This article is devoted to the study of the criminal legal nature of compulsory medical measures. The author analyzes the approaches existing in the doctrine of criminal law to determining the essence of these measures and their place in the system of criminal law measures. The debatable issues of distinguishing compulsory medical measures from punishment and other criminal law measures are considered. Conclusions are formulated regarding the legal nature of the institution under study and proposals for improving legislative regulation.

Keywords: compulsory medical measures; criminal legal nature; other criminal law measures; punishment; insanity; restriction of freedom; compulsory treatment.

Вопрос о правовой природе принудительных мер медицинского характера является одним из наиболее дискуссионных в науке уголовного права. Несмотря на законодательное закрепление указанных мер в разделе VI Уголовного кодекса Российской Федерации, их сущность, цели и место в системе мер уголовно-правового воздействия продолжают вызывать споры среди исследователей. От решения данного вопроса зависит определение пределов применения этих мер, гарантий прав лиц, к которым они применяются, а также направления совершенствования законодательства.

Актуальность темы обусловлена необходимостью четкого понимания природы принудительных мер медицинского характера для правильного применения соответствующих норм на практике, а также для разграничения их со смежными институтами уголовного права. Целью настоящей статьи является анализ уголовно-правовой природы принудительных мер медицинского характера и формулирование авторской позиции по данному вопросу.

В доктрине уголовного права сложились различные подходы к определению правовой природы принудительных мер медицинского характера. Одни авторы рассматривают их как разновидность наказания, другие — как особую форму государственного принуждения, не являющуюся наказанием, третьи — как иные меры уголовно-правового характера. Как справедливо отмечает А. В. Синицын, «принудительные меры медицинского характера занимают самостоятельное место в системе мер уголовно-правового воздействия, поскольку они имеют особые цели, основания и порядок применения, отличные от наказания» [10].

Легальное определение принудительных мер медицинского характера в уголовном законе отсутствует. Статья 97 УК РФ лишь устанавливает основания их применения, а статья 98 УК РФ определяет цели: излечение лиц, улучшение их психического состояния, а также предупреждение совершения ими новых деяний. Анализ указанных целей позволяет сделать вывод о том, что принудительные меры медицинского характера направлены на достижение как медицинского (лечение), так и социального (предупреждение преступлений) результата. По мнению О. Н. Ярошенко, «двойственная природа указанных мер предопределяет сложность их однозначной квалификации и требует комплексного подхода к правовому регулированию».

Основной дискуссионный вопрос заключается в отграничении принудительных мер медицинского характера от наказания. Представляется возможным выделить следующие критерии разграничения:

1. Цели применения. Наказание направлено на восстановление социальной справедливости, исправление осужденного и предупреждение новых преступлений (ч. 2 ст. 43 УК РФ). Цели принудительных мер медицинского характера, как уже отмечалось, иные — излечение или улучшение состояния лица.
2. Основания применения. Наказание применяется к лицу, признанному виновным в совершении преступления. Принудительные меры медицинского характера могут применяться к лицам, совершившим общественно опасные деяния в состоянии невменяемости, а также к лицам, у которых после совершения преступления наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение или исполнение наказания.
3. Содержание мер. Наказание сопряжено с лишением или ограничением прав и свобод осужденного. Принудительные меры медицинского характера заключаются в оказании медицинской помощи, хотя и связаны с определенными ограничениями свободы.
4. Продолжительность. Наказание назначается на определенный срок. Срок применения принудительных мер медицинского характера зависит от состояния лица и прекращается по решению суда на основании заключения врачебной комиссии.

Как верно указывает Ю. И. Шевцова, «отождествление принудительных мер медицинского характера с наказанием недопустимо, поскольку это противоречит принципам гуманизма и справедливости, а также самой сущности данных мер, имеющих приоритетно медицинский характер» [11].

Другой важный аспект дискуссии — соотношение принудительных мер медицинского характера с иными мерами уголовно-правового характера. Глава 15.2 УК РФ посвящена конфискации имущества, которую законодатель также относит к иным мерам уголовно-правового характера. Однако анализ показывает, что конфискация и принудительные меры имеют различную природу. Конфискация является мерой имущественного характера, применяемой к лицам, совершившим преступление. Принудительные меры медицинского характера, как отмечалось, имеют медицинскую составляющую.

