Введение. Заболевания щитовидной железы редко начинаются с симптомов, по которым пациент сразу связывает ухудшение самочувствия с эндокринной причиной. Узлы небольших размеров, умеренная гиперплазия ткани, ранние формы гипотиреоза и тиреотоксикоза могут проявляться утомляемостью, колебаниями веса, раздражительностью, нарушением сна, сердцебиением, снижением толерантности к физической нагрузке. По этой причине значительная часть случаев выявляется при обследованиях, назначенных по поводу неспецифических жалоб, а также в ходе профилактических осмотров и диспансеризации. Это создаёт разрыв между истинной частотой тиреоидной патологии и тем, что попадает в официальную регистрацию: рост выявляемости нередко означает расширение лабораторной диагностики и УЗ-обследований, а не внезапное «ухудшение» популяционного здоровья.

Цель исследования — представить аналитический обзор эпидемиологии заболеваний щитовидной железы в России с акцентом на распространённость, структуру и динамику показателей, а также на причины региональной неоднородности. Задачи включали сопоставление официальных источников и профильных публикаций, выделение ведущих детерминант (йодная обеспеченность, аутоиммунные механизмы, диагностическая активность) и формулирование практических ориентиров для профилактики и организации медицинской помощи. Рабочая гипотеза состояла в том, что изменения регистрируемых показателей в ряде случаев отражают прежде всего изменение диагностической активности и правил маршрутизации, тогда как популяционные факторы риска обеспечивают долгосрочный фон и территориальную неоднородность.

Материалы и методы. Работа выполнена в формате аналитического обзора. Использованы федеральные отчётные материалы о санитарно-эпидемиологическом благополучии населения, статистический сборник по здравоохранению, клинические рекомендации по раку щитовидной железы и научные публикации, посвящённые йодному дефициту, его мониторингу и аутоиммунным заболеваниям щитовидной железы. При интерпретации данных учитывались различия в природе источников: санитарно-эпидемиологические документы характеризуют популяционные факторы риска и меры профилактики, медицинская статистика отражает диагностику и учёт обращаемости, а клинические рекомендации задают стандарты ведения, влияющие на сопоставимость наблюдений между регионами.

Основная часть. Популяционный фон тиреоидной патологии тесно связан с питанием и условиями среды, определяющими поступление йода. Для эндокринных заболеваний это принципиально: при дефицитной обеспеченности изменения развиваются медленно, но затрагивают большие группы населения и формируют устойчивые региональные различия. Санитарно-эпидемиологический подход рассматривает такие риски как предмет постоянного надзора, поскольку профилактика дефицитных состояний опирается на массовые меры, санитарное просвещение и оценку факторов питания. В государственной отчётности санитарно-эпидемиологической службы логика мониторинга условий, влияющих на здоровье населения, позволяет «привязать» эндокринные риски к территории и к профилактическим решениям, что хорошо прослеживается в государственном докладе о санитарно-эпидемиологическом благополучии населения за 2023 год [1].

Медицинская статистика демонстрирует иной срез проблемы — сколько людей дошли до врача, прошли обследование и получили диагноз, отражённый в учётной системе. Здесь на первый план выходит организация диагностики: лабораторная база, доступность ультразвукового исследования, кадровое обеспечение первичного звена и эндокринологической службы, практика направления на обследования. Изменение этих условий способно заметно менять регистрируемую заболеваемость, особенно по состояниям, которые часто протекают субклинически. Агрегированные статистические сведения по здравоохранению позволяют видеть общие тренды по эндокринному классу и оценивать, как меняются показатели на фоне перестройки первичного звена и профилактических программ, что следует учитывать при анализе данных официальной статистики [2].

Динамика показателей при заболеваниях щитовидной железы зависит от того, какие именно индикаторы сравниваются. Заболеваемость отражает поток новых случаев, но для хронических состояний, где пациент наблюдается годами, более чувствительным параметром становится распространённость. Она увеличивается, если расширяется выявление субклинических форм, растёт доля пациентов, проходящих профилактические осмотры, и меняется тактика ведения, когда заместительная терапия начинается на более ранних этапах и наблюдение становится длительным по стандарту. Поэтому рост распространённости не всегда означает ухудшение популяционного здоровья; иногда он описывает улучшение доступности диагностики и более системную работу с хроническими пациентами.

