В условиях современной социальной и профессиональной реальности проблема стрессоустойчивости личности приобретает особую актуальность. Рост темпа жизни, усложнение структуры профессиональных требований и увеличение доли хронических нагрузок приводят к тому, что стресс становится устойчивым фоном жизнедеятельности человека, оказывая влияние на его психологическое благополучие и эффективность деятельности [1; 6; 7]. В связи с этим возрастает интерес к факторам, определяющим индивидуальные различия в способности адаптироваться к стрессовым воздействиям.

В современной психологии стрессоустойчивость рассматривается как интегративное качество личности, формирующееся во взаимодействии когнитивных, эмоциональных и поведенческих механизмов регуляции [3; 17].

Наряду с психологическими факторами всё большее внимание уделяется биологическим основаниям адаптации, в частности индивидуальным особенностям циркадной организации активности и восстановления. В этом контексте особый интерес представляет хронотип — устойчивая индивидуально-биологическая характеристика, отражающая предпочтительное время активности и сна [10; 16].

Результаты современных исследований показывают, что несоответствие между индивидуальными биологическими ритмами и социально заданным режимом жизнедеятельности может выступать дополнительным стрессогенным фактором. Данное рассогласование описывается понятием «социальный джетлаг» и связано с повышением уровня субъективного стресса, нарушениями сна и снижением адаптационных возможностей личности [18; 21]. При этом влияние хронотипических особенностей на стрессоустойчивость остаётся недостаточно систематизированным, особенно в рамках аналитического рассмотрения механизмов социальной десинхронизации.

Целью настоящей статьи является теоретико-аналитическое рассмотрение хронотипа как фактора стрессоустойчивости личности в условиях социальной десинхронизации. В рамках статьи анализируются основные психологические и биологические механизмы, опосредующие связь хронотипических особенностей с устойчивостью к стрессу, а также обозначаются перспективные направления дальнейших исследований данной проблематики.

Стрессоустойчивость личности: транзакционный и ресурсный ракурсы

В современной психологии стрессоустойчивость личности рассматривается не как статичное свойство, а как динамическая характеристика, формирующаяся в процессе взаимодействия человека с требованиями среды.

Существенный вклад в понимание данного процесса внесла транзакционная модель стресса, в рамках которой стресс определяется как результат когнитивной оценки ситуации и соотнесения внешних требований с доступными ресурсами личности [17].

Такой подход позволяет объяснить индивидуальные различия в реакции на стрессовые воздействия при сходных объективных условиях. С позиции транзакционной модели стрессоустойчивость во многом зависит от особенностей первичной и вторичной когнитивной оценки. На этапе первичной оценки субъект определяет значимость ситуации, интерпретируя её как угрозу, потерю или вызов, тогда как вторичная оценка связана с восприятием собственных возможностей контроля и совладания с предъявляемыми требованиями [17]. В этом контексте устойчивость к стрессу определяется не интенсивностью стрессора как такового, а тем, в какой мере ситуация воспринимается управляемой и соразмерной индивидуальным возможностям.

В отечественной психологии данное положение получило развитие в исследованиях, посвящённых функциональным состояниям и регуляции деятельности. Подчёркивается, что стрессоустойчивость опирается на способность личности поддерживать оптимальный уровень психического и физиологического функционирования в условиях нагрузки, а также на гибкость механизмов саморегуляции и адаптации [2; 3; 7]. А. Б. Леонова рассматривает стрессоустойчивость как системное качество, включающее когнитивные, эмоциональные и поведенческие компоненты, обеспечивающие эффективность деятельности и сохранение психологического благополучия [6; 7].

Дополнительный аналитический ракурс в понимание стрессоустойчивости вносит ресурсный подход, в частности теория сохранения ресурсов С. Хобфолла. В рамках данного подхода стресс рассматривается как следствие угрозы утраты ресурсов, фактической утраты или недостатка ресурсов для компенсации затраченных усилий [15].

Ресурсами при этом выступают как внешние условия (время, социальная поддержка), так и внутренние характеристики личности, включая энергию, саморегуляцию, внимание и эмоциональную устойчивость.

