Эпидемиология заболеваний щитовидной железы складывается из двух уровней, которые постоянно влияют друг на друга. Первый уровень — реальная распространённость патологий: зоба, узловых образований, аутоиммунных поражений, функциональных нарушений и злокачественных новообразований. Второй уровень — выявляемость, зависящая от доступа к ультразвуковой диагностике, лабораторным тестам и качеству маршрутизации пациента. Этот баланс объясняет, почему «рост» показателей в одних территориях может отражать усиление диагностики, а «снижение» в других — не улучшение здоровья, а уход части пациентов из наблюдения. Для медицинской практики важна связка трёх характеристик: какие заболевания доминируют в структуре, как меняется их частота во времени, и какие причины лежат в основе региональных различий.

Цель работы — описать распространённость, структуру и динамику заболеваний щитовидной железы и показать, как йодная обеспеченность и организация диагностики меняют эпидемиологическую картину. Задачи включают систематизацию основных нозологий, анализ факторов риска и обсуждение типичных причин различий между регионами и периодами наблюдения. Гипотеза исследования состоит в том, что ведущие эпидемиологические тренды определяются сочетанием природно-географических условий (в том числе йодной обеспеченности), возрастно-полового состава населения и организационных факторов выявления.

Материалы и методы. Работа выполнена как аналитический обзор с обобщением данных профильных публикаций и нормативно-методических документов по эндокринологии и тиреоидологии. Использовались методы критического чтения и сравнения источников, логическая интерпретация эпидемиологических описаний и сопоставление структурных характеристик заболеваний. В качестве базы рассмотрены современные российские публикации по региональным особенностям, йодной обеспеченности и узловому зобу, клинические рекомендации по гипотиреозу, национальное руководство по эндокринологии и отчёт по состоянию онкологической помощи, включающий данные по опухолям щитовидной железы.

Структура заболеваний щитовидной железы в популяции неоднородна и определяется тем, какие механизмы лежат в основе патологии. На практике это, как правило, два больших блока: изменения структуры железы (диффузный и узловой зоб, многоузловые формы, кисты, опухоли) и нарушения функции (гипо- и гипертиреоз), причём одно часто сопровождает другое. Национальные руководства по эндокринологии фиксируют, что заболевания щитовидной железы широко распространены, чаще встречаются у женщин, а с возрастом растёт доля узловых образований, что напрямую влияет на объёмы ультразвуковой диагностики и последующей верификации [2]. Эта характеристика важна именно как эпидемиологический ориентир: при старении населения растёт пул пациентов с узловыми находками, и система здравоохранения получает дополнительную нагрузку даже при стабильной частоте «классических» клинических форм.

Региональные различия по структуре тиреоидной патологии в России во многом объясняются йодной обеспеченностью, но не сводятся только к ней. Обзор литературы, посвящённый различиям структуры заболеваний щитовидной железы по регионам, подчёркивает, что в одних территориях чаще доминируют зобные формы и узловые изменения, а в других — функциональные нарушения и аутоиммунная патология, и эти различия усиливаются при неодинаковой доступности диагностики и уровне профилактической работы [1]. Такая картина приводит к типичной ситуации: территории с активным УЗИ-скринингом получают «высокую» распространённость узлов, хотя реальная частота может быть сопоставимой с соседними регионами, где УЗИ проводится реже и пациенты приходят уже при выраженных симптомах или осложнениях.

Йодный дефицит остаётся одной из главных причин формирования эндемических вариантов тиреоидной патологии. Он влияет на частоту зобных изменений и косвенно на число узловых находок, особенно если дефицит сохраняется годами и затрагивает значимые доли населения. Анализ состояния йодной обеспеченности населения России показывает сохраняющуюся неоднородность ситуации, когда в разных группах и территориях формируются разные уровни риска, а профилактические меры требуют устойчивого мониторинга и оценки эффективности, иначе даже небольшие сдвиги в потреблении йода приводят к колебаниям показателей зоба и функциональных нарушений [6]. С эпидемиологической позиции это означает простую вещь: там, где йодная профилактика непоследовательна, структура патологии будет тяготеть к зобным формам, а динамика показателей — оставаться нестабильной.

Узловой зоб занимает особое место в эпидемиологии заболеваний щитовидной железы, потому что он сочетает массовость и диагностическую «чувствительность» к организационным факторам. В йоддефицитных регионах узловые формы встречаются чаще, и их структура по возрасту и полу формируется как результат длительного влияния дефицита и компенсаторной гиперплазии ткани. Эпидемиологические исследования узлового зоба в условиях йодного дефицита показывают, что распространённость и характеристики узловых изменений связаны как с природными факторами, так и с тем, как выстроено выявление: ультразвуковое обследование, маршрутизация на тонкоигольную аспирационную биопсию и наблюдение в динамике [4]. В практическом здравоохранении это превращается в вопрос ресурсов: чем шире доступ к УЗИ и биопсии, тем больше выявляется узлов, которые раньше оставались «невидимыми», и тем выше требования к качеству дифференциальной диагностики.