Влияние диагностической активности хорошо видно на примере узловой патологии. Широкое использование УЗИ делает узлы заметными даже у пациентов без жалоб, а дальнейшая тактика зависит от качества протокола, применения систем стратификации риска и доступности биопсии. При ограниченной возможности морфологической верификации возрастает число пациентов, которые годами наблюдаются с формулировкой «узловой зоб» без уточнения природы узла. При высокой доступности биопсии увеличивается доля уточнённых диагнозов и растёт выявление малых опухолей, но одновременно возрастает риск избыточной медицинализации находок, клиническое значение которых минимально.

Возрастно-половая структура населения также меняет эпидемиологическую картину. Женщины чаще обращаются за медицинской помощью и чаще обследуются по поводу неспецифических жалоб, поэтому среди выявленных случаев их доля обычно выше. Сдвиг населения в сторону старших возрастов увеличивает вероятность узловых изменений и повышает частоту сопутствующих заболеваний, при которых тиреоидные гормоны проверяются попутно. На этом фоне сравнение регионов корректнее выполнять с поправкой на возраст и на организацию профилактических осмотров, иначе разница между территориями будет отражать не только биологические факторы, но и различия в доступности обследований.

Йодный дефицит остаётся главным управляемым фактором риска, который способен объяснить значительную долю территориальной неоднородности. В клинико-эпидемиологической логике дефицит приводит к компенсаторной стимуляции щитовидной железы: при недостатке субстрата для синтеза гормонов усиливается воздействие тиреотропного гормона, формируются гиперплазия ткани и диффузное увеличение органа, а при длительном существовании дефицита повышается вероятность узлообразования. В результате структура тиреоидной патологии смещается в сторону зобных и узловых форм, которые затем становятся «материалом» для диагностики и наблюдения. Описание современного состояния проблемы йодного дефицита в России подчёркивает её неоднородность по территориям и зависимость от практик питания и профилактики, что помогает объяснять региональные различия и прогнозировать нагрузку на здравоохранение [5].

Оценка динамики йодной обеспеченности требует сопоставимых наблюдений, выполненных по единым методикам, иначе сравнение регионов превращается в сравнение разных подходов к измерению. Федеральный мониторинг ценен тем, что он задаёт методологию и позволяет отслеживать тенденции во времени, связывая их с профилактическими программами и изменениями питания. Для эпидемиологии щитовидной железы это особенно важно: снижение или усиление дефицита отражается на структуре патологии не мгновенно, поэтому нужны наблюдения, позволяющие видеть тренды на длинном горизонте. Данные федеральных исследований по мониторингу йодного дефицита дают основу для таких сопоставлений и позволяют обсуждать не только «факт дефицита», но и устойчивость групп риска [6].

Профилактика йодного дефицита и оценка её эффективности требуют длинного горизонта наблюдения. Массовые меры через йодированную соль и целевые рекомендации для групп риска дают эффект не мгновенно, потому что структура тиреоидной патологии меняется постепенно. Попытка оценивать профилактику по ближайшим годам приводит к неверным управленческим выводам: в коротком интервале показатели сильнее зависят от охвата обследованиями и методики учёта. Для эпидемиологии щитовидной железы надежнее сопоставлять территориальные тренды на фоне данных мониторинга и наблюдать, как меняется частота зоба и узловой патологии через несколько лет после внедрения профилактических мер.

Аутоиммунные заболевания щитовидной железы формируют отдельный контур эпидемиологии, который нельзя свести к йодному статусу. Их распространённость связана с возрастно-половыми особенностями и иммунологическими механизмами, а регистрируемая частота зависит от диагностической стратегии: когда и кому назначаются исследования антител, как интерпретируются субклинические формы гипотиреоза, насколько системно организовано длительное наблюдение. Для практического здравоохранения это означает, что рост выявляемости аутоиммунных тиреопатий может быть связан с расширением лабораторной диагностики, но при этом реальная потребность в наблюдении и коррекции гормонального статуса остаётся высокой из-за хронического течения и риска прогрессирования функциональных нарушений. Эпидемиологическая характеристика аутоиммунных заболеваний щитовидной железы, представленная в российской публикации, даёт ориентиры для оценки их вклада в общую структуру тиреоидной патологии [4].

Онкологический компонент тиреоидной патологии, прежде всего рак щитовидной железы, имеет свою эпидемиологическую специфику. Показатели здесь особенно чувствительны к диагностике узловых образований: активное применение УЗИ и тонкоигольной аспирационной биопсии увеличивает выявляемость опухолей малых размеров, меняет структуру стадий и увеличивает число пациентов, которые нуждаются в длительном наблюдении после лечения. Для здравоохранения принципиальна предсказуемость маршрута пациента и единые критерии диагностики, иначе эпидемиологические показатели становятся заложниками разнородных практик. Клинические рекомендации по раку щитовидной железы фиксируют диагностический алгоритм и подходы к ведению, что влияет на сопоставимость данных и на организацию наблюдения пациентов после лечения [3].

Качество эпидемиологических выводов зависит от сопоставимости диагностических критериев. Для части состояний граница между нормой и болезнью определяется лабораторными референсами и клиническими решениями: один и тот же уровень тиреотропного гормона может трактоваться как вариант нормы, субклинический гипотиреоз или показание к терапии в зависимости от контекста. Такой пороговый эффект усиливает влияние клинических рекомендаций и локальных протоколов на регистрируемую частоту. Чем единообразнее применяются критерии и чем прозрачнее маршрутизация, тем лучше сопоставимы данные между регионами и между годами.

Для практического здравоохранения полезна стратификация задач по уровням. На популяционном уровне приоритетом остаётся поддержание профилактики йодного дефицита, санитарное просвещение и контроль факторов питания. На уровне первичной помощи важны доступность тиреотропного гормона и УЗИ, грамотная интерпретация субклинических форм и разумные направления на биопсию, чтобы снижать как риск пропуска клинически значимых случаев, так и риск избыточных обследований. На уровне специализированной помощи акцент смещается на качество морфологической верификации, унификацию хирургической тактики и организацию длительного наблюдения пациентов после лечения.

Перспективный источник уточнения эпидемиологии — региональные регистры и когортные исследования, где фиксируются не только диагнозы, но и контекст выявления: повод для обследования, исходные уровни гормонов, результаты УЗИ и биопсии, этапы лечения. Такие данные позволяют отделять истинные изменения частоты заболеваний от изменений в диагностике и учёте. Для щитовидной железы это особенно актуально, потому что значительная часть состояний выявляется при профилактическом обследовании, а клиническая значимость находок неоднородна. Совмещение регистров с данными мониторинга питания и санитарного надзора даёт более устойчивую основу для планирования профилактики и расчёта потребности в эндокринологической помощи.

Заключение. Эпидемиология заболеваний щитовидной железы в России определяется взаимодействием управляемых популяционных факторов и практики выявления. Йодная обеспеченность остаётся ключевым объяснителем региональных различий и влияет на зобный и узловой контур тиреоидной патологии, поэтому профилактика и мониторинг имеют прямой эпидемиологический эффект. Аутоиммунные тиреопатии формируют значимую долю хронических функциональных нарушений и увеличивают потребность в длительном наблюдении, причём динамика показателей чувствительна к диагностической стратегии и доступности лабораторных исследований. Онкологический компонент наиболее зависим от качества маршрутизации и унификации диагностических критериев. Для корректной интерпретации статистики по тиреоидным заболеваниям требуется учитывать источник данных и контекст выявления, разделяя популяционный риск и особенности диагностического «фильтра».

Литература:

1. Федеральная служба по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека Государственный доклад. О состоянии санитарно-эпидемиологического благополучия населения в Российской Федерации в 2023 году / служба по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека Федеральная. — М.: Роспотребнадзор, 2024. — 368 с. — Текст: непосредственный.
2. Федеральная, служба государственной статистики Здравоохранение в России. 2023: статистический сборник / служба государственной статистики Федеральная. — Текст: непосредственный — М.: Росстат, 2023. — С. 179.
3. Ассоциация, о. Р. Клинические рекомендации. Рак щитовидной железы / о. Р. Ассоциация, общество специалистов по опухолям головы и шеи Российское. — Текст: непосредственный — М., 2023. — С. 64.
4. Макарова, О. Б. Эпидемиологическая характеристика аутоиммунных заболеваний щитовидной железы в Российской Федерации / О. Б. Макарова, Н. В. Иванов. — Текст: непосредственный // Врач. — 2023. — № 34, № 4. — С. 15–20.
5. Платонова, Н. М. Йодный дефицит: современное состояние проблемы в Российской Федерации / Н. М. Платонова. — Текст: непосредственный // Медицинский совет. — 2022. — № 6. — С. 12–19.
6. Трошина, Е. А. Мониторинг йодного дефицита в Российской Федерации: данные федеральных исследований / Е. А. Трошина, Ф. М. Абдулхабирова. — Текст: непосредственный // Проблемы эндокринологии. — 2021. — № 67, № 2. — С. 10–19.