В связи с этим возникает вопрос о необходимости более четкого законодательного определения места принудительных мер медицинского характера в системе мер уголовно-правового воздействия. Представляется, что раздел VI УК РФ требует определенной корректировки. Целесообразно выделить принудительные меры медицинского характера в самостоятельную главу с более подробной регламентацией их правовой природы, целей и принципов применения. Как справедливо отмечается в Рекомендациях адвокатской палаты Тамбовской области, «неопределенность правовой природы принудительных мер медицинского характера создает сложности в обеспечении прав лиц, к которым они применяются, и требует законодательного уточнения» [4].

В контексте анализа уголовно-правовой природы исследуемых мер важное значение имеет Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 7 апреля 2011 г. № 6 «О практике применения судами принудительных мер медицинского характера». В нем, в частности, разъясняется, что производство о применении принудительных мер медицинского характера осуществляется в порядке, установленном главой 51 УПК РФ, и имеет особую процедуру, отличную от производства по уголовным делам в отношении лиц, подлежащих уголовной ответственности. Это подтверждает особый правовой статус указанных мер [3].

Таким образом, анализ доктринальных подходов и законодательных положений позволяет сделать следующие выводы относительно уголовно-правовой природы принудительных мер медицинского характера:

Принудительные меры медицинского характера представляют собой самостоятельный институт уголовного права, имеющий комплексную (медико-правовую) природу.

Указанные меры не являются наказанием, поскольку имеют иные цели, основания, содержание и порядок применения.

Принудительные меры медицинского характера следует отличать от иных мер уголовно-правового характера (например, конфискации имущества) в силу их особой направленности на лечение и социальную адаптацию лиц с психическими расстройствами.

Правовая природа принудительных мер медицинского характера обусловливает необходимость обеспечения особых гарантий прав лиц, к которым они применяются, включая судебный контроль, обязательное участие защитника и возможность обжалования решений.

Для устранения существующей неопределенности в понимании правовой природы принудительных мер медицинского характера предлагается:

Дополнить главу 15 УК РФ статьей 98.1, в которой дать легальное определение принудительных мер медицинского характера и раскрыть их правовую природу;

Законодательно закрепить принципы применения принудительных мер медицинского характера: законность, обоснованность, необходимость и достаточность, своевременность пересмотра;

Разработать и утвердить на уровне постановления Пленума Верховного Суда РФ разъяснения, посвященные отграничению принудительных мер медицинского характера от смежных институтов уголовного права.

Дальнейшее научное осмысление уголовно-правовой природы принудительных мер медицинского характера будет способствовать совершенствованию законодательства и правоприменительной практики, а также обеспечению баланса между интересами общественной безопасности и правами лиц, страдающих психическими расстройствами.

Литература:

1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 1996. — № 25. — Ст. 2954.
2. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 2001. — № 52. — Ст. 4921.
3. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 7 апреля 2011 г. № 6 «О практике применения судами принудительных мер медицинского характера» // Бюллетень Верховного Суда РФ. — 2011. — № 6.
4. Рекомендации адвокатам, оказывающим юридическую помощь лицам с психическими расстройствами здоровья: утв. решением Совета Адвокатской палаты Тамбовской обл. 26 янв. 2024 г., протокол № 1 // Адвокатская палата Тамбовской области: офиц. сайт. — URL: https://apto68.fparf.ru/ (дата обращения: 05.03.2026).
5. Назаренко Г. В. Принудительные меры медицинского характера в уголовном праве: учебное пособие. — М.: Юрлитинформ, 2016. — 144 с.
6. Спасенников Б. А. Принудительные меры медицинского характера: теория и практика / Б. А. Спасенников. — М.: Проспект, 2021. — 312 с.
7. Барыгина А. А. Процессуальные ошибки, допущенные судом в подготовительной части судебного заседания, послужившие основанием для отмены судебного решения / А. А. Барыгина // Российское правосудие. — 2025. — № 3. — С. 60–68.
8. Шевцова Ю. И. Особенности оказания правовой помощи адвокатом в медицинском праве // Адвокатская практика. — 2024. — № 2.
9. Синицын А. В. Конституционные гарантии прав лиц, в отношении которых ведется уголовное производство о применении принудительных мер медицинского характера // Вестник Северного (Арктического) федерального университета. Серия: Гуманитарные и социальные науки. 2009. № 3.
10. Синицын А. В. Принудительные меры медицинского характера в системе мер уголовно-правового воздействия // Вестник Северного (Арктического) федерального университета. — 2010. — № 2. — С. 99.
11. Шевцова Ю. И. К вопросу о правовой природе принудительных мер медицинского характера // Адвокатская практика. — 2024. — № 4. — С. 25.