Во второй половине XX века тема желания становится одной из центральных как в психоанализе, так и во французской философии. Это связано не только с переосмыслением наследия Фрейда, но и с более широким сдвигом в понимании субъекта. Особенно показательно здесь сопоставление двух влиятельных подходов — Жака Лакана и Жиля Делёза совместно с Феликсом Гваттари. Они предлагают не просто разные интерпретации желания, а фактически две разные модели субъективности.

Для Лакана желание изначально связано с нехваткой и формируется через язык и отношение к Другому [3, с. 63–65]. Для Делёза и Гваттари, напротив, желание — это не отсутствие, а активная сила, которая производит реальность [1, с. 33–36]. Это различие имеет далеко идущие последствия: оно влияет на то, как понимается свобода субъекта, его способность к действию и даже сама возможность говорить о «своём» желании.

В современном контексте этот вопрос приобретает особую актуальность. Цифровая среда, социальные сети и алгоритмы рекомендаций всё чаще выступают посредниками между субъектом и его желаниями. Мы не просто выбираем, а выбираем из уже предложенного. В этом смысле становится всё сложнее провести границу между собственным желанием и тем, что структурируется внешними системами. Поэтому обращение к этим теориям позволяет по-новому осмыслить повседневный опыт.

Делёз и Гваттари начинают с радикальной критики представления о желании как нехватке. В «Анти-Эдипе» они подчёркивают, что желание не является реакцией на дефицит, а само производит реальное [1, с. 33–35]. Это означает отказ от традиционной схемы, в которой желание понимается как стремление к отсутствующему объекту. Вместо этого предлагается мыслить желание как процесс, который уже функционирует и создаёт связи. Эта позиция разворачивается через концепцию «желающих машин». Желание понимается как сеть соединений между различными элементами — телами, органами, объектами, знаками. При этом речь идёт не о метафоре, а о попытке буквально описать, как работают процессы бессознательного. Бессознательное, таким образом, перестаёт быть «внутренней глубиной» и становится производящей системой. В этом смысле субъект оказывается не исходной точкой, а результатом этих процессов [10, p. 24–30].

Более детально эта идея раскрывается через теорию пассивных синтезов. Они описывают, как формируются связи, как они фиксируются и как из них возникает эффект субъективности. Важно, что эти синтезы не предполагают активного «я», которое управляет желанием. Напротив, субъект появляется уже после — как эффект стабилизации этих процессов.

С этим связано и понятие «тела без органов» [1, с. 19–22]. Несмотря на кажущуюся парадоксальность, речь идёт не об отсутствии структуры, а о таком уровне, где связи могут быть перераспределены. Это своего рода поверхность, на которой возможны разные конфигурации желания. Тело без органов не уничтожает организацию, а делает её вариативной.

В дальнейшем Делёз и Гваттари вводят понятие ассамбляжа, чтобы показать, что желание всегда связано с конкретными социальными и материальными условиями [2, с. 112–118]. Ассамбляж — это сочетание тел, практик, институтов и знаков. В этом смысле желание не существует «внутри» субъекта: оно всегда распределено между различными элементами.

Из этого следует важный вывод: нехватка не является исходной характеристикой желания. Она возникает как результат работы определённых социальных машин. Семья, государство, капитализм и даже психоанализ могут организовывать желание таким образом, что оно переживается как дефицит. Но это не означает, что такая форма является единственно возможной.

Лакан, напротив, предлагает прямо противоположный подход. Его теория строится вокруг различения потребности, требования и желания [6, с. 218–220]. Потребность можно было бы рассматривать как биологическую основу, но в реальности она сразу оказывается включённой в язык. Чтобы получить удовлетворение, субъект должен обратиться к Другому, и тем самым потребность становится требованием. Однако требование всегда имеет двойственную структуру. Оно направлено не только на получение объекта, но и на признание, на любовь. И если потребность может быть удовлетворена, то требование любви — нет. Именно в этом расхождении и возникает желание как неустранимый остаток.

Поэтому Лакан определяет желание как «желание Другого» [5, с. 275–277]. Субъект оказывается включён в систему отношений, в которой его желания формируются через язык и ожидания Другого. Он не просто желает, а пытается понять, чего от него хотят. Это делает желание непрозрачным для самого субъекта. В этой связи Лакан вводит понятие расщеплённого субъекта ($) [5, с. 264–266]. Субъект не совпадает с самим собой, потому что он формируется через означающие, которые приходят извне. Бессознательное при этом понимается как «дискурс Другого», то есть как структура, в которой субъект уже находится.

Особое значение имеет объект a (objet petit a) — причина желания [6, с. 222–224]. Это не конкретная вещь, а то, что запускает желание и делает его бесконечным. Любой реальный объект лишь временно занимает его место, но не может его заменить. С этим связано и понятие Реального — того, что не может быть полностью символизировано и что задаёт предел любому удовлетворению [3, с. 70–72].

Таким образом, в лакановской модели желание изначально связано с нехваткой и не может быть полностью удовлетворено. Субъект оказывается зависимым от языка и структуры, и эта зависимость не может быть устранена.

