В современном мире, характеризующемся высокой степенью неопределенности и нестабильностью в социально-экономической сфере, проблема адаптации личности приобретает особую актуальность. Особенно уязвимыми к этим воздействиям оказываются молодые люди, в связи с множеством задач развития на этом возрастном этапе: профессиональным самоопределением, сепарацией от семьи, установлением интимно-личностных отношений, формированием системы ценностей [1]. Успешное разрешение возрастных кризисов требует от личности мобилизации внутренних ресурсов.

В современной науке религиозность давно перестала рассматриваться в качестве лишь мировоззренческой системы. Сегодня религиозность — это прежде всего психологический феномен, способный выполнять ресурсную и адаптивную функции. Религиозность может влиять на то, как человек воспринимает стрессовую ситуацию, какие смыслы в нее вкладывает и какими способами предпочитает с ней совладать.

В психологии сформировались различные подходы к пониманию религиозности. Если в психоанализе она рассматривалась как компенсаторный механизм и иллюзия, то в работах У. Джеймса акцент сместился на ее прагматическую функцию [2]. Значимым для нашего исследования является культурно-психологический подход (Л. С. Выготский, А. М. Двойнин), в рамках которого религиозные ритуалы и верования рассматриваются как психологические орудия, используемые для саморегуляции и совладания со стрессом, осваиваемые личностью в ходе социализации [3].

В свою очередь, совладающее поведение (копинг) понимается как процесс когнитивных и поведенческих усилий по управлению требованиями среды, оцениваемыми как превышающие ресурсы личности [4]. Выбор стратегий совладания во многом зависит от доступных личности ресурсов [5]. Логичным продолжением этого тезиса выступает понятие «религиозный копинг», определяемое как использование религиозных убеждений и практик для понимания стрессоров и совладания с ними [6].

Несмотря на множество исследований в психологии религии и психологии стресса, проблема специфики взаимосвязи между структурой религиозности и выбором конкретных стратегий совладания у молодых людей изучена недостаточно. Не до конца ясно, какие именно аспекты религиозной веры связаны с адаптивными, а какие — с дезадаптивными копинг-стратегиями.

Целью данного исследования является выявление и анализ специфики взаимосвязи между структурой индивидуальной религиозности и преобладающими копинг-стратегиями у молодых людей с учетом их удовлетворенности различными сферами жизни и уровнем воспринимаемого стресса.

Гипотеза исследования: существует взаимосвязь между уровнем и структурой религиозности и преобладающими копинг-стратегиями у лиц периода ранней взрослости.

Характеристика выборки и методы исследования. В исследовании приняли участие 54 человека возрастом от 20 до 25 лет (41 женщина, 13 мужчин). Исследование проводилось с помощью Google-форм.

Психодиагностический инструментарий составили:

1. Анкета «Атеизм — религиозность» И. С. Шемет [7].
2. Методика «Структура индивидуальной религиозности» Ю. В. Щербатых [8].
3. Опросник совладания со стрессом COPE-30 в адаптации М. А. Одинцовой, Н. П. Радчикова, Л. А. Александрова.
4. Шкала воспринимаемого стресса PSS-14 в адаптации А. А. Золотаревой.
5. Шкала оценки качества жизни Q-LES-Q в адаптации Н. Е. Водопьяновой.

Для математической обработки данных использовался коэффициент ранговой корреляции R Спирмена, в связи с ненормальностью распределения некоторых шкал.

На первом этапе исследования был проведен анализ уровня и структуры религиозности в данной выборке.

По результатам анкеты «Атеизм-религиозность» было установлено, что подавляющее большинство респондентов (83,3 %) демонстрируют средний уровень индивидуальной религиозности. Это свидетельствует о том, что религиозность не отвергается молодыми людьми, но и не является для них смыслообразующей ценностью. Лишь 11,1 % опрошенных показали высокий уровень, а 5,6 % — низкий.

Методика «Структура индивидуальной религиозности» свидетельствует о преобладающей тенденции искать в религии поддержку и утешение в данной выборке. (Средний балл 6,09, при максимальном 10). Это свидетельствует о том, что религиозность выполняет прежде всего функцию психологическую, выступает эмоциональным ресурсом, к которому респонденты обращаются при столкновении с трудной ситуацией. Менее выражены баллы по шкалам «Отношение к религии как к философской концепции» (M=5,13) и «Тенденция верить в Творца и признавать существование высшей силы, создавшей мир» (M=5,019), что свидетельствует о присутствии познавательно-мировоззренческой функции религиозности, но выраженной в меньшей степени.

Далее был проведен анализ стратегий совладания со стрессом с помощью опросника COPE-30. В данной выборке преобладают адаптивные, проблемно-ориентированные и эмоционально-ориентированные стратегии. Наиболее высокие средние баллы получены по шкалам: «Планирование», «Активное совладание», «Сдерживание совладания», «Инструментальная социальная поддержка» и «Принятие». Другими словами, при столкновении со стрессом респонденты предпочитают анализировать ситуацию, разрабатывать план действий, искать информацию и советы, а также признавать реальность происходящего. Наименее предпочитаемыми оказались дезадаптивные и избегающие стратегии: «Использование успокоительных», «Отрицание» и «Поведенческий уход от проблемы».

