На такой феномен как самоубийство человечество стало обращать внимание с начала появления цивилизации. Как самостоятельный термин в русском языке «самоубийство» появился в «Лексиконе треязычном» в 1704 году. Он толковался как «homicidum mann Propria cedes manu propria», то есть наступление смерти человека в результате его собственных действий по убийству самого себя.
В период существования Древней Руси, а именно до принятия христианства жёны не хотели жить дольше своих мужей. Они считали это бесчестием семьи и сжигали себя на костре. Н. М. Карамзин полагал, что «сие варварское обыкновение было введено славянами для отвращения тайных мужеубийств» [1].
С принятием христианства на Руси на протяжении долгого времени ответственность за деяния, связанные с причинением самому себе смерти, содержалась лишь в законах, устанавливаемых церковью.
Факт отрицательного отношения в Российском государстве прослеживается в древних грамотах церковного законодательства. В Древнерусском государстве после 988 года самоубийство становится страшным преступлением против Бога и тяжким грехом, а самоубийца — носителем зла и грешником.
В уставных и княжеских грамотах содержатся первые упоминания о доведении до самоубийства. В них определялись взаимоотношения церковной и светской властей при распределении сфер их ведения. Так, в статье 24 краткой редакции Устава князя Ярослава Мудрого закреплено положение, в соответствии с которым под страхом церковного наказания запрещалось родителям выдавать замуж (женить) детей. «Аже девка не восхочеть замуж, а отець и мати силою дадут, а что створить над собою, отець и мати епископу в вине, а истор има платити. Тако же и отрок» [2].
Двинская уставная грамота 1398 года вслед за Русской Правдой содержала ответственность за самоубийство. Как и в Русской Правде первым видом суда являлся «суд в душегубстве». Под ним (душегубством) понималось, помимо убийства, самоубийство. Принадлежал такой суд князю и целом не отличался от суда по Русской Правде.
Первым светским законом, где указывалось преступление, связанное с самоубийством, стал Воинский устав 1716 года. Статья о самоубийстве появилась в воинском артикуле № 164. «Ежели кто сам себя убьет, то подлежит тело его палачу в бесчестное место отволочь и закопать, волоча прежде по улицам или обозу, дабы, смотря на то, другие такого беззакония над собой чинить не отваживались» [3]. Относилось данное положение только здоровых лиц. Без сомнения, целью такой нормы являлось запугивание других лиц для предупреждения самоубийств.
В начале XIX века проект судебной реформы Михаила Сперанского, составленный при содействии Людвига Генриха фон Якоба, профессора права в университете Галле, предложил предавать покушавшегося на самоубийство как помешавшегося в разуме излечению в больнице, а по излечении предавать церковному покаянию. Такие положения демонстрировали представление о том, что самоубийца является психически нездоровым лицом.
Известным нормативно-правовым актом первой половины XIX века являлось Уложение о наказаниях уголовных и исправительных, утвержденное в 1845 году и вступившее в силу 1 мая 1846 года. Закон имел юридическую силу вплоть до революции 1917 года. Вышеуказанное Уложение фактически декриминализовало самоубийство. За самоубийство или покушение на него теперь следовало не уголовное наказание, а гражданские и церковные последствия [4].
Только психически здоровые лица подлежали ответственности за самоубийство с 1885 года. Теперь лицо, которое лишило себя жизни в состоянии невменяемости, самоубийцей не считалось.
В России, начиная со второй половины XIX века, изменяется уголовно-правовая оценка самоубийства. Этому во многом способствовали труды русских учёных-юристов, а также видных правоведов Западной Европы. Среди отечественных можно выделить работы И. Я. Фойницкого. В одной из них он доказывал, что уголовно наказуемым, даже с позиций христианской религии, может быть только лишение жизни другого лица, ибо в заповеди «не убий» речь идет не о самоубийстве [5].
Ответственность за способствование самоубийству предусматривало Уголовное уложение 1903 года (статья 462). Под способствованием в данном случае понималось предоставление средств для совершения самоубийства. Также ответственность наступала за подговор к самоубийству лица, не достигшего 21 года или заведомо не способного понимать свойства и значение им совершаемого или руководить своими поступками, и за содействие самоубийству таких лиц советами или указаниями, доставлением средств, или устранением препятствий.
В российской истории только с 1917 года самоубийство и покушение на самоубийство перестало рассматриваться как преступление. Однако это не повлекло декриминализации действий лиц, спровоцировавших самоубийство.
Литература:
- Карамзин Н. М. История государства Российского. М.: Наука, 1985. Т. 12. С. 65.
- Российское законодательство X — XX веков. М.: Юридическая литература., 1984. Т. 1. С. 169.
- Полное собрание законов Российской Империи. Т. 5: «Устав военный: воинские артикулы», глава 19, статья 164.
- Уколова Ю. А. Проблемы квалификации доведения до самоубийства как преступного деяния: Автореф. дис.... канд. юрид. наук. М., 2008.
- Фойницкий И. Я. Курс уголовного права. Часть особенная. СПб., 1890. С. 11.
