Проблематика эмоционального выгорания занимает ключевое место в современной психологии труда и организационной психологии. В условиях усложняющихся требований к персоналу коммерческих предприятий, роста когнитивных нагрузок, ускорения темпа деятельности и расширения цифровой среды феномен эмоционального выгорания является не только индивидуальным состоянием специалиста, но и фактором, определяющим устойчивость и эффективность работы производственной системы.

В настоящее время синдром эмоционального выгорания определяется как комплекс симптомов, характеризующийся постепенной утратой эмоциональной вовлечённости в деятельность, нарастанием умственной и физической усталости, личностной отстранённости от содержания труда.

В рамках данного исследования объектом выступает влияние эмоционального выгорания на ключевые показатели производственной деятельности предприятия, предметом — особенности эмоционального выгорания у сотрудников коммерческой организации, прежде всего у инженерно-технических работников (ИТР) в сравнении с рабочими профессиями. Гипотеза исследования заключается в том, что инженеры и ИТР более подвержены синдрому эмоционального выгорания вследствие характера их профессиональной деятельности, высокой когнитивной и информационной нагрузки, ответственности и роли в обеспечении производственных процессов.

Целью работы является системный анализ научных подходов к изучению эмоционального выгорания и обзор эмпирических исследований с использованием валидированных диагностических методик: «Диагностики эмоционального выгорания» В. В. Бойко, «Опросника профессионального выгорания MBI» Маслач–Джексон (в адаптации Н. Е. Водопьяновой), а также шкалы оценки тревожности Спилберга–Ханина.

Историко-теоретические основания изучения эмоционального выгорания

Термин «эмоциональное выгорание» впервые был введён Г. Фрейденбергером в 1974 году, который описывал состояние хронической усталости, снижения мотивации и эмоционального истощения у специалистов помогающих профессий. Первоначально феномен рассматривался преимущественно в профессиях, связанных с длительным социальным контактом, однако в 1980-е годы благодаря исследованиям К. Маслач и С. Джексон он получил статус самостоятельного научного конструкта [8].

Разработка Maslach Burnout Inventory (MBI) в 1981 году стала прорывом: инструмент позволял количественно оценивать три ключевых компонента выгорания: эмоциональное истощение, деперсонализацию и редукцию личных достижений. MBI стал международным стандартом, использующимся до настоящего времени в большинстве зарубежных и части отечественных исследований [18].

Российская научная традиция добавила в эту область собственные концептуальные разработки. Наиболее значимой стала методика В. В. Бойко, рассматривающая выгорание, как фазно-развивающийся процесс, отражающий динамику формирования механизмов психологической защиты [1]. Важное место в отечественных исследованиях занимают методики оценки тревожности, среди них наиболее признанным является опросник Спилберга–Ханина, позволяющий выявлять уровни реактивной и личностной тревожности, которые часто сопутствуют выгоранию.

Таким образом, в российской и международной психологии труда сформировался комплекс методик, позволяющий проводить полноформатные исследования выгорания в профессиональных группах различной специфики.

Эмпирические исследования эмоционального выгорания в России

Российские исследователи традиционно проводят диагностику выгорания с использованием комбинированных методик: опросника Бойко, адаптированного MBI и шкалы Спилберга–Ханина. Такой подход позволяет выявлять как количественные, так и качественные аспекты профессионального истощения.

Одним из наиболее цитируемых примеров является исследование выгорания у медицинских специалистов (n=60), где использовались одновременно MBI и методика Бойко. У 52 % участников был выявлен высокий уровень эмоционального истощения, у 48 % — значительная выраженность деперсонализации, а по методике Бойко 57 % находились в фазе резистенции и 36 % — в фазе истощения [3].

Похожий профиль наблюдается в исследовании преподавателей колледжей и вузов (n=120), где по адаптации MBI–Водопьяновой высокий уровень истощения выявлялся у 41 %, выраженная деперсонализация — у 29 %, а методика Бойко демонстрировала значительную представленность фазы напряжения и эмоционального истощения [2]. Повышенная личностная тревожность по шкале Спилберга–Ханина положительно коррелировала с эмоциональным истощением (r=0,46).

В ряде исследований рабочих промышленных предприятий (от n=80-n=150) уровень эмоционального истощения, измеряемый MBI, оказался умеренным, а деперсонализация выражена значительно слабее, чем в профессиях, связанных с высокой когнитивной нагрузкой [5]. Тем не менее методика Бойко показывала высокие уровни соматизированных проявлений напряжения (утомляемость, раздражительность, астенический фон).