Анализ уровня воспринимаемого стресса по шкале PSS-14 показал, что у большинства респондентов (72,2 %) наблюдается средний уровень стресса, что, вероятно, отражает стрессовую нагрузку, связанную с учебой, работой и межличностными отношениями в этом возрасте. Отметим, что фактор дистресса выражен сильнее, чем фактор совладания. Почти треть опрошенных испытывает выраженный дистресс, а половина респондентов оценивает свои навыки совладания как недостаточные. Это указывает на наличие значимых стрессогенных факторов и дефицит субъективно воспринимаемых ресурсов, что актуализирует поиск внешних и внутренних опор, включая, потенциально, и религиозность.

Исследование удовлетворенности качеством жизни свидетельствует о том, что преобладающая часть респондентов (61,1 %) не удовлетворена сферой «Здоровье», а более половины (53,7 %) демонстрируют высокий уровень «Негативных эмоций». Половина опрошенных также не удовлетворена своими «Личными достижениями». Это позволяет охарактеризовать выборку как эмоционально неблагополучную и находящуюся и фрустрации, что присуще кризису ранней взрослости, когда ожидания сталкиваются с реальными трудностями. Позитивным ресурсом на этом фоне выступает относительно высокий уровень «Оптимистичности», что говорит о сохранении веры в лучшее у многих молодых людей.

На завершающем этапе нашего исследования был проведен математический анализ результатов исследования с помощью коэффициента ранговой корреляции Спирмена. Результаты этого исследования представлены в таблице 1.

Таблица 1

Результаты математической обработки данных

Примечание: * — p < 0,05; ** — p < 0,01.

Из результатов обработки математическим статистическим критерием ранговой корреляции R Спирмена следует вывод о наличии семнадцати статистически значимых взаимосвязей. Это позволяет сделать нам следующие выводы:

1. В данной выборке чем выше выраженность различных аспектов религиозности, тем чаще респонденты обращаются к религии как способу совладания со стрессом.
2. В данной выборке выраженность магического мышления сопровождается использованием избегающего копинга, в частности медикаментов и алкоголя как способа совладания со стрессом.
3. В данной выборке респонденты, склонные к вере в магию, чаще дистанцируются от стрессовой ситуации посредством шуток о произошедшем.
4. В данной выборке чем активнее личность принимает участие в религиозных обрядах и чем сильнее ее религиозная идентичность, тем чаще при столкновении со стрессовой ситуацией личность концентрируется непосредственно на ее преодолении, стараясь не отвлекаться на второстепенные проблемы.
5. В данной выборке вера в магию сопровождается меньшей способностью адаптироваться к стрессовой ситуации.
6. В данной выборке чем выше религиозная идентификация личности и чем активнее ее участие в религиозной жизни, тем больше удовлетворенность социальной поддержкой. Это обусловлено средой в религиозных сообществах, выступающих объединением единомышленников и включающих ощущение трансцендентной поддержки.
7. В данной выборке чем больше выраженность морально-регулятивной функции религиозности, тем выше респонденты оценивают качество своей жизни. Другими словами, религиозные нормы и предписания создают ощущения «правильной» жизни и позволяют строить более доброжелательные взаимоотношения, что, в свою очередь влияет на субъективную оценку жизни респондентами.

Таким образом, подтверждается гипотеза нашего исследования: существует взаимосвязь между уровнем и структурой религиозности и преобладающими копинг-стратегиями у молодых людей.

Литература:

1. Эриксон, Э. Идентичность: юность и кризис / Э. Эриксон; пер. с англ. — Москва: Прогресс, 1996. — 344 с.
2. Джеймс, У. Многообразие религиозного опыта / У. Джеймс; пер. с англ. — Москва: Наука, 1993. — 432 с.
3. Двойнин, А. М. Психология верующего: ценностно-смысловые аспекты / А. М. Двойнин. — Москва: Институт психологии РАН, 2019. — 255 с.
4. Лазарус, Р. Транзактная теория кризиса и копинга / Р. Лазарус // Эмоциональный стресс. — Ленинград: Медицина, 1970. — С. 178–208.
5. Hobfoll, S. E. Conservation of resources: A new attempt at conceptualizing stress / S. E. Hobfoll // American Psychologist. — 1989. — Vol. 44, № 3. — P. 513–524.
6. Pargament, K. I. The psychology of religion and coping: Theory, research, practice / K. I. Pargament. — New York: Guilford Press, 1997. — 548 p.
7. Шемет, И. С. Методика исследования религиозности / И. С. Шемет // Психология XXI столетия: в 2 т. / под ред. В. В. Козлова. — Ярославль: МАПН, 2007. — Т. 2. — С. 304–305.
8. Щербатых, Ю. В. Психология стресса и методы коррекции / Ю. В. Щербатых. — Санкт-Петербург: Питер, 2006. — 256 с.