Если теперь сопоставить эти два подхода, становится очевидно, что речь идёт не просто о разных теориях, а о двух разных способах мыслить желание. У Делёза и Гваттари желание — это продуктивная сила, которая может быть организована по-разному. У Лакана — это структурный эффект, связанный с невозможностью полного совпадения с объектом.

Это различие проявляется и в отношении к языку. В делезианской перспективе язык является лишь одним из элементов ассамбляжа [2, с. 120–125]. Он не обладает привилегированным статусом и может быть трансформирован. У Лакана, напротив, язык задаёт структуру субъекта [5, с. 268–270]. Выйти за его пределы невозможно, не утратив саму позицию субъекта.

Различия становятся особенно заметны, если обратиться к вопросу об агентности. У Делёза субъект не является центром, но остаётся возможность изменять конфигурации, в которых функционирует желание. Агентность здесь связана с перераспределением связей, с возможностью создавать новые формы ассамбляжей.

У Лакана ситуация более строгая. Субъект не может выйти за пределы структуры, и его свобода оказывается ограниченной. Тем не менее она не исчезает полностью. Лакан формулирует её как этическую позицию — не уступать своему желанию [3, с. 321]. Это не означает полного контроля, но предполагает определённую ответственность за свою позицию.

Особенно наглядно различие между этими подходами проявляется в анализе современной цифровой среды. Социальные сети, алгоритмы рекомендаций и платформы можно рассматривать как сложные ассамбляжи, которые перераспределяют потоки желания. Они соединяют пользователей, данные, интерфейсы и экономические механизмы в единую систему.

С точки зрения Делёза и Гваттари, такие системы не просто ограничивают субъекта, а формируют сами процессы желания. Пользователь оказывается включённым в сеть связей, где его действия становятся частью более широкой машины [8, p. 70–72]. Желание здесь не подавляется, а направляется и организуется.

Однако эта перспектива не объясняет полностью, почему даже в условиях избыточного потребления субъект часто остаётся неудовлетворённым. Здесь оказывается полезной лакановская теория. Если рассматривать алгоритмы как новую форму Другого, то становится понятно, что они не устраняют нехватку, а лишь по-новому её организуют.

Алгоритмы могут предугадывать предпочтения, предлагать контент, формировать выбор, но они не способны устранить структурный разрыв, лежащий в основе желания. Поэтому вместо удовлетворения часто возникает эффект постоянного откладывания — следующего видео, следующей покупки, следующего выбора. В этом смысле современная цифровая среда не отменяет лакановскую структуру, а, скорее, делает её более заметной. Субъект ещё сильнее оказывается включён в поле Другого, но при этом не получает обещанного удовлетворения.

В итоге сопоставление двух подходов позволяет сделать более сложный вывод. Делёз и Гваттари дают инструменты для анализа того, как желание организуется в социальных и технических системах. Лакан, в свою очередь, показывает, почему это желание не может быть полностью удовлетворено и почему субъект остаётся зависимым от структуры.

Таким образом, субъект оказывается в двойственном положении. С одной стороны, он не является полностью автономным и не может полностью управлять своим желанием. С другой стороны, он не сводится к пассивному эффекту структур и сохраняет определённую возможность действия. Можно сказать, что его агентность проявляется не в полном контроле, а в способности занимать позицию внутри уже заданных условий. Именно это делает проблему желания не только теоретической, но и этической.

Литература:

1. Делёз Ж., Гваттари Ф. Анти-Эдип: капитализм и шизофрения. — Екатеринбург: У-Фактория, 2008. — 672 с.
2. Делёз Ж., Гваттари Ф. Тысяча плато: капитализм и шизофрения. — Екатеринбург: У-Фактория; М.: Астрель, 2010. — 895 с.
3. Лакан Ж. Этика психоанализа. Семинары: Книга VII. — М.: Гнозис, 2006. — 416 с.
4. Лакан Ж. Желание и его интерпретация. Семинары: Книга VI. — М.: Логос, 2021. — 560 с.
5. Лакан Ж. Инстанция буквы, или судьба разума после Фрейда. — М.: Логос, 1997. — 184 с.
6. Зайцев К. Л. Желание как критерий поступка в теории Ж. Лакана // Идеи и идеалы. — 2022. — Т. 14, № 3. — С. 215–229.
7. Родин И. В. Нечеловеческое желание Жака Лакана // Философская антропология. — 2023. — Т. 9, № 2. — С. 25–39.
8. Smith D. W. Deleuze and the Question of Desire: Toward an Immanent Theory of Ethics // Parrhesia. — 2007. — № 2. — P. 66–78.
9. Gao J. Deleuze’s Conception of Desire // Deleuze Studies. — 2013. — Vol. 7, № 3. — P. 406–420.
10. Holland E. W. Deleuze and Guattari’s Anti-Oedipus: Introduction to Schizoanalysis. — Routledge, 1999. — 160 p.
11. Sheikh F. A. Subjectivity, desire and theory: Reading Lacan // Cogent Arts & Humanities. — 2017. — Vol. 4, № 1.