Библиографическое описание:

Ялтырь В. Д., Ялтырь М. В. Субъект — объект // Молодой ученый. — 2016. — №7. — С. 1200-1203.



В настоящее время не требует доказательства то огромное значение, которое приобрела сопоставительная лингвистика в развитии теории и практики перевода, в обеспечении межъязыковой и межкультурной коммуникации. С каждым годом человечество ощущает все большую потребность в обмене информацией на самых различных уровнях и по самым разным областям человеческой деятельности. Никогда раньше этот обмен не получал такого размаха. Расширение политических, экономических, научных и культурных контактов между странами предполагает и стимулирует неуклонное возрастание роли перевода, а следовательно, и теории перевода как науки, обеспечивающей адекватный перевод во всех его проявлениях.

Данная статья посвящена, главным образом, привитию студентам, изучающим французский язык, навыков адекватного понимания синтаксиса и семантики французских предложений с инфинитивом после глаголов восприятия и поисков оптимальных средств в русском языке для перевода этих предложений. Учитывая множество теоретических работ, посвященных этой латинской конструкции, мы не станем в этой статье углубляться в исследование ее синтаксического статуса. Ограничимся только некоторыми вопросами, связанными с переводом и пониманием некоторых из способов перевода с целью выявления их адекватности оригиналу. В частности, нас интересуют способы передачи субъекта инфинитива, который в некоторых работах рассматривается как дополнение глагола восприятия.

Рассмотрим несколько примеров:

1) J'ai entendu dire à M. de Bussy et à son médecin, M. Rémy, que...

2) Combien souvent elle avait entendu dire à petite mère...

При необходимости перевести эти предложения и аналогичные им по синтаксическому построению можно предположить, что ничего сложного здесь нет: «Г-ну де Бюсси и его врачу говорили, что»..., равно, как и «Как часто она слышала, что Маменьке говорили, что»..., и с каким удивлением мы читаем в переводе:

1) Я слышал от господина де Бюсси и от его лекаря господина Реми, что...

2) Сколько раз слышала она от маменьки...

Таким образом, формы à M. de Bussy и à son médecin, а также à petite mère, предназначенные во французском языке для выполнения грамматической функции косвенного дополнения, на самом деле таковыми не являются, поскольку обозначают не адресата действия, выраженного во французском языке глаголом «dire» и подразумеваемого в русском языке, а его субъекта: «от господина де Бюсси и от его лекаря господина Реми», и «от маменьки». То есть, господин де Бюсси и его лекарь, а также маменька что-то говорили. Иногда такая форма, используемая для выражения субъекта инфинитива, вполне может создать некоторое непонимание, особенно для изучающих французский язык. Возьмем предложение «Quand madame Bovary était partie il essayait de hasarder timidement, et dans les mêmes termes, une ou deux des plus anodines observations qu'il avait entendu faire à sa maman». Можно понять, что Шарль позволил себе делать кому-то те же замечания, которые, как он слышал, делались кем-то его матери. Только более широкий контекст позволяет увидеть реальную ситуацию, которая соответствующим образом передается в переводе: «После отъезда матери он робко пытался повторить в тех же выражениях какое-нибудь самое безобидное ее замечание». Т. е. замечания делались не его матери, на что наводит нас форма косвенного дополнения «à sa maman», а его матерью. Аналогичное явление мы наблюдаем и в предложении «Je crus entendre dire au capitaine que mon père était un homme que l'on menait par le bout du nez». Взятое изолированно, это предложение также содержит в себе двусмысленность, поскольку дает почву для двоякого понимания: а) кто-то сказал капитану, что... и б) капитан сказал кому-то, что.... Только в контексте переводчик находит выраженную автором мысль: «Мне послышалось, что капитан отзывался о моем отце, как о человеке»..., т. е. не капитану говорили, а капитан говорил о моем отце..

