За последние пять лет цифровые сервисы перестали быть «дополнительным каналом» обслуживания и стали ядром розничных и значительной части корпоративных банковских операций. По данным Банка России, в 2024 году доля безналичных платежей в розничном обороте достигла 85,8 %, а платежная инфраструктура продолжила трансформацию за счет развития СБП и расширения пилота цифрового рубля [1]. Масштаб и повседневность цифровых операций повышают требования к надежности, безопасности и скорости вывода продуктов, одновременно усиливая роль регулирования, стандартизации и межбанковской совместимости.

Цель статьи — обобщить основные драйверы и ограничения развития цифрового банкинга в России в 2020–2025 гг. и предложить прикладной инструмент для оценки стратегической зрелости цифровой трансформации банка. Для достижения цели использованы методы сравнительного анализа, систематизации и экспертного обобщения данных официальной статистики и нормативных документов.

Научная новизна исследования заключается в разработке (1) типологии стратегий цифрового банкинга (канальная, сценарная, платформенная, экосистемная и инфраструктурная), учитывающей российскую инфраструктурно‑регуляторную специфику (СБП, поэтапное внедрение цифрового рубля, стандарты открытых API), и (2) индекса стратегической зрелости (ИСЗ), позволяющего сопоставимо оценивать прогресс цифровых программ по четырем измерениям: «клиент», «процессы», «платформа», «устойчивость».

1. Драйверы цифрового банкинга в России (2020–2025 гг.)

Первый драйвер — развитие национальной платежной инфраструктуры и рост доли мгновенных переводов и платежей. В 2024 году через СБП прошло более 13,4 млрд транзакций на сумму 69,5 трлн руб., а ежедневное число операций в IV квартале достигало в среднем 45 млн [3; 4]. СБП стала не только каналом P2P‑переводов, но и полноценным платежным инструментом в торгово‑сервисной сети: к началу 2025 года оплату через СБП принимали около 2,2 млн предприятий [3].

Второй драйвер — регуляторные инициативы, которые задают «рамку» цифровых экосистем. Пилот цифрового рубля постепенно расширяется, а задача его масштабирования подкрепляется нормативными изменениями. Федеральный закон от 23.07.2025 № 248‑ФЗ закрепил поэтапное внедрение расчетов в цифровых рублях и использование универсального платежного кода (универсального QR‑кода) с 1 сентября 2026 года [5]. В отчете Банка России «Цифровой рубль: текущий статус проекта» отмечается, что проект цифрового рубля стартовал с публикации Концепции в 2021 году и развивается как инфраструктурная инновация, предполагающая новые сценарии (включая смарт‑контракты) [6; 7].

Третий драйвер — стандартизация открытых интерфейсов и переход к модели управляемого обмена данными («open banking/open finance»). Банк России развивает направление открытых API и, в частности, указывает на создание платформы коммерческих согласий на базе портала «Госуслуги» как инфраструктурного элемента для безопасного предоставления доступа к данным по воле клиента [8]. Параллельно формируются технические стандарты: опубликован стандарт «Открытые программные интерфейсы. Общие положения» (версия 2.0.0), предусматривающий единые подходы к описанию API и требованиям к взаимодействию участников [9]. Международная практика также подтверждает, что гармонизация API‑стандартов является ключевым условием масштабируемости open banking‑сценариев [10].

Наконец, поведенческий фактор: мобильный банк фактически стал «главным окном» взаимодействия клиента с финансовыми услугами. По данным НАФИ, в 2024 году доля пользователей мобильного банковского приложения достигла 74 % (рост на 4 п.п. за год) [2]. Это означает, что качество мобильного опыта (скорость, надежность, персонализация) напрямую влияет на удержание клиента и структуру трафика по всем каналам ДБО.

2. Типология стратегий цифрового банкинга

В условиях высокой зрелости базовых цифровых сервисов (переводы, платежи, дистанционное открытие продуктов) стратегический выбор банка все чаще определяется не перечнем функций в приложении, а архитектурой ценностного предложения и способом встраивания банка во внешние сценарии клиента. На основе анализа практики рынка и регуляторных трендов предлагается выделить пять «чистых» типов стратегий цифрового банкинга (канальная, сценарная, платформенная, экосистемная и инфраструктурная), которые на практике могут комбинироваться.

Таблица 1

Типология стратегий цифрового банкинга и ключевые управленческие KPI

Примечание. Составлено автором.

Предложенная типология подчеркивает, что «цифровой банкинг» не сводится к разработке приложения: зрелая стратегия включает одновременно процессы (операционная эффективность), данные (персонализация и контроль рисков), внешние интеграции (партнерские сценарии) и устойчивость инфраструктуры. Следовательно, оценка успешности цифровой трансформации должна выходить за рамки продуктовых метрик и учитывать надежность и управляемость цифрового контура.

3. Авторская модель оценки стратегической зрелости: индекс ИСЗ

Для сопоставимой оценки прогресса цифровых программ предлагается использовать индекс стратегической зрелости цифрового банкинга (ИСЗ). Индекс строится на четырех блоках показателей, каждый из которых отражает отдельное измерение стратегии:

— Клиент (D — demand/experience): проникновение цифровых каналов, удовлетворенность и вовлеченность.

— Процессы (P — process): доля сквозной автоматизации и операционная эффективность.

— Платформа (O — openness): степень открытости и монетизации партнерских интеграций.

— Устойчивость (R — resilience): киберустойчивость и непрерывность критических процессов.

В базовом варианте индекс рассчитывается как средневзвешенное значение нормированных субиндексов:

ИСЗ = wD·D + wP·P + wO·O + wR·R,

где wD + wP + wO + wR = 1.

Весовые коэффициенты могут задаваться банком исходя из бизнес‑модели и риск‑профиля. Для российского рынка целесообразно повышать вес блока «устойчивость» из‑за высокой активности кибермошенников и значимости бесперебойности цифровых каналов. Так, Банк России фиксирует рост объема операций без добровольного согласия клиентов, при этом отмечая, что развитие антифрод‑процедур позволило предотвратить в 2024 году мошеннические операции на сумму 13 508,04 млрд руб. и заблокировать 72,17 млн попыток [11].

Практическая полезность ИСЗ заключается в том, что он связывает продуктовые и технологические инициативы с измеримым управленческим контуром: банку проще формировать портфель проектов, назначать владельцев показателей и «снимать» эффект трансформации на уровне правления. Кроме того, ИСЗ позволяет избежать типичной ошибки, когда цифровизация оценивается только по росту онлайн‑продаж при одновременном ухудшении надежности или росте операционных рисков. В части устойчивости ориентиром выступают требования к операционной надежности, закрепляемые в нормативных актах Банка России (в частности, Положение № 850‑П, действующее с 2025 года) [12].

4. Авторские выводы и практические рекомендации

С учетом рассмотренных драйверов и предложенной модели оценки можно сформулировать ряд выводов, представляющих практический интерес для банков и финтех‑партнеров.

1. Платежная инфраструктура (СБП, QR‑платежи) становится «общим слоем» рынка, поэтому устойчивое конкурентное преимущество все чаще создается за счет сценариев (end‑to‑end) и данных, а не за счет базовых платежных функций [1; 3].
2. Поэтапное внедрение цифрового рубля и универсального платежного кода формирует для банков новую повестку готовности: важными становятся архитектура интеграции, нагрузочное тестирование и изменение процессов мерчант‑эквайринга [5; 6].
3. Переход к open banking/open finance требует не только разработки API, но и создания управляемого контура согласий и ответственности. Участие регулятора в формировании инфраструктуры коммерческих согласий снижает барьеры для масштабирования модели, но повышает требования к управлению данными и информационной безопасности [8; 9].
4. Рост мошенничества делает антифрод и киберустойчивость частью продуктовой ценности: клиент воспринимает надежность и безопасность как элемент качества сервиса. Следовательно, KPI цифровых команд должны включать метрики предотвращенного ущерба и устойчивости критических процессов [11; 12].
5. Для управления трансформацией целесообразно использовать интегральный показатель (например, ИСЗ), который одновременно отражает прогресс в клиентском опыте, процессной эффективности, платформенности и устойчивости. Это снижает риск «локальной оптимизации» отдельных метрик и позволяет согласовать цифровую стратегию с риск‑аппетитом банка.

Таким образом, цифровой банкинг в России в 2020–2025 гг. прошел этап ускоренного роста и институционализации: развитие СБП, стандартизация API и подготовка к массовому обороту цифрового рубля меняют требования к стратегиям банков. Наиболее жизнеспособными в среднесрочной перспективе становятся гибридные стратегии, сочетающие сценарную автоматизацию, платформенную открытость и усиление операционной устойчивости.

Литература:

1. Банк России. Итоги работы Банка России 2024: развитие системы платежей и расчетов. — Текст: электронный // Банк России: официальный сайт. — URL: https://cbr.ru/about_br/publ/results_work/2024/razvitie-sistemy-platezhey-i-raschetov/ (дата обращения: 02.01.2026).
2. Аналитический центр НАФИ. Доля пользователей мобильного банка растет, но россияне становятся менее бдительными. — Текст: электронный // НАФИ: официальный сайт. — URL: https://nafi.ru/analytics/dolya-polzovateley-mobilnogo-banka-rastet-no-rossiyane-stanovyatsya-menee-bditelnymi/ (дата обращения: 04.01.2026).
3. Банк России. Переводы и покупки через СБП обновляют рекорды: итоги 2024 года. — Текст: электронный // Банк России: официальный сайт. — URL: https://cbr.ru/press/event/?id=23333 (дата обращения: 15.12.2025).
4. Банк России. СБП: основные показатели (IV квартал 2024). — Текст: электронный // Банк России: официальный сайт. — URL: https://www.cbr.ru/analytics/nps/sbp/4_2024/ (дата обращения: 18.12.2025).
5. Федеральный закон от 23.07.2025 № 248‑ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». — Текст: электронный // Официальный интернет‑портал правовой информации. — URL: https://publication.pravo.gov.ru/document/0001202507230045 (дата обращения: 18.12.2025).
6. Банк России. Цифровой рубль: текущий статус проекта (30.06.2025). — Текст: электронный // Банк России: официальный сайт. — URL: https://cbr.ru/content/document/file/177415/digital_ruble_30062025.pdf (дата обращения: 18.12.2025).
7. Банк России. Концепция цифрового рубля (08.04.2021). — Текст: электронный // Банк России: официальный сайт. — URL: https://www.cbr.ru/content/document/file/120075/concept_08042021.pdf (дата обращения: 06.01.2026).
8. Банк России. Открытые API. — Текст: электронный // Банк России: официальный сайт. — URL: https://www.cbr.ru/fintech/api/ (дата обращения: 06.01.2026).
9. Банк России. Стандарт «Открытые программные интерфейсы. Общие положения» (версия 2.0.0). — Текст: электронный // Банк России: официальный сайт. — URL: https://www.cbr.ru/Content/Document/File/185555/20251219_od_2887_1.pdf (дата обращения: 05.01.2026).
10. Committee on Payments and Market Infrastructures. Promoting the harmonisation of application programming interfaces (APIs) for data sharing in the financial sector. — Text: electronic // BIS. — URL: https://www.bis.org/cpmi/publ/d224.pdf (accessed: 05.01.2026).
11. Банк России. Обзор операций, совершенных без добровольного согласия клиентов финансовых организаций, 2024 год. — Текст: электронный // Банк России: официальный сайт. — URL: https://cbr.ru/analytics/ib/operations_survey/2024/ (дата обращения: 22.12.2025).
12. Банк России. Вестник Банка России № 19 (2550) от 25.04.2025: официальные документы (Положение Банка России от 13.01.2025 № 850‑П). — Текст: электронный // Банк России: официальный сайт. — URL: https://www.cbr.ru/Queries/XsltBlock/File/87500/-1/2550 (дата обращения: 22.12.2025).