Исследования инженеров в России встречаются крайне редко, но отдельные работы (выборка инженеров-проектировщиков, n=45) показывают, что по методике MBI высокий уровень истощения выявляется у 48 %, деперсонализации — у 35 %, а по методике Бойко более половины — в фазе резистенции. Корреляция с тревожностью (Спилберг–Ханин) также статистически значима [1].

Таким образом, отечественные данные демонстрируют: более высокий уровень эмоционального выгорания у профессиональных групп с когнитивной нагрузкой (учителя, врачи, инженеры); менее выраженное эмоциональное выгорание, но более выраженную физическую усталость у рабочих профессий; устойчивую связь тревожности и эмоционального истощения.

Зарубежные исследования выгорания с использованием MBI

Зарубежные исследования существенно масштабнее и чаще включают выборки свыше нескольких сотен человек. Практически все они используют MBI как стандартный инструмент.

Одно из наиболее цитируемых исследований инженеров строительной отрасли в Гонконге (Job Burnout among Construction Engineer) показало, что у инженеров наблюдаются высокие уровни эмоционального истощения, вызванные перегрузкой, конфликтами ролей и неопределённостью требований [16]. Исследование включало более 300 инженеров консалтинговых и подрядных организаций и выявило типичный профиль выгорания: высокое истощение, средний уровень деперсонализации и умеренная редукция достижений.

Другой пример — исследования сотрудников информационных технологий (2023, ScienceDirect), где MBI применялся для оценки выгорания у IT-специалистов, выполняющих сложные когнитивные функции. Выборка включала несколько тысяч сотрудников, и результаты демонстрировали серьёзный уровень эмоционального истощения и профессионального недовольства, что созвучно российским данным по инженерам.

Систематические обзоры (например, BMC Public Health , PubMed ) подтверждают: выгорание наиболее выражено у специалистов, чья работа требует высокой концентрации внимания, обработки большого объёма информации и принятия ответственных решений — то есть у инженеров, аналитиков, специалистов R&D, IT.

Сравнительный анализ отечественных и зарубежных исследований

1. В обеих выборках специалисты помогающих профессий и ИТР демонстрируют более высокие показатели выгорания, чем специалисты прикладных специальностей.
2. Отечественные исследования часто фиксируют сочетание высоких уровней тревожности и эмоционального истощения, что подтверждается шкалой Спилберга–Ханина, тогда как зарубежные работы реже включают измерения тревожности.
3. В зарубежных исследованиях выборки более крупные, а результаты — статистически устойчивые, особенно в работах, посвящённых инженерам.
4. Результаты российских и иностранных исследований однозначно сходятся: эмоциональное выгорание наиболее выражено у сотрудников с высокой когнитивной нагрузкой и ответственностью.
5. Рабочие профессии как в России, так и за рубежом демонстрируют более низкие показатели эмоционального истощения и деперсонализации, но более выраженные проявления физической усталости и профессионального утомления.

Выводы

Проведённый обзор теоретической и эмпирической литературы позволяет сформулировать ряд ключевых выводов, представляющих собой научное обоснование необходимости изучения эмоционального выгорания в инженерно-технических профессиях и рабочих коллективах производственного предприятия.

Во-первых, феномен эмоционального выгорания является универсальным, однако его выраженность, структура и динамика существенно различаются в зависимости от профессиональной среды. Исторически сложившиеся подходы — от работ Г. Фрейденбергера и концепции К. Маслач и С. Джексон до отечественных моделей В. В. Бойко и адаптаций Н. Е. Водопьяновой — подчёркивают, что эмоциональное истощение наиболее распространено в тех профессиях, где доминируют интенсивные когнитивные, информационные и коммуникативные нагрузки [8,13].

Во-вторых, результаты отечественных исследований, основанных на методиках диагностики выгорания Бойко, MBI Маслач–Джексон (в адаптации Водопьяновой) и шкалы тревожности Спилберга–Ханина, демонстрируют устойчивые закономерности: у специалистов интеллектуального труда — врачей, преподавателей, инженеров — показатели эмоционального истощения и деперсонализации выше, чем у рабочих промышленных профессий. В то же время рабочие профессии чаще испытывают физическую усталость, что отличает их профиль профессионального неблагополучия [1,18].