Сочетание транзакционного и ресурсного подходов позволяет рассматривать стрессоустойчивость как результат баланса между требованиями среды и сохранностью ресурсов личности.

Хронические нагрузки, сопровождающиеся недостаточным восстановлением, могут приводить к постепенному истощению ресурсов, снижая устойчивость к последующим стрессовым воздействиям даже при их умеренной интенсивности [15]. В этом контексте особое значение приобретает фактор восстановления, напрямую связанный с биологическими ритмами и организацией сна и бодрствования.

Таким образом, стрессоустойчивость личности может быть понята как процессуальная характеристика, зависящая от когнитивной оценки ситуации, доступности ресурсов и эффективности восстановительных механизмов. Такой аналитический подход создаёт теоретическую основу для рассмотрения хронотипа как биопсихологического фактора, способного опосредовать уровень стрессоустойчивости через особенности циркадной регуляции и восстановления ресурсов.

Хронотип рассматривается как устойчивая индивидуально-биологическая характеристика, отражающая особенности циркадной организации активности и восстановления и определяющая предпочтительное время бодрствования, сна и максимальной работоспособности [10; 16]. В контексте психической адаптации хронотип приобретает особое значение, поскольку он опосредует согласованность внутренних биологических ритмов с внешними, социально заданными временными рамками жизнедеятельности. Нарушение данного согласования может оказывать выраженное влияние на уровень стрессового напряжения и устойчивость личности к нагрузкам.

Современные исследования показывают, что в условиях стандартизированного социального режима, ориентированного преимущественно на утреннюю активность, лица с вечерним хронотипом чаще сталкиваются с дефицитом сна и снижением качества восстановительных процессов [11; 18].

В результате формируется хроническое функциональное напряжение, которое может не сопровождаться острыми стрессовыми реакциями, но постепенно снижает адаптационные возможности личности и повышает уязвимость к стрессу. Таким образом, хронотип выступает не прямым детерминантом стрессоустойчивости, а фактором, влияющим на условия восстановления и сохранность ресурсов.

Ключевым понятием, связывающим хронотип и стрессоустойчивость, является феномен социальной десинхронизации, или социального джетлага, понимаемого как рассогласование между биологическим и социальным временем [21]. Социальный джетлаг отражает разницу между индивидуальным циркадным ритмом и внешними требованиями, связанными с графиком труда, учёбы и социальной активности. Исследования показывают, что высокая выраженность социального джетлага ассоциирована с ухудшением субъективного самочувствия, повышенной утомляемостью и ростом воспринимаемого стресса [18; 21].

С аналитической точки зрения социальную десинхронизацию можно рассматривать как хронический стрессогенный фактор низкой интенсивности, который действует не эпизодически, а постоянно. В отличие от острых стрессоров, социальный джетлаг не всегда осознаётся субъектом как источник стресса, однако приводит к накоплению функционального напряжения и истощению ресурсов саморегуляции. Это согласуется с положениями ресурсной теории стресса, согласно которой длительная утрата или недовосстановление ресурсов повышает вероятность снижения стрессоустойчивости даже при умеренных требованиях среды [15].

С позиций транзакционной модели стресса социальная десинхронизация может усиливать субъективную оценку повседневных требований как чрезмерных, снижая ощущение контроля над ситуацией и доступности ресурсов совладания [17].

В условиях хронического дефицита сна и нарушенного ритма восстановления возрастает вероятность того, что нейтральные или умеренные нагрузки будут восприниматься как более стрессогенные. Таким образом, хронотип и социальный джетлаг могут опосредованно влиять на когнитивную оценку ситуации и формирование стрессовых реакций.

Отечественные исследования подтверждают значимость хронотипических различий для процессов психофизиологической адаптации и устойчивости к стрессу. Показано, что лица с вечерним хронотипом при жёстко регламентированном режиме деятельности чаще демонстрируют признаки функционального напряжения и снижения адаптационных возможностей [8]. В работах, посвящённых социальной десинхронизации, подчёркивается, что несоответствие биологических и социальных ритмов усиливает негативное влияние профессиональных нагрузок и может выступать фактором хронического стресса [9].

Таким образом, хронотип в условиях социальной десинхронизации целесообразно рассматривать как значимый биопсихологический фактор стрессоустойчивости личности. Его влияние реализуется не напрямую, а через систему опосредующих механизмов, включающих качество сна, эффективность восстановительных процессов, сохранность ресурсов саморегуляции и особенности когнитивной оценки повседневных требований. Данный аналитический ракурс позволяет по-новому взглянуть на индивидуальные различия в устойчивости к стрессу и создаёт основу для разработки дифференцированных подходов к профилактике хронического стресса.

Возрастной аспект хронотипических различий стрессоустойчивости (обзорно). Анализ хронотипических особенностей стрессоустойчивости целесообразно дополнять учётом возрастной динамики циркадной регуляции. Современные исследования показывают, что хронотип не является статичной характеристикой и претерпевает закономерные изменения в онтогенезе.

В подростковом и раннем взрослом возрасте наблюдается смещение в сторону вечернего хронотипа, тогда как в более зрелых возрастных периодах происходит постепенный сдвиг в сторону утренности [13; 19]. Данная динамика определяет различия в степени социальной десинхронизации и, соответственно, в потенциальной нагрузке на адаптационные ресурсы личности.

Возрастные различия в стрессоустойчивости обусловлены не только биологическими изменениями, но и трансформацией психологических и социальных факторов. В зрелом возрасте стрессоустойчивость в большей степени опирается на накопленный опыт совладания и сформированные механизмы саморегуляции, однако одновременно возрастает риск хронического напряжения вследствие сочетания профессиональных и семейных ролей [1; 5]. В этом контексте даже умеренная социальная десинхронизация может приобретать дополнительную стрессогенную значимость, снижая эффективность восстановления.

Таким образом, влияние хронотипа на стрессоустойчивость может проявляться неодинаково в разных возрастных группах, что подчёркивает необходимость дифференцированного подхода к анализу данной взаимосвязи. Учёт возрастного фактора позволяет более точно интерпретировать индивидуальные различия в устойчивости к стрессу и повышает прогностическую ценность исследований хронотипических особенностей адаптации [13; 21].

Выводы

Проведённый теоретико-аналитический обзор позволяет рассматривать стрессоустойчивость личности как динамическую характеристику, формирующуюся во взаимодействии когнитивных, эмоциональных и биологических механизмов регуляции. Современные подходы подчёркивают, что устойчивость к стрессу определяется не только интенсивностью внешних требований, но и субъективной оценкой ситуации, доступностью ресурсов и эффективностью восстановительных процессов [15; 17].

Анализ показал, что хронотип является значимым биопсихологическим фактором, способным опосредовать уровень стрессоустойчивости личности в условиях социальной десинхронизации. Рассогласование между биологическим и социальным временем, описываемое феноменом социального джетлага, может выступать хроническим стрессогенным фактором, способствующим истощению ресурсов саморегуляции и снижению адаптационных возможностей [18; 21]. В этом контексте хронотип оказывает влияние на стрессоустойчивость не напрямую, а через качество сна, эффективность восстановления и особенности когнитивной оценки повседневных нагрузок.

Минимальный анализ возрастного аспекта показал, что возрастная динамика хронотипа и изменение конфигурации адаптационных ресурсов могут модифицировать характер взаимосвязи между хронотипическими особенностями и стрессоустойчивостью. Это подчёркивает целесообразность дальнейших эмпирических исследований, направленных на изучение хронотипических особенностей стрессоустойчивости личности в разновозрастных группах и разработку дифференцированных профилактических и коррекционных подходов.

