Автор: Дегтярева Инна Валерьевна

Рубрика: Филология

Опубликовано в Молодой учёный №12 (23) декабрь 2010 г.

Статья просмотрена: 61 раз

Библиографическое описание:

Дегтярева И. В. Когнитивная природа языковой модальности в становлении языковой картины мира (на материале пословиц урду и английского языков) // Молодой ученый. — 2010. — №12. Т.1. — С. 170-173.

Каждому этноязыковому коллективу присуща национально-специфическая мыслительная деятельность, которая приводит к формированию единственной в своём роде, неповторимой языковой картине мира.

Понятие «картина мира» впервые рассматривается в трудах Л.Витгенштейна, посвящённых исследованиям в области философии и логики. По мнению учёного, мышление имеет речевой характер и является деятельностью со знаками[1].

В лингвистике этот термин появился благодаря Л.Вайсбергу. «В языке конкретного сообщества, писал он, − живёт и воздействует духовное содержание, сокровище знаний, которое по праву называют картиной мира конкретного языка»[2; с. 250].

Но одним из первых лингвистов, кто обратил внимание на национальное содержание языка и мышления, отмечая, что «различные языки являются для нации органами их оригинального мышления и восприятия» был В. фон Гумбольдт [3;с. 324]. По В. фон Гумбольдту «Язык – орган, образующий мысль, следовательно, в становлении человеческой личности, в образовании у неё системы понятий, в присвоении ей накопленного поколениями опыта языку принадлежит ведущая роль» [4;с.78].

Языковая картина мира в современном понимании – это «общекультурное достояние нации, она структурирована, многоуровнева. Именно языковая картина обусловливает коммуникативное поведение, понимание внешнего мира и внутреннего мира человека. Она отражает способ речемыслительной деятельности, характерной для той или иной эпохи, с её духовными, культурными и национальными ценностями»[5;с.296].

В исследованиях по когнитивной лингвистике принято различать языковую картину мира и концептуальную картину мира и общепринятым является положение о несовпадении этих картин, при этом подчёркивается глобальность, объёмность последней. Концептуальная картина мира как совокупность определённым образом организованных концептов значительно шире и богаче языковой картины мира, поскольку сведения о мире кодируются не только вербально, но и невербально. Концептуальная картина мира – феномен более сложный, чем языковая картина мира, которая вторична по отношению к концептуальной картине мира: национальный язык «живёт» в концептуальной сфере[6; с. 101].

Языковая картина мира выполняет две функции:

1)обозначает основные элементы концептуальной картины мира;

2)эксплицирует средствами языка концептуальную картину мира.

Как известно, пословицы являются одним из языковых способов экспликации определённых этических норм, «кодекса морально-нравственных правил, оценок бытия»[7; с. 15], которые в конечном итоге отражаются в языковой картине мира данного этноязыкового сообщества.

Во многих языках пословицы выражают мораль в виде категорического императива, например в английском языке:

Don’t swap horses in the middle of the stream ‘ Не меняй коней посредине речки’[8; с. 81].

Don’t put the cart before the horse. ‘Не ставь телегу перед лошадью’ [8;с. 79].

Исключением в этом плане, на наш взгляд, является язык урду. Рассматривая пословицы в словаре ‘Feroz-ul lughaat’ [9], можно заметить, что в большинстве случаев, формальное выражение пословиц представлено в сослагательном наклонении (в субъюнктиве). Например:

Aaee aam jaaeelebiidaa‘Хочешь сбить манго – пожертвуй палкой’

Bhore bhulaaee saanjh ghar aaoe o bhuule naakehlaaoe‘бук. Нельзя укорять человека за ошибку, совершённую им, но быстро исправленную ’[9]

Как известно, языковая модальность – одна из тех языковых универсалий, которая присутствует во всех языках мира. Анализ природы и функции модальности способствуют выявлению языкового мышления человека в целом. Наивная картина мира, создаваемая в рамках языка, которая сохраняется и обновляется в культуре и традиции, представляет собой не только систему образов и представлений, но и определённую структуру мира. Если лексика языка выражает образно-аксиологическую составляющую картины мира, то грамматика отвечает за структурные характеристики пространства текста, порождаемого языковой личностью.

В рамках динамично развивающейся когнитивной лингвистики языковая модальность приобретает особое значение. Модальность традиционно определяется как «выражение говорящим отношения к описываемой им ситуации»[10; с.303-304]. Существование определённой и обязательной позиции говорящего по отношению к высказыванию соответствует основному тезису когнитивной лингвистики об интерпретативном характере языкового мышления, когда человек не «отражает» в своих словах окружающую действительность, а представляет её сквозь призму своего восприятия под определённым углом. Интерпретативный характер языкового мышления предполагает существование лингвистических универсалий, производных от лингвокреативной деятельности. Среди подобных универсалий грамматическая категория модальности приобретает важнейшее значение в процессе речепорождения. Следовательно, языковая модальность является не дополнительным, вторичным признаком высказывания, а фундаментальной основой реализации речевой деятельности.

