В законодательстве отсутствует легальное понятие линейного объекта. Так, в пункте 10.1 статьи 1 Градостроительного кодекса РФ (далее — ГрК РФ) закреплён открытый перечень объектов отнесенных, к линейным: «линейные объекты — линии электропередачи, линии связи (в том числе линейно-кабельные сооружения), трубопроводы, автомобильные дороги, железнодорожные линии и другие подобные сооружения». В тоже время из данного определения невозможно определить ни особенности, ни правовую природу линейных объектов.

В доктрине гражданского права вопрос о линейных объектах мало исследован, однако некоторые исследователи в своих работах выделяют следующие их признаки: протяженность (длина объекта намного превышает его ширину) [3, с. 25]; является сооружением [1, с. 43]; наличие связи с землей и особое назначение (транспортные коммуникации, линии связи, электрические сети и другие) [2, с. 23]. На наш взгляд, исходя из комплексного толкования норм законодательства признак сооружения и связи с землей можно подставить под сомнение.

В соответствии с пунктом 23 части 2 статьи 2 ФЗ от 30.12.2009 № 384-ФЗ «Технический регламент о безопасности зданий и сооружений» линейный объект действительно подпадает под признаки сооружения — это «результат строительства, представляющий собой объемную, плоскостную или линейную строительную систему, имеющую наземную, надземную и (или) подземную части, состоящую из несущих, а в отдельных случаях и ограждающих строительных конструкций и предназначенную для выполнения производственных процессов различного вида…». Таким образом, налицо признак прочной связи с землей — наличие наземной, надземной или подземной части, что дает нам возможность назвать линейный объект недвижимостью.

В тоже время пунктом 10.2 статьи 1 ГрКа РФ введено понятие некапитального строения, сооружения, которые не имеют прочной связи с землей и конструктивные характеристики которых позволяют осуществить их перемещение и (или) демонтаж и последующую сборку без несоразмерного ущерба их назначению. Таким образом, закон не дает определенности в правовой природе линейных объектов. Мы наблюдаем двойственность в их правовом регулировании: линейные объекты как сооружения не всегда могут быть недвижимостью, то есть существуют ситуации, когда они будут признаваться в качестве движимых вещей.

Хотелось бы начать с анализа спорных критериев, которые необходимо аккуратно использовать при определении линейного объекта энергетики в качестве недвижимости. Многие суды при отнесении линейного объекта энергетики к недвижимости большое значение придают наличию государственной регистрации права собственности, то есть при отсутствии такой регистрации предметом сделки может являться движимое имущество [4]. Суды в данном случае неверно толкуют значение государственной регистрации — она необходима для перехода права собственности от одного лица к другому, и сама по себе не может определять правовой режим вещи.

Еще одним проявлением формальности в определении правового режима линейного объекта энергетики являются ссылки судов в обосновании своего решения на подзаконные акты, например, на Общероссийский классификатор основных фондов ОК 013–2014 (СНС 2008) (принят и введен в действие Приказом Росстандарта от 12.12.2014 № 2018-ст). Если в соответствии с данным классификатором спорный линейный объект энергетики относится к зданиям (сооружениям), то он, вполне вероятно, является недвижимостью (в свою очередь если объект энергетики признается оборудованием, то он является движимостью) [5]. Складывается ощущение, что суды отнесение того или иного линейного объекта к сооружениям или оборудованию в соответствии с данным классификатором приравнивают к признанию вещи недвижимостью в силу закона.

Также в судебной практике встречаются примеры ссылок на Письмо Минэкономразвития РФ от 11.10.2016 № Д23и-4847 «Об отнесении линейных объектов к объектам движимого имущества», согласному которому «линейные объекты, в том числе подземные, являющиеся сооружениями, введенными в эксплуатацию как объекты капитального строительства в соответствии со статьей 55 Градостроительного кодекса Российской Федерации, с большой степенью вероятности относятся к недвижимости. Линейные объекты, не вводимые в эксплуатацию в указанном порядке, скорее всего не являются недвижимостью». В данном случае государственный орган предлагает критерием разграничения недвижимости и движимости наличие разрешительных документов на осуществление строительства линейных объектов.

По нашему мнению, главной проблемой вышеназванных критериев является их формализм: они не позволяют сторонам спора, суду выявить физические свойства того или иного линейного объекта, чтобы с абсолютной уверенностью отнести их к недвижимости или движимости. В связи с этим они не могут иметь преимущественное значение перед другими обстоятельствами. Однако совсем не учитывать записи в реестре или строительную документацию будет неверно. Данные критерии имеют вспомогательный характер и в совокупности с другими позволяют наиболее верно с точки зрения материального права квалифицировать спорный линейный объект энергетики в качестве недвижимой вещи.

Согласно пункту 1 статьи 130 ГК РФ к недвижимым вещам относятся земельные участки, участки недр и все, что прочно связано с землей, то есть объекты, перемещение которых без несоразмерного ущерба их назначению невозможно. Исходя из буквального толкования данной статьи для того, чтобы отнести тот или иной объект к недвижимости необходимо установить его прочную связь с землей. Следовательно, критерий прочной связи с землей является центральным и поэтому с него должен начинаться определение линейного объекта энергетики в качестве недвижимости. Применительно к объектам энергетики прочность связи с землей предполагает:

1. наличие фундамента (может быть монолитным, железобетонным, либо в виде опор и стоек у ЛЭП);
2. проведение существенных земляных работ при возведении объекта [7].

О прочной связи с земельным участком может свидетельствовать также наличие затрат, возникающих при гипотетическом перемещении линейных объектов и носящих не только материальный характер, но и связанных с необходимостью получения всех допусков, разрешения, лицензий и согласований [8].

Еще одним легальным признаком недвижимости является невозможность перенесения объектов без несоразмерного ущерба их назначению. Следовательно, недвижимой следует признать только ту вещь, при перемещении которой причиняется ущерб именно ей, сопоставимый со стоимостью создания аналогичной вещи на новом месте. Однако применительно к объектам энергетики данный критерий толкуется шире. Несоразмерность ущерба назначению вещи может расцениваться судами как необходимость строительства на другом земельном участке нового объекта энергетики, при этом на время перемещения и связанных с этим строительных работ и согласований потребители остаются без электроэнергии [9].

Необходимо отметить, что признание линейного объекта энергетики недвижимостью путем установления только наличия прочной связи с земельным участком является неверным. Обратимся к Обзору Верховного суда РФ от 2016 года, где высшая инстанция указала, что ЛЭП представляют собой «единый объект вещных прав и ее составные части (в частности, опоры) не являются самостоятельными объектами недвижимости» [10]. Однако ВС РФ почему-то несамостоятельность опор обосновывает через отсутствие прочной связи с землей: «Железобетонный столб сам по себе не является объектом недвижимого имущества, поскольку не обладает неразрывной связью с землей…» [11].

Помимо вышеназванных критериев возможно разработать критерии, которые связаны с особенностями эксплуатации линейных объектов энергетики. Под линейными объектами энергетики могут быть установлены зоны с особыми условиями использования территорий (равно охранные зоны). При этом судебная практика в отношении ЛЭП и трансформаторных подстанций отмечает, что установление охранной зоны на земельном участке, где они расположены, является не просто возможностью, а необходимостью; данные объекты энергетики подлежат государственному кадастровому учету. Следовательно, наличие охранной зоны на земельном участке с расположенными на нем линейными объектами энергетики может определять их правовой режим в качестве недвижимости. Отнесение их к недвижимым вещам будет целесообразно, поскольку, во-первых, сама охранная зона и объекты, в границах которой они располагаются, подлежат опубличиванию (заносится соответствующая запись в ЕГРН), а во-вторых, это обусловлено особым статусом охранной зоны, установление которой призвано обеспечивать безопасную эксплуатацию в том числе объектов энергетики.

Таким образом, критерии определения линейных объектов энергетики в качестве недвижимости в судебной практике разнообразны и противоречивы; не все из них подлежат безоговорочному применению. Мы отдаем предпочтение соотносить спорные объекты с легальными признаками недвижимости: прочная связь с землей и несоразмерность ущерба их назначению. При этом необходимо помнить о том, что линейные объекты энергетики обладают особенностями, которые связаны с обеспечением их безопасной и безвредной эксплуатации путем установления охранной зоны, поэтому признание их недвижимостью в данном случае будет являться разумным решением для законодателя.

Литература:

1. Каленков А. Ю. Линейный объект как правовая категория в земельных отношениях // Аграрное и земельное право. 2017. № 1 (145). С. 43
2. Корнеев А. Л. О некоторых изменениях в правовом регулировании размещения линейных объектов // Экологическое право. 2023. № 6. С. 23
3. Шмакова Д. А. Линейные объекты: понятие и виды // Политика, государство и право. 2016. № 4. С. 25
4. Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 07.04.2022 № Ф01–176/2022 по делу № А43–14504/2020 // Справочная правовая система «КонсультантПлюс». — URL: http://www.consultant.ru/ (дата обращения: 26.03.2025). — Режим доступа: свободный. — Текст: электронный.
5. Определение Верховного Суда РФ от 17.05.2021 № 308-ЭС20–23222 по делу № А32–56709/2019 // Справочная правовая система «КонсультантПлюс». — URL: http://www.consultant.ru/ (дата обращения: 26.03.2025). — Режим доступа: свободный. — Текст: электронный.
6. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 24.06.2022 № Ф05–12506/2022 по делу № А41–34992/2021 // Справочная правовая система «КонсультантПлюс». — URL: http://www.consultant.ru/ (дата обращения: 26.03.2025). — Режим доступа: свободный. — Текст: электронный.
7. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 19.04.2022 N Ф05–8706/2020 по делу № А40–317545/2018 // Справочная правовая система «КонсультантПлюс». — URL: http://www.consultant.ru/ (дата обращения: 26.03.2025). — Режим доступа: свободный. — Текст: электронный.
8. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 19.04.2022 N Ф05–8706/2020 по делу № А40–317545/2018 // Справочная правовая система «КонсультантПлюс». — URL: http://www.consultant.ru/ (дата обращения: 26.03.2025). — Режим доступа: свободный. — Текст: электронный.
9. Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2016) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 20.12.2016) // Справочная правовая система «КонсультантПлюс». — URL: http://www.consultant.ru/ (дата обращения: 26.03.2025). — Режим доступа: свободный. — Текст: электронный.
10. Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2016) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 20.12.2016) // Справочная правовая система «КонсультантПлюс». — URL: http://www.consultant.ru/ (дата обращения: 26.03.2025). — Режим доступа: свободный. — Текст: электронный.
11. Определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 20.04.2021 № 88–9139/2021 по делу № 2–2543/2020 // Справочная правовая система «КонсультантПлюс». — URL: http://www.consultant.ru/ (дата обращения: 26.03.2025). — Режим доступа: свободный. — Текст: электронный.