Литература:

1. Александровский Ю. А. Психосоциальные аспекты стресса и адаптации // Журнал неврологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. 2019.
2. Ананьев Б. Г. Человек как предмет познания. Л.: Изд-во ЛГУ, 1968.
3. Бодров В. А. Профессиональный стресс. М.: ПЕР СЭ, 2000.
4. Бодров В. А. Психологический стресс: развитие и преодоление. М.: ПЕР СЭ, 2006.
5. Борисенков М. Ф. Биологические ритмы и адаптация человека. М.: Наука, 2015.
6. Дьяков С. И. Стрессоустойчивость студентов: парадигма субъектной самоорганизации личности // Психология. Психофизиология. 2016.
7. Карвасарский Б. Д. Клиническая психология. СПб.: Питер, 2010.
8. Китаев-Смык Л. А. Психология стресса. М.: Наука, 2009.
9. Конопкин О. А. Общая способность к саморегуляции как фактор субъектного развития // Вопросы психологии. 2004. № 2.
10. Куликов Л. В. Психогигиена личности: вопросы психологической устойчивости и психопрофилактики. СПб.: Питер, 2004.
11. Леонова А. Б. Психология стресса. М.: Юрайт, 2006.
12. Леонова А. Б. Психология стресса и совладания: современные направления исследований // Вестник Московского университета. Серия 14. Психология. 2018. № 2.
13. Моросанова В. И. Саморегуляция и индивидуальность человека. М.: Наука, 2010.
14. Моросанова В. И. Индивидуальные особенности осознанной саморегуляции произвольной активности человека // Вестник Московского университета. Серия 14. Психология. 2010. № 1.
15. Психология саморегуляции в XXI веке / под ред. В. И. Моросановой. М.; СПб.: Нестор-История, 2011.
16. Рагозин О. Н., Севостьянова Е. В. Хронотип как фактор психофизиологической адаптации и стрессоустойчивости // Сибирский психологический журнал. 2020.
17. Севостьянова Е. В., Борисенков М. Ф. Социальный джетлаг и адаптационные возможности личности // Психология. Журнал Высшей школы экономики. 2021.
18. Хаснулин В. И. Хронотип и здоровье человека. Новосибирск: СО РАН, 2008.
19. Adan A., Archer S. N., Hidalgo M. P., Di Milia L., Natale V., Randler C. Circadian typology: A comprehensive review // Chronobiology International. 2012.
20. Antúnez J. M. Circadian typology is related to resilience and optimism in healthy adults // Chronobiology International. 2015.
21. Carver C. S., Connor-Smith J. Personality and coping // Annual Review of Psychology. 2010.
22. Cohen S., Kamarck T., Mermelstein R. A global measure of perceived stress // Journal of Health and Social Behavior. 1983.
23. Druiven S. J. M. et al. Chronotype changes with age: A systematic review // Journal of Affective Disorders. 2021.
24. Engel G. L. The need for a new medical model: A challenge for biomedicine // Science. 1977.
25. Folkman S., Moskowitz J. T. Coping: Pitfalls and promise // Annual Review of Psychology. 2004.
26. Gross J. J. The emerging field of emotion regulation: An integrative review // Review of General Psychology. 1998.
27. Hobfoll S. Conservation of resources theory: Its implication for stress, health, and resilience // Current Directions in Psychological Science. 2018.
28. Horne J. A., Östberg O. A self-assessment questionnaire to determine morningness–eveningness in human circadian rhythms // International Journal of Chronobiology. 1976.
29. Lazarus R. S., Folkman S. Stress, appraisal, and coping. New York: Springer, 1984.
30. McEwen B. S. Stress, adaptation, and disease: Allostasis and allostatic load // Annals of the New York Academy of Sciences. 1998.
31. Poon K. Mediating roles of sleep quality and resilience in the relationships between chronotypes and mental health symptoms // Scientific Reports. 2024.
32. Randler C. Chronotype and personality // Personality and Individual Differences. 2014.
33. Roenneberg T., Kuehnle T., Pramstaller P. P. et al. A marker for the end of adolescence // Current Biology. 2004.
34. Selye H. Stress without distress. New York: Lippincott, 1974.
35. Wittmann M., Dinich J., Merrow M., Roenneberg T. Social jetlag: Misalignment of biological and social time // Chronobiology International. 2006.