This article is devoted to a comprehensive analysis of the problems of establishing court jurisdiction in cross-border disputes concerning trademark infringement on the Internet. In the context of economic digitalization, such disputes have become commonplace, giving rise to complex conflict-of-laws issues. Based on the comparative legal method, the author examines the evolution and current state of jurisdictional rules in the European Union (concerning both national marks and the European Union Trademark) and in the United States of America. Common trends of moving from the criterion of mere website accessibility to the stricter requirement of proven targeting of the infringer's activities towards a specific territory are identified. The results of the analysis are applied to critically assess the existing gaps in the Treaty on Trademarks of the Eurasian Economic Union (EAEU). In conclusion, specific recommendations are formulated for the finalizing of the treaty and practical advice for companies, aimed at creating a balanced and predictable procedural model, as well as minimizing litigation risks in the context of global e-commerce.

Keywords: cross-border disputes, trademark, Internet, court jurisdiction, Brussels I Regulation, EUTM, minimum contacts, EAEU, targeting.

Введение

Согласно отчётам Всемирной организации интеллектуальной собственности, споры о нарушении прав на интеллектуальную собственность в интернете все чаще связаны именно с товарными знаками. Трансграничный характер таких нарушений ставит на первый план сложный вопрос определения надлежащей судебной юрисдикции, за которым следуют проблемы выбора применимого права и определения территориального объёма его действия. Отсутствие единых международных правил делает сравнительный анализ региональных подходов важным инструментом для развития национальных и наднациональных правовых систем.

Целью данной статьи является анализ и обобщение юрисдикционных моделей Европейского союза и Соединённых Штатов в области онлайн-нарушений товарных знаков, а также выработка на этой основе рекомендаций для формирующейся системы Евразийского экономического союза. Актуальность исследования обусловлена не только потребностями правоприменительной практики, но и необходимостью заполнить существующий пробел в Договоре о товарных знаках ЕАЭС, который, предусматривая создание унитарного знака, не содержит детальных правил установления юрисдикции судов государств-членов. Последствия такого упущения могут быть особенно острыми в спорах, возникающих из деятельности в сети интернет.

1. Юрисдикционная модель Европейского союза: дуализм подходов

Правовое регулирование юрисдикции в ЕС унифицировано Регламентом Брюссель I (№ 1215/2012). Однако в области товарных знаков существует принципиальное различие между подходами к национальным знакам и к товарному знаку Европейского союза (EUTM).

1.1. Национальные товарные знаки и Регламент Брюссель I

Для деликтных требований, к которым относятся иски о нарушении прав, ст. 7(2) Регламент Брюссель I устанавливает, что иск может быть подан по месту, где произошло или может произойти вредоносное событие. Суд ЕС в практике, восходящей к делу Handelskwekerij Bier / Mines de Potasse d'Alsace, разъяснил, что это понятие охватывает как место причинения вреда (forum damni), так и место причиняющего действия (forum actus).

Применительно к товарным знакам, обладающим территориальным характером, это правило получило специфическое толкование. В ключевом деле Wintersteiger AG v Products 4U Sondermaschinenbau GmbH Суд ЕС постановил, что в случае нарушения национального знака посредством интернет-рекламы:

Местом причинения вреда является государство-член, на территории которого зарегистрирован и охраняется товарный знак. Таким образом, суд этого государства обладает юрисдикцией.

Местом причиняющего действия является место, откуда ответчик инициировал технический процесс нарушения (например, разместил контекстную рекламу). Суд ЕС указал, что таким местом, как правило, следует считать место нахождения ответчика.

Это создаёт для истца альтернативу: он может выбрать либо суд страны охраны знака, либо суд страны местонахождения нарушителя.

1.2. Унитарный товарный знак ЕС (EUTM): автономный режим

Для знака EUTM действует специальный Регламент (ЕС) 2017/1001 (EUTMR), который устанавливает автономные правила юрисдикции (ст. 125), исключая применение Регламента Брюссель I.

Основное правило — иск предъявляется по месту домицилия ответчика. Важное уточнение было сделано в деле Coty Germany GmbH v First Note Perfumes NV. Суд ЕС дал строгое толкование положению ст. 125(5), которое допускает юрисдикцию суда «государства-члена, в котором было совершено нарушение». В отличие от подхода по ст. 7(2) Регламента Брюссель I, здесь под местом нарушения понимается исключительно место активных действий нарушителя, а не место наступления последствий. Эта позиция была подтверждена национальными судами, как, например, в немецком деле Perfume Marks, где было указано, что доступность сайта в Германии и даже наличие немецкоязычного контента недостаточны для установления юрисдикции; решающим является место, откуда ответчик совершал действия.