Отдельный блок эпидемиологической нагрузки связан с гипотиреозом. Он нередко развивается постепенно и может длительное время восприниматься пациентом как «обычная усталость», что снижает обращаемость. При этом диагностический критерий гипотиреоза относительно формализован, а значит, уровень выявления прямо зависит от доступности лабораторных исследований ТТГ и свободного Т4 и от того, насколько клиницисты ориентированы на активный поиск у групп риска. Клинические рекомендации по гипотиреозу задают рамки диагностики и ведения, включая акцент на лабораторную верификацию, оценку симптомов в сочетании с биохимическими критериями и необходимость корректной заместительной терапии, что для эпидемиологии важно как основа единообразия учёта и маршрутизации пациентов [3]. Здесь появляется характерная для реальной практики развилка: при стабильной лабораторной базе и понятном маршруте гипотиреоз выявляется чаще и раньше; при дефиците лабораторной доступности и низкой настороженности он уходит в «скрытую» распространённость и проявляется осложнениями.

Наконец, эпидемиология заболеваний щитовидной железы включает онкопатологию, которая по определению фиксируется лучше, чем функциональные нарушения, потому что имеет отдельный регистрируемый контур онкологической помощи. Динамика выявления рака щитовидной железы, доля ранних стадий и объёмы специализированной помощи зависят от доступности диагностики узловых образований и качества морфологической верификации. Отчёт о состоянии онкологической помощи населению России содержит обобщённые данные по онкологической службе и отражает место опухолей щитовидной железы в общем онкологическом контуре, что позволяет обсуждать не только клинические исходы, но и организационные аспекты выявления и маршрутизации [5]. Для профилактической медицины это означает, что «эпидемиологический профиль» рака щитовидной железы частично формируется диагностическими практиками: при расширении УЗИ и биопсий увеличивается доля выявления малых опухолей, а нагрузка переносится на диспансерное наблюдение и стандартизацию показаний к вмешательству.

Связка «распространённость — структура — динамика» по щитовидной железе читается наиболее ясно, когда рассматриваются причины изменений, а не только цифры. Йодная обеспеченность формирует фон, на котором развиваются зоб и узловые изменения. Организация диагностики определяет выявляемость: массовое УЗИ увеличивает зарегистрированную распространённость узлов, а лабораторная доступность делает видимым гипотиреоз на ранних стадиях. Социальное поведение пациента — третий фактор, который часто недооценивают: обращаемость при слабых симптомах низкая, а хронические формы могут существовать годами без диагноза. В российских условиях эпидемиология щитовидной патологии неизбежно завязана на первичное звено: именно там решается, будет ли пациент обследован и направлен по правильному маршруту, или ограничится разрозненными консультациями и самолечением.

Профилактическая часть проблемы тоже имеет эпидемиологическое измерение. Для зобных форм центральным остаётся вопрос йодной профилактики и мониторинга обеспеченности. Для функциональных нарушений — выстроенный доступ к лабораторным тестам и клиническая настороженность. Для онкопатологии — стандартизация ведения узловых образований, чтобы выявление не превращалось в гипердиагностику, но при этом не пропускались клинически значимые опухоли. Эти направления объединяет одно требование: качество данных и преемственность наблюдения. Без них невозможно различить реальный рост распространённости и рост выявляемости, а значит, сложно оценить эффективность программ и управленческих решений.

Эпидемиология заболеваний щитовидной железы в России формируется на пересечении природных факторов, структуры населения и организации медицинской помощи. Региональные различия по структуре тиреоидной патологии во многом связаны с неоднородной йодной обеспеченностью и доступностью диагностики. Узловой зоб и зобные формы чувствительны к йодному дефициту и к масштабам УЗИ-обследований, гипотиреоз — к доступности лабораторной базы и клинической настороженности, онкопатология — к качеству маршрутизации узловых находок и возможностям онкологической службы. Практический смысл такого обзора заключается в том, что эпидемиологические показатели по щитовидной железе требуют интерпретации через условия выявления и профилактики: без этой связки цифры легко принять за «улучшение» или «ухудшение», хотя в реальности речь может идти о переменах в диагностике и обращаемости.

Литература:

1. Бекирова, Э. Ю. Структура заболеваний щитовидной железы в различных регионах Российской Федерации (обзор литературы) / Э. Ю. Бекирова. — Текст: непосредственный // Вестник науки. — 2023. — № Т. 3, № 6 (63). — С. 450–456.
2. Дедов, И. И. Эндокринология: национальное руководство / И. И. Дедов. — 2-е изд., перераб. и доп. — М.: ГЭОТАР-Медиа, 2021. — 1112 с. — Текст: непосредственный.
3. Российская, а. э. Клинические рекомендации. Гипотиреоз / а. э. Российская. — Текст: непосредственный — М.: [б. и.], 2021. — С. 35.
4. Мишарова, А. П. Эпидемиологические аспекты узлового зоба в йоддефицитном регионе / А. П. Мишарова, Л. А. Суплотова. — Текст: непосредственный // Проблемы эндокринологии. — 2022. — № 68, № 2. — С. 58–64.
5. Каприна, А. Д. Состояние онкологической помощи населению России в 2023 году / А. Д. Каприна, В. В. Старинский, А. О. Шахзадова. — Текст: непосредственный — М.: МНИОИ им. П. А. Герцена — фил. ФГБУ «НМИЦ радиологии» Минздрава России, 2024. — С. 262.
6. Трошина, Е. А. Анализ состояния йодной обеспеченности населения России: текущая ситуация и прогноз / Е. А. Трошина, Н. М. Платонова, Ф. М. Абдулхабирова. — Текст: непосредственный // Клиническая и экспериментальная тиреоидология. — 2021. — № 17, № 4. — С. 14–21.