Вышедшая в 2007 г. в издательстве Sélection du Reader's Digest SA «L'essentiel du français sans fautes», рассматривая согласование причастия прошедшего времени, если за ним следует инфинитив, анализирует такие примеры:

1) Les hommes que j'ai vus chasser, но

2) Les sangliers que j'ai vu chasser.

Почему эта странность, спрашивают авторы и дают такое объяснение:

1) Прямое дополнение глагола «voir», это «que», замещающее собой «Les hommes» (кого я видел охотящимися? — «Les hommes». Прямое дополнение является одновременно субъектом глагола в инфинитиве (Кто охотится? — «Les hommes»).

Следовательно мы имеем дело с предписанным правилами согласованием причастия прошедшего времени «vu» с прямым дополнением в препозиции.

2) Прямое дополнение глагола «voir» не «que», замещающее «диких кабанов», а глагол «chasser» в инфинитиве (Я видел что? — chasser les sangliers.). Следовательно, прямое дополнение стоит после глагола «voir» и остается неизменным.

Таким образом, согласование причастия авторы этого труда ставят в зависимость от того, является ли местоимение «que» дополнением глагола восприятия (1) или дополнением инфинитива (2).

Что авторы этого труда прямое дополнение глагола восприятия считают одновременно и субъектом инфинитива, отсылает нас к первой части нашей статьи: к предложной форме cубъекта инфинитива.

Кстати, нужно отметить, что многие исследователи при определении синтаксической функции этого члена предложения используют термин «субъект». Прямое дополнение — это «прямое дополнение», а вот вместо подлежащего — «субъект». Для французов это одно слово: «sujet», но как быть с русскими терминами? Очевидно, что мы прибегаем к слову «субъект», когда не можем назвать член предложения подлежащим, хотя он и выполняет логическую функцию субъекта действия.

Но во французских конструкциях, построенных по модели «глагол восприятия + инфинитив», помимо приведенных уже нами двух форм субъекта действия, выраженного инфинитивом («à qui» и «que») есть еще несколько других, которые также ожидают своего толкования:

 On entend chanter la Marseillaise par les détenus.

 On l'a vu rôder rue d'Offremont.

 Pierre les entend chanter.

Вернемся, однако, к примеру «Les hommes que j'ai vus chasser» и согласимся с мнением авторов, что «que» является дополнением глагола восприятия, в данном случае — глагола «voir». На наш взгляд, закономерно спросить, а какую функцию, в таком случае, выполняет инфинитив «chasser»? Les hommes que j'ai vus — здесь все понятно. Но что, появление в этой конструкции еще и инфинитива ничего не изменяет в синтаксических связях предложения? У нас есть подлежащее — «je», есть предикат — «ai vus», есть прямое дополнение — «les hommes». Что же тогда «chasser»? И почему вдруг тот же инфинитив chasser, но в примере «Les sangliers que j'ai vu chasser» вдруг становится дополнением? Значит, все дело в семантике, в смысле предложения. Если считать, что люди могут быть только субъектом глагола «chasser», то тогда люди охотятся, и если считать, что кабаны — объект глагола «chasser», то тогда охотятся на кабанов. Но вполне можно представить ситуацию, когда охотятся и на людей. Как быть тогда? И еще: дикие кабаны не охотники, но если представить себе, что люди охотятся на волков, которые, в свою очередь могут быть охотниками, то как быть тогда. Вот те же два примера, но с волками:

1) Les hommes que j'ai vus chasser, (я видел, как люди охотились или явидел, как на людей охотились) но

2) Les loups que j'ai vu(s?) chasser (я видел волков, которые охотились или явидел, как на волков охотились).

Можем ли мы и в этом случае с той же определенностью утверждать, что компонент «les loups» является прямым дополнением инфинитива «chasser»? А что мешает нам считать его прямым дополнением глагола

«voir» и субъектом инфинитива «chasser»? И как в подобном случае нам быть с согласованием причастия?

Чувствуется какая-то погрешность в рассуждениях авторов «L'essentiel du français sans fautes», но надо подумать, в чем она.