По данным Международного института стратегических исследований с каждым годом в мире возрастает высокая конфликтность. Несомненно, это отражается не только в политике, экономике, но и во взаимодействии людей в обществе.

Конфликтность возникает по разным причинам, и то, как мы себя ведём в ситуации конфликта, зависит от многих вещей: темперамента, склада характера, уровня тревожности и т. д. В конфликтных ситуациях могут оказаться люди разного возраста, но особенно часто, в силу возрастного кризиса, в таких непростых ситуациях оказываются подростки. Для данного возраста это очень непростое время, когда подростки переходят из детства во взрослую жизнь, и это сопровождается внутренними противоречиями и сложностями в общении со всеми — друзьями, взрослыми, учителями и родителями [2].

В своем развитии подросток проходит через многочисленную внутреннюю борьбу с самим собой, с окружающими. Через достижения он получает удовлетворенность, обретает чувство зрелости, проходит порог юности [3]. Согласно исследованию Е. А. Овсянниковой, показатель экстравертированности преобладает у лиц юношеского возраста. В то же время подростки в силу возрастных особенностей обладают ограниченными возможностями саморегуляции поведения и общения [4; с. 296–300].

У старшеклассников меняются приоритетные потребности. Вслед за Л. И. Божович, Е. А. Тарасова выделяет ряд базовых потребностей, определяющих поведение в этом возрасте: аффилиацию, признание, самопознание, достижение успеха, власть и социальный престиж [6].

В подростковом возрасте актуализируется стремление к лидерству и признанию социального статуса. Постоянное взаимодействие со сверстниками формирует у подростка потребность в достижении значимой позиции в коллективе, что становится одним из доминирующих мотивов его деятельности. Согласно Л. И. Божович, потребность в самоутверждении в референтной группе сверстников является определяющей для данного периода развития [5]. Психологический комфорт и эмоциональное благополучие подростка в образовательной среде напрямую зависят от характера коммуникации с педагогами и признания его личности в коллективе.

У. Томас и Ф. Знанецкий полагали, что индивидуальные представления людей обусловлены субъективным восприятием социальной реальности в большей степени, чем объективными факторами среды. Характеризуя позицию исследователя, авторы отмечали: «…Мы должны поставить себя в позицию субъекта, который пытается найти свой путь в этом мире, и мы должны, прежде всего, помнить: опыт — это не то, что абсолютно объективный наблюдатель может обнаружить в части мира, доступной индивиду, но только то, что сам индивид там находит [1, с. 544].

В рамках эмпирического исследования была изучена гендерная идентичность респондентов с использованием методики С. Бем. Анализ данных (табл. 1) позволяет констатировать преобладание андрогинного типа личности в обеих группах испытуемых. Выявлено, что в мужской выборке полностью отсутствуют показатели выраженной феминности, маскулинный тип выявлен у 90 % мальчиков. Среди девочек распределение типов более вариативно: андрогинность зафиксирована в 60 % случаев. Также выявлен единичный случай недифференцированного типа (один респондент мужского пола), что является нетипичным показателем для данной выборки.

Таблица 1

Гендерная идентичность по методике Сандры Бем

При анализе стратегий поведения подростков в конфликтных ситуациях использовалась методика Томаса — Килманна (рис. 1). Полученные данные свидетельствуют о том, что для обеих гендерных групп наиболее характерной стратегией является компромисс. Однако выявлен ряд значимых различий в предпочтениях альтернативных моделей поведения: у девочек стратегия сотрудничества выражена минимально и не является типичной. Мальчики, в свою очередь, достоверно чаще прибегают к стратегии соперничество.

Рис. 1. Показатели поведения у мальчиков и девочек в конфликтных ситуациях

Сходство между мальчиками и девочками проявляется в выборе ведущей стратегии — компромисс. Высокие показатели по данной шкале у обеих групп свидетельствуют о выраженном стремлении подростков к социальной адаптации. В попытке получить общественное одобрение и сохранить межличностный баланс, они склонны нивелировать свои индивидуальные интересы ради достижения промежуточного соглашения.

В ходе исследования выявлены статистически значимые гендерные различия в предпочтениях стратегий поведения в конфликте. Мальчики демонстрируют выраженную склонность к стратегии «соперничество», что коррелирует с традиционными маскулинными конструктами, ориентированными на доминирование и настойчивость в достижении целей.

Для подвыборки девушек наиболее характерной моделью поведения является «избегание», частота выбора которой в два раза превышает аналогичный показатель у юношей. При этом стратегия сотрудничество практически не представлена, что может свидетельствовать о недостаточной сформированности навыков конструктивного диалога и поиска интегративных, взаимовыгодных решений в данной выборке.

Проведенное эмпирическое исследование по выявлению связи гендерного аспекта и особенностей поведения в конфликте в подростковом возрасте позволило сформулировать следующие выводы:

Большинство подростков описывают свою гендерную идентичность как андрогинную. При этом девочки более склонны к определению своего полоролевого поведения как андрогинного, чем мальчики. Кроме того, примерно одна четверть выборки девочек идентифицирует себя с феминным типом, в то время как лишь немногие отдают предпочтение маскулинному. Мальчики, напротив, чаще идентифицируют себя с маскулинным типом, реже — с андрогинной полоролевой идентичностью и крайне редко — с феминным типом.

Установлено, что преобладающими моделями поведения в конфликте среди подростков, независимо от их гендерной идентичности, являются сотрудничество, компромисс и приспособление.

Выявленные в ходе работы закономерности подтверждают взаимосвязь между параметрами полоролевой идентичности и выбором стратегий выхода из конфликтных ситуаций.

Результаты исследования могут быть внедрены в практику психологического консультирования при создании коррекционных программ, нацеленных на профилактику агрессивных проявлений, а также при проведении обучающих тренингов по формированию навыков конструктивного межличностного взаимодействия в подростковом возрасте

Литература:

1. Гришина Н. В. Психология конфликта. — 2-е изд. — СПб.: Питер, 2008. — 544 с.
2. Минакова Г. К. Взаимосвязь стратегий поведения в конфликте подростков с разной гендерной идентичностью // Научно-методический электронный журнал «Концепт». — 2023. — [Электронный ресурс]– Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/vzaimosvyaz-strategiy-povedeniya-v-konflikte-podrostkov-s-raznoy-gendernoy-identichnostyu https://cyberleninka.ru/article/n/vzaimosvyaz-strategiy-povedeniya-v-konflikte-podrostkov-s-raznoy-gendernoy-identichnostyu (дата обращения: 31.01.2026).
3. Мухина, В. С. Возрастная психология: феноменология развития, детство, отрочество: учебник для студ. вузов / В. С. Мухина. — 4-е изд., стереотип. — М.: Издательский центр «Академия», 1999. — 456 с
4. Овсянникова Е. П. Психолого-педагогическая коррекция агрессивного поведения старших подростков // Научно-методический электронный журнал «Концепт». — 2015. — Т. 10. — С. 296–300.
5. Основы конфликтологии: учеб. пособие / под ред. В. Н. Кудрявцева. — М.: Юристъ, 2007. — 244 с.
6. Тарасова Е. А. Гендерные отличия в конфликтном взаимодействии. — Воронеж: [б. и.], 2002. — 156 с.