком. Такое избегающее поведение может только усилить агрессию, поскольку обидчик воспринимает это как поощрение своих действий. Таким образом, потенциальная опасность, исходящая от агрессора, не ограничивается настоящим моментом, а распространяется на будущее, образуя долгосрочный стрессовый фактор для жертвы.

Во-вторых, умысел и преднамеренность нанесения вреда. Отличительной чертой буллинга, по сравнению с непреднамеренной агрессией, является осознанное желание обидчика причинить вред. Обидчик полностью осознает, что его действия негативно влияют на жертву, как физически, так и эмоционально. Травля часто носит целенаправленный характер. Интересно, что мотивация агрессора часто связана не только с желанием причинить вред, но и с попыткой укрепить собственное положение за счет понижения статуса жертвы. Агрессор осознает, что его поведение отклоняется от нормы и причиняет страдания жертве. В то же время он обычно оправдывает свои действия рациональными причинами: восстановлением справедливости, соблюдением определенных правил или защитой устоявшихся стандартов внешнего вида и поведения.

В-третьих, это собственно нанесение вреда. Жертвы буллинга испытывают депрессию, тревожность, стремление навредить себе и суицидальные устремления.

Четвертый признак — это злоупотребление силой или влиянием. От других видов агрессивного поведения буллинг отличает неравенством сил и возможностей жертвы и обидчика. Обидчик использует свое фактическое или кажущееся превосходство для того, чтобы причинить вред жертве. В контексте травли часто недостаточно подчеркивается самый важный аспект: у жертвы нет выбора. Исследования показывают, что повторяющиеся травли создают постоянную угрозу, становясь неизбежной частью повседневной жизни жертвы, которая оказывается в ловушке — ситуации, из которой не может выбраться самостоятельно.

Соответственно, в контексте уголовного судопроизводства буллинг можно определить как систематическое агрессивное поведение, основанное на осознанном умысле причинить физический, психологический или моральный вред и реализуемое через злоупотребление имеющимся превосходством (физическим, социальным, численным) в условиях неравенства, что лишает жертву возможности эффективной защиты и создает для нее долгосрочную стрессовую ситуацию.

Законодательство разных стран начинает учитывать этот феномен, некоторые страны ввели нормы уголовного права, предусматривающие ответственность непосредственно за буллинг. Особый интерес в контексте этой темы представляет опыт Франции, которая приняла строгие меры по борьбе с травлей, включая суровые наказания, такие как тюремное заключение сроком до трех лет и штрафы в размере до 45 000 евро. В случаях, когда травля приводит к самоубийству или попытке самоубийства, наказание увеличивается до десяти лет тюремного заключения и штрафа в размере до 150 000 евро, что делает Францию одной из самых строгих стран в мире в отношении этого преступления. Тем не менее, несмотря на строгие законы, проблема травли полностью не исчезла, что свидетельствует о необходимости дальнейшего развития и совершенствования методов ее решения.

Резюмируя проведенное в рамках параграфа исследование, представляется возможным сделать вывод о том, что в современном мире защита прав личности требует серьезного внимания к проблеме агрессивного поведения. Создание безопасного социального пространства, в котором процветают взаимопонимание и уважение, должно стать приоритетом законотворческой деятельности в области противодействия буллингу. Иногда буллингу предшествует дегуманизация жертвы — ее начинают воспринимать как «другого», «слабого», «странного», что облегчает агрессию.

Комплексная стратегия борьбы с травлей необходима не только для наказания агрессоров, но и для предотвращения такого деструктивного поведения, которое разрушает как индивидуальные судьбы, так и общественное благополучие в целом. Юридическая ответственность за домогательства является ключевым инструментом в системе защиты фундаментальных ценностей человеческого общества. Мы считаем, что в УК РФ необходимо внести отдельную статью, которая непосредственно бы предусматривала уголовную ответственность за буллинг, при чем имея достаточно строгие санкции вплоть до лишения свободы на длительные сроки в зависимости от последствий, которые повлекли за собой противоправные деяния.

Литература:

1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ (ред. от 24.06.2025) // Собрание законодательства РФ. — 1996. — № 25. — Ст. 2954; 2025. — № 26 (часть I). — Ст. 3506.
2. Распоряжение Правительства РФ от 22 марта 2017 г. № 520-р «Об утверждении Концепции развития системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних на период до 2025 года» (ред. от 18.03.2021) // Собрание законодательства РФ. — 2017. — № 14. — Ст. 2079; 2021. — № 12. — Ст. 1986.
3. Распоряжение Минпросвещения России от 25 декабря 2019 г. № Р-145 «Об утверждении методологии (целевой модели) наставничества обучающихся для организаций, осуществляющих образовательную деятельность по общеобразовательным, дополнительным общеобразовательным и программам среднего профессионального образования, в том числе с применением лучших практик обмена опытом между обучающимися» // Вестник образования России. — 2020. — № 6.
4. Письмо Минобрнауки России от 13 декабря 2022 г. № МН-6/1873 «О направлении методических рекомендаций» (вместе с «Методическими рекомендациями для сотрудников образовательных организаций высшего образования, курирующих воспитательную работу с молодежью, по профилактике буллинга (травли) среди обучающихся. Методическое пособие») // Вестник образования России. — 2023. — № 4.
5. Волкова Е. Н., Волкова И. В. Психология подросткового буллинга: монография. — Нижний Новгород: Мининский университет, 2021. 206 с.
6. Жарова А. К., Буллинг: криминологические и уголовно-правовые меры противодействия: монография. Москва: Русайнс, 2025. 203 с.
7. Ильин В. П. Психология агрессивного поведения: монография. СПб.: Питер. 2014. 368 с.
8. Косолапова Н. В., Иванова А. И. Юридическая психология: конспект лекций. Москва: Юрайт, 2008. 142 с.