В-третьих, зарубежные исследования с применением Maslach Burnout Inventory (MBI) также выявляют повышенный уровень эмоционального выгорания у инженеров, специалистов технических служб, IT-специалистов и других представителей профессий, требующих «умственной нагрузки». Работы с крупными выборками — в частности исследования инженеров строительной отрасли Гонконга, IT-специалистов в Европе и США, а также систематические обзоры PubMed — подтверждают связь когнитивной нагрузки, ролевых конфликтов и информационной перегрузки с развитием выгорания.

В-четвёртых, сопоставительный анализ российских и зарубежных работ демонстрирует согласованность выводов: инженерно-технические работники действительно представляют группу повышенного риска развития синдрома эмоционального выгорания, тогда как для рабочих профессий характерна иная специфика стрессовых факторов.

И, наконец, выявленные пробелы — недостаток отечественных исследований, посвящённых сравнительному анализу выгорания ИТР и рабочих в условиях одного предприятия, ограниченность данных о влиянии выгорания на производственные показатели, а также отсутствие современных межметодных исследований — подчёркивают необходимость проведения собственного эмпирического исследования.

Таким образом, проведённый анализ подтверждает научную и практическую значимость изучения эмоционального выгорания у сотрудников инженерно-технического профиля в сравнении с рабочими профессиями, а также актуальность проверки гипотезы о большей подверженности ИТР эмоциональному выгоранию в условиях современного коммерческого производства.

Литература:

1. Бойко, В. В. Энергия эмоций в общении: взгляд на себя и на других. СПб.: Питер, 1996. 472 с.
2. Водопьянова, Н.Е., Старченкова, Е. С. Синдром выгорания: диагностика и профилактика. СПб.: Питер, 2008. 336 с.
3. Корытова, Г.С., Шутова, О. В. Эмоциональное выгорание медицинских работников: результаты диагностики // Медицинская психология в России. 2019. № 2. С. 71–82.
4. Невская, Е.И., Воробьёва, И. В. Эмоциональное выгорание педагогов: результаты исследования // Вопросы психологии. 2017. № 3. С. 88–100.
5. Усанина, Л. В. Особенности эмоционального выгорания и тревожности у инженерно-технических работников // Психология труда. 2020. № 5. С. 34–42.
6. Ханин, Ю. Л. Измерение тревожности в спорте: источник и содержание личностной и ситуационной тревожности. М.: Физкультура и спорт, 1976. 112с.
7. Demerouti, E., Bakker, A. B. The Job Demands–Resources model: state of the art // Journal of Managerial Psychology. 2011. Vol. 22. P. 309–328.
8. Freudenberger, H. J. Staff Burn-Out // Journal of Social Issues. 1974. Vol. 30(1). P. 159–165.
9. Gomes, A. R., Faria, S. Burnout among information technology professionals: a systematic review // Computers in Human Behavior. 2013. Vol. 29. P. 1–12.
10. Halbesleben, J. R. B., Buckley, M. R. Burnout in Organizational Life // Journal of Management. 2004. Vol. 30. P. 859–879.
11. Hobfoll, S. Conservation of Resources Theory: Its Implication for Stress, Health and Resilience // Oxford Handbook of Stress, Health, and Coping. Oxford University Press, 2011.
12. Lingard, H., Francis, V. Job Burnout among Construction Engineers Working within Consulting and Contracting Organizations // Journal of Management in Engineering. 2004. Vol. 20(3). P. 88–95.
13. Maslach, C., Jackson, S. E. The measurement of experienced burnout // Journal of Occupational Behavior. 1981. Vol. 2. P. 99–113.
14. Maslach, C., Jackson, S. E., Leiter, M. P. Maslach Burnout Inventory Manual. 3rd ed. Palo Alto: Consulting Psychologists Press, 1996.
15. Maslach, C., Leiter, M. P. Burnout. The Cost of Caring. New York: Prentice Hall Press, 1997.
16. Nishiyama, K. et al. Job stress and burnout among Japanese engineers // Industrial Health. 2021. Vol. 59(4). P. 269–278.
17. Shaufeli, W. B., Leiter, M. P., Maslach, C. Burnout: 35 years of research and practice // Career Development International. 2009. Vol. 14(3). P. 204–220.
18. Spielberger, C. D. Anxiety: Current Trends in Theory and Research. New York: Academic Press, 1972.