В аспекте когнитивной лингвистики модальность − это необходимость для говорящего «позиционировать» себя по отношению к языковому миру, который он создаёт. Любой речевой акт − это создание говорящим новой уникальной «языковой» реальности, не совпадающей ни с «объективной» реальностью, ни с множеством других языковых миров, т.е. с другими текстами.

Общая когнитивная стратегия языковой модальности – выражение отношения высказывания к действительности – включает в себя три основных аспекта осмысления внеязыковой действительности:

а) реально/нереально;

б) положительно/отрицательно;

в) утвердительно/вопросительно/побудительно.

Все эти три аспекта неразрывно связаны между собой. Например, императив, в большинстве случаев, содержит в себе скрытое косвенное отрицание реальности события. Для выражения побудительного предложения употребляется не только императив, но и другие наклонения, «дублирующие» это сегмент осмысления действительности. В данном случае имеет место вторичная номинация на грамматическом уровне. Так, субъюнктив в урду обнаруживает потенциал для вторичной номинации. Например:

Jis kaa khaaee is kaa gaaee‘Чей хлеб ешь, тому и хвалу воздавай’ [9].

Zaamnnahove baap kaa, ey zaamanii ghar baap kaa ‘Если хочешь иметь хорошего друга, не давай ему в долг’ [9].

Субъюнктив в данном случае подчёркивает «заклинательный» характер этого вида императивного побуждения – объект воздействия пассивен, он отстранён от языковой ситуации, ничего не знает о ней, воздействие происходит помимо его воли.

Это наклонение в урду употребляется для выражения самых разнообразных значений: необходимость, приказ, цель, желание, возможность, сравнение, пожелание и т.д. Примечательно, что в языке дакхини, который был занесён в Южную Индию мусульманскими правителями в ходе завоевания ряда территорий Деканского полуострова, и на основе которого начал оформляться язык урду «как литературный стиль хиндустани», субъюнктив содержал в себе такую же разнообразную семантику, более того он совпадал с семантикой индикатива (изъявительного наклонения) [11]. Но в современном языке такой омонимии не наблюдается.

Когнитивная структура индикатива заключается в описании создаваемой человеком языковой вселенной, реальности, в центре которой он находится. Когнитивный смысл субъюнктива противоположен реальному миру. Эти два наклонения интерпретируют реальность и ирреальность, («бытие-небытие», «мир-антимир»).

Как уже говорилось, развитие языка урду было результатом контакта между индусской и мусульманской устно-разговорной и литературной традициями, т.е. произошёл синтез двух культур. Но «мусульманская культура никогда не могла полностью видоизменить индусскую культуру»[12; с. 320]. Высокий уровень индийской цивилизации способствовал тому, что завоеватели тех или иных областей страны сами попадали под мощное влияние местной культуры. С другой стороны, взаимодействие этнических групп обогащало индийскую цивилизацию, создавало для неё различные дополнительные стимулы, так, к примеру, появилось понятие «индийский ислам»[12; с. 423]. Индийский менталитет никогда не терял контакт с иррациональным, считая его очень важным, сохраняя гибкий баланс между разумом и мистикой, традиционным и новым. Таким образом, именно субъюнктив, интерпретирующий ирреальность, стал формой выражения вторичной грамматической номинацией побуждения в пословицах на урду.

Когнитивная смысл императива отличается от индикатива и субъюнктива. Он выполняет креативную функцию. Он переводит ирреальность в реальность. Ведь любой императив также содержит в себе скрытое отрицание. А императив с эксплицитно выраженным отрицанием даёт свободу действий делать всё, кроме того, что запрещено. «То, что переходит из небытия в бытие, должно стать явью здесь и сейчас».

Также императив не проявляет потенциал вторичной номинации. Формы императива всегда обозначают только императив. Например:

Don’t look a gift horse in the mouth. ‘Не заглядывай даренному коню в рот’ [8; с. 75].

Look before you leap. ‘Посмотри, прежде чем прыгнуть’[8; с. 189].

Однако, согласно функциональной грамматике, модальность, формально выраженная императивом, в пословицах передаёт «обобщённое побуждение», которое «рассчитано «на всех к кому это может относиться», во всех случаях постоянно: «любой всегда так должен поступать». Тот, кто произносит подобную сентенцию, как бы передаёт обобщённый опыт человеческого поведения»[13; с. 86] .

Западная формулировка этических норм в категорическом императиве берёт своё начало с античной традиции. Так, знаменитые мудрецы Древней Греции предписывали правила поведения людей: «Почитай старших», «Обуздывай гнев» (Хилон), «Спеши угодить родителям» (Фалес), «О богах говори: они есть» (Биас) и т.д[ 14; с. 181].

На наш взгляд, английские пословицы, представленные императивом, выражают главное в западном менталитете – достижение поставленной цели. Тогда как для восточного менталитета, главное значение придаётся процессу достижения поставленной цели, что подтверждается высказыванием из знаменитого этического текста древней Индии «Бхагавадгиты»: «Твоим делом должно быть действие, а не результат»[15; с. 369].

Итак, в заключении можно сделать следующие выводы:

1.      Пословицы − это один из способов выражения специфических черт этнической ментальности, которая положена в основу языковой картины мира.

2.      Языковая модальность, формально выраженная наклонениями, содержит в себе когнитивную природу, т.к. «именно в грамматике отражены основные человеческие концепты, а грамматические категории создают базу для их структурализации» [16; с. 69].

3.      Один из основных (центральных) семантических признаков императива – это побуждение к действию, но в пословицах собственно императивное действие переходит к обобщённому значению необходимости и целесообразности всегда поступать определённым образом. Так, из центральной зоны семантического поля императив переходит в периферийную зону.

4.      Вторичная номинация на грамматическом уровне свойственна субъюнктиву. Так, формы сослагательного наклонения помимо собственной семантики могут выражать семантику императива.

5.      Что касается пословиц в английском языке, то большей частью они выражены категорическим императивом. В английской языковой картине мира таким образам отражается западный менталитет, направленный на достижение поставленной цели, менталитет рационализма и планирования.

6.      Пословицы с семантикой побуждения, приказа, необходимости в урду, в основном, выражены формами субъюнктива. В картине мира языка урду таким образом отражается восточный менталитет, который и по сей день сохраняет баланс между реальным и ирреальным, разумом и мистикой, традиционным и новым.

 

Литература:

1.        Вингенштейн Л.Философские работы. Ч.1. М., 1994

2.        Радченко О.А. Язык как миросозидание. Лингвофилософская концепция неогумбольдтианства, М., 1997, Т.1

3.        Гумбольдт В.фон. Язык и философия культуры. М.: Прогресс, 1985

4.        Гумбольдт В.фон. Избранные труды по языкознанию. М., 1984

5.        Маслова В.А. Введение в когнитивную лингвистику. М.: Флинта, Наука, 2007

6.        Гришаева Л.И. Введение в теорию межкультурной коммуникации/Л.И.Гришаева, Л.В.Цурикова, Воронежский гос.ун-т. – Воронеж, 2004

7.        Телия В.Н. Основные постулаты лингвокультурологии// Филология и культура: Материалы II Международной конференции/ Отв.ред. Н.Н.Болдырев; редкол. Е.С.Кубрякова и др.: В 3ч. Ч.III. Тамбов: Изд-во ТГУ им. Г.Р.Державина, 1999

8.        Английские и русские пословицы и поговорки в иллюстрациях, М.: Просвещение, 1995

9.        Maolaviy Ferozuddin, Feroz-ul lughaat, Ejukeishnl publishing haaus Dehlii, 1997 (на урду).

10.    Модальность//Языкознание. Большой энциклопедический словарь. М., 1998

11.    Шаматов А.Н. Классический дакхини (Южный хиндустани XVII в.), М.: Наука, 1974

12.    Луния Б.Н. История индийской культуры с древних веков до наших дней, М., Изд.-во ин. лит.-ры, 1960

13.    Бондарко А.В. Теория функциональной грамматики, темпоральность, модальность. Л., 1990

14.    Всё об этикете. Книга о нормах поведения в любых жизненных ситуациях. Ростов н/Д.: Феникс, 1995

15.    Бэшем А. Чудо, которым была Индия. М.: Наука, 1977

16.    Тихонова Н. Концепт в системе современных лингвистических представлений //Семантика языковых единиц: Докл. VI Междунар.науч.конф. Т.1.- М., 1998, с.67-69

Основные термины (генерируются автоматически): языковой картины мира, языковой картине мира, картина мира, Языковая картина мира, Концептуальная картина мира, картину мира, концептуальную картину мира, языковая модальность, языковой модальности, языковая картина мира, Похожая статья, концептуальной картине мира, неповторимой языковой картине, мира языка урду, языкового мышления, становлении языковой картины, Наивная картина мира, природа языковой модальности, русской языковой картине, когнитивной лингвистики.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос