Согласно п. 28 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2013 N 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности» освобождение лица от уголовной ответственности, в том числе в случаях, специально предусмотренных примечаниями к соответствующим статьям Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ), не означает отсутствие в деянии состава преступления, поэтому прекращение уголовного дела и (или) уголовного преследования в таких случаях не влечет за собой реабилитацию лица, совершившего преступление.

Законодатель выбрал бланкетный способ изложения правовой нормы, то есть делается отсылка к другим нормативным правовым актам (далее — НПА). Сама норма в Уголовно-процессуальном кодексе РФ (далее — УПК РФ) не устанавливает конкретных правил, а указывает, где именно они изложены.

Согласно ч. 1 ст. 28.2 УПК РФ суд, а также следователь с согласия руководителя следственного органа или дознаватель с согласия прокурора прекращает уголовное преследование в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, в отношении которого производство по уголовному делу было приостановлено по ходатайству командования воинской части (учреждения), при получении информации от уполномоченных органов о случаях, предусмотренных частью первой статьи 78.1 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Законодатель направляет нас в УК РФ, согласно которому в п. «а», «б» ч. 1 ст. 78.1 содержатся основания освобождения от уголовной ответственности, а именно:

а) Со дня награждения государственной наградой, полученной в период прохождения военной службы;

б) Со дня увольнения с военной службы по основанию, предусмотренному пп. «а», «в» или «о» п. 1 ст. 51 Федерального закона (далее — ФЗ) от 28 марта 1998 года N 53-ФЗ «О воинской обязанности и военной службе».

Но что понимается под увольнением для освобождения от уголовной ответственности? Обратимся к ФЗ, в котором сказано, что:

а) по возрасту — по достижении предельного возраста пребывания на военной службе;

в) по состоянию здоровья — в связи с признанием его военно-врачебной комиссией (далее — ВВК) не годным к военной службе, за исключением военнослужащего, проходящего военную службу по контракту, указанного в пункте 2.1 статьи 36 настоящего ФЗ, изъявившего желание продолжить военную службу на воинской должности, которая может замещаться указанным военнослужащим;

о) в связи с окончанием периода мобилизации, отменой (прекращением действия) военного положения и (или) истечением военного времени — для граждан (иностранных граждан, лиц без гражданства), указанных в пункте 5.1 статьи 34 настоящего ФЗ, заключивших контракт.

Мое внимание привлек именно п. «в», то есть признание ВВК негодным к военной службе. Согласно п. 2.1 ст. 36 данного ФЗ ВВК может признать гражданина негодным вследствие увечья (ранения, травмы, контузии) или заболевания, полученных при исполнении обязанностей военной службы. Почему получение травмы в рамках специальной военной операции (далее — СВО) влечет освобождение от уголовной ответственности, а получение заболевания после преступления влечет только освобождение от уголовного наказания, а не от ответственности? Ведь человек, получивший заболевание после преступления, находится в той же юридической стези, что и человек, получивший травму на СВО.

Как ранее указывалось в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ освобождение лица от уголовной ответственности не влечет за собой реабилитацию лица. В отличие от иных нереабилитирующих оснований (ст. 25, 25.1, 28 УПК РФ), где суд оценивает совокупность обстоятельств, при освобождении по травме закон не наделил суд правом оценки достаточности и соразмерности примененного основания. Юридически значимым признается лишь факт увольнения, а не его медицинская обоснованность.

Законодатель применил неправовой критерий разграничения — не характер деяния и не личность преступника, а социальную ситуацию, то есть участие в боевых действиях. Либо законодатель должен ввести аналогичное освобождение для всех тяжелобольных после совершения преступления, либо признать, что СВО создает особенный правовой режим, где общественное благо перевешивает принцип равенства, ведь именно этот принцип закреплен в ст. 244 УПК РФ.

В законодательстве нет разграничений степени тяжести травмы. При травмах абсолютно различной степени тяжести, например, контузия или ампутация конечностей, ВВК примет решение о негодности гражданина к прохождению военной службы, что повлечет за собой право на освобождение от уголовной ответственности. Судья не оценивает, насколько тяжелая травма. Он лишь фиксирует факт увольнения по состоянию здоровья. Законодатель создал прецедент, когда травма на военной службе аннулирует саму возможность осуждения.

Заключение ВВК становится юридическим фактом, влекущим освобождение от уголовной ответственности, не затрагивая судебную стадию оценки доказательств.

Подводя итог исследованию, следует признать, что п. «б» ч. 1 ст. 78.1 УПК РФ в части освобождения от уголовной ответственности участников СВО, уволенных по состоянию здоровья, является нормой, не соответствующей природе уголовно-процессуальной деятельности.

Литература:

1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 г. № 63-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. — 1996. — № 25. — Ст. 2954.
2. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 02.11.2023) // Собрание законодательства РФ. — 2001. — № 52 (ч. I). — ст. 4921.
3. Федеральный закон «О воинской обязанности и военной службе» от 28.03.1998 N 53-ФЗ, принят Государственной Думой 06.03.1998 г. // СПС «Консультант Плюс». — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_18260/ (дата обращения: 11.02.2026).
4. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2013 N 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности»// Бюллетень Верховного Суда РФ. — 2013. — № 8. — С. 40–58