Вывод: Юрисдикционная система ЕС демонстрирует дуализм: для национальных знаков она более гибка и предоставляет истцу выбор, основываясь на классической деликтной конструкции; для унитарного EUTM — более жестка и привязана к действиям и местоположению ответчика, что отражает унитарную природу самого права.

2. Подход Соединённых Штатов: от «скользящей шкалы» к «целенаправленности»

В США базовым требованием для установления персональной юрисдикции над нерезидентом является наличие у него «минимальных контактов» с форум-штатом, чтобы рассмотрение дела не противоречило «традиционным представлениям о справедливости и правосудии» (дело International Shoe Co. v. Washington).

2.1. Эволюция подхода к онлайн-деятельности

Ранняя практика (дело Inset Systems, Inc. v. Instruction Set, Inc.) допускала установление юрисдикции на основе простой доступности сайта на территории штата. Однако этот подход был быстро пересмотрен как чрезмерно широкий. Переломным стало дело Zippo Mfg. Co. v. Zippo Dot Com, Inc., в котором суд предложил «скользящую шкалу» (sliding scale), разделив сайты на три категории:

1. Активные сайты: явно нацелены на ведение бизнеса с резидентами форум-штата (юрисдикция устанавливается).

2. Пассивные сайты: лишь размещают информацию (юрисдикция отсутствует).

3. Интерактивные сайты: допускают обмен информацией (юрисдикция решается на основе анализа уровня интерактивности и коммерческой природы обмена).

2.2. Современный стандарт: тест «целенаправленности» (Effects Test)

Со временем технологическая ограниченность теста Zippo (подавляющее большинство современных сайтов интерактивны) привела к смещению фокуса. Современная практика федеральных судов США все чаще применяет к онлайн-деликтным спорам, включая нарушения товарных знаков, тест Calder v. Jones («тест последствий»). Для установления специальной юрисдикции истцу необходимо доказать, что ответчик:

1. Совершил умышленные действия;

2. Явно нацеливал (expressly aimed) эти действия на резидентов штата;

3. Осознавал, что основная тяжесть вреда будет ощущаться в этом штате.

Таким образом, суды исследуют не столько интерактивность сайта, сколько доказательства целенаправленного поведения (targeting) ответчика по отношению к конкретной территории: язык, валюта, реклама, условия доставки, офлайн-контакты (как в деле Toys “R” Us, Inc. v. Step Two, S.A.).

Вывод: Американская доктрина эволюционировала от технологически ориентированного теста Zippo к более гибкому и содержательному анализу targeting по тесту Calder, требуя доказательств умышленной направленности действий ответчика на резидентов форум-штата.

1. Сравнительный анализ и конвергенция принципов

Сопоставление подходов ЕС и США выявляет как различия, так и значительную конвергенцию в решении современных вызовов.

Общая тенденция: обе системы отошли от примитивного критерия глобальной доступности интернет-контента. Современный подход как в ЕС (особенно в практике по EUTM), так и в США требует доказательства умышленной целенаправленности (targeting) онлайн-активности ответчика на потребителей конкретной юрисдикции. Это обеспечивает более справедливый баланс между защитой правообладателей и правовой определённостью для бизнеса.

4. Перспективы для Евразийского экономического союза: выводы и рекомендации

Договор о товарных знаках ЕАЭС предусматривает создание унитарного знака, но содержит серьёзный пробел, ограничиваясь лишь указанием на применимое право и не устанавливая правил определения юрисдикции между судами государств-членов. Устранение этого пробела — критически важная задача.

4.1. Рекомендации для разработки правовых норм ЕАЭС:

1. Создание автономных юрисдикционных правил. По образцу EUTMR необходимо разработать специальный раздел, чётко регулирующий подсудность споров о знаке ЕАЭС, исключив отсылку к разнородным национальным процессуальным кодексам.

2. Закрепление принципа targeting. В основу правил должен быть положен критерий целенаправленности действий нарушителя на территорию конкретного государства-члена. Простая доступность сайта не должна признаваться достаточным основанием для юрисдикции.

3. Определение «места нарушения». Следуя логике дела Coty, следует определить, что для целей юрисдикции местом нарушения знака ЕАЭС является место совершения активных противоправных действий ответчиком, а не территория, где сайт доступен для просмотра.

4. Детализация индикаторов targeting. Для правовой определенности целесообразно привести примерный перечень обстоятельств, свидетельствующих о направленности: использование языка и валюты государства-члена, предложение доставки туда, таргетированная реклама, наличие локального представительства и т. д.

5. Предусмотреть гибкую иерархию правил. Как и в ст. 125 EUTMR, логично установить последовательность: 1) домицилий ответчика; 2) домицилий истца; 3) место совершения нарушения (forum actus).

4.2. Практические рекомендации для компаний:

Для минимизации риска привлечения к суду в нежелательных юрисдикциях (ЕС, США, в будущем — ЕАЭС) компаниям следует:

Сегментировать онлайн-присутствие: Чётко разделять сайты и их контент по регионам (доменные зоны, язык, валюта, целевые предложения).

Ограничивать targeting: Избегать нецелевой таргетированной рекламы, явных указаний на обслуживание регионов, где нет бизнес-интересов.

Структурировать бизнес: Для деятельности в разных юрисдикциях использовать отдельные юридические лица, чтобы избежать распространения юрисдикции через «предприятие».

Заключение

Проведённый сравнительный анализ демонстрирует, что, несмотря на различие правовых традиций, юрисдикционные подходы ЕС и США к онлайн-нарушениям товарных знаков развиваются в одном направлении — от формальных критериев к материальному анализу поведения нарушителя. Ключевым становится не факт присутствия в интернете, а доказательство умышленной направленности коммерческой активности на конкретную территорию (targeting).

Для Евразийского экономического союза игнорирование этого опыта при создании унитарного товарного знака чревато правовой неопределённостью и конфликтами юрисдикций. Инкорпорация принципа targeting в ясные процессуальные нормы Договора станет залогом создания эффективного, предсказуемого и справедливого механизма защиты прав, что соответствует как интересам правообладателей, так и потребностям цифровой экономики.

Литература:

1. Регламент (ЕС) № 1215/2012 Европейского парламента и Совета от 12 декабря 2012 г. о юрисдикции, признании и исполнении судебных решений по гражданским и торговым делам (пересмотренный) // OJ L 351. 20.12.2012. — P. 1–32.
2. Регламент (ЕС) 2017/1001 Европейского парламента и Совета от 14 июня 2017 г. о товарном знаке Европейского союза // OJ L 154. 16.06.2017. — P. 1–99.
3. Договор о товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров Евразийского экономического союза от 3 февраля 2020 г. — URL: https://docs.eaeunion.org/
4. Решение Суда ЕС от 13 июля 2006 г. по делу C-539/03 «Roche Nederland BV и др. против Frederick Primus и др». // Сборник судебной практики. — 2006. — I-6535.
5. Решение Суда ЕС от 19 апреля 2012 г. по делу C-523/10 «Wintersteiger AG против Products 4U Sondermaschinenbau GmbH» // Сборник судебной практики. — 2012.
6. Решение Суда ЕС от 22 сентября 2016 г. по делу C-179/15 «Coty Germany GmbH против First Note Perfumes NV» // Сборник судебной практики. — 2016.
7. Решение Суда ЕС от 25 октября 2017 г. по делу C-618/15 «Concurrence SARL против Samsung Electronics France SAS» // Сборник судебной практики. — 2017.
8. Постановление Верховного Суда США по делу «International Shoe Co. v. Washington», 326 U.S. 310 (1945).
9. Решение Окружного суда штата Коннектикут по делу «Inset Systems, Inc. v. Instruction Set, Inc»., 937 F. Supp. 161 (D. Conn. 1996).
10. Решение Окружного суда Западного округа Пенсильвании по делу «Zippo Mfg. Co. v. Zippo Dot Com, Inc»., 952 F. Supp. 1119 (W. D. Pa. 1997).
11. Постановление Верховного Суда США по делу «Calder v. Jones», 465 U.S. 783 (1984).
12. Решение Апелляционного суда 3-го округа США по делу «Toys “R” Us, Inc. v. Step Two, S.A»., 318 F.3d 446 (3d Cir. 2003).
13. Постановление Суда по интеллектуальным правам от 19 марта 2020 г. по делу № СИП-553/2019 // СПС «КонсультантПлюс».
14. Всемирная организация интеллектуальной собственности. Доклад о мировой интеллектуальной собственности 2019: География инноваций: локальные узлы, глобальные сети. — Женева: ВОИС, 2019. — 148 с.
15. Богдан М. Краткое введение в международное частное право Европейского Союза. — 3-е изд. — Гронинген: Europa Law Publishing, 2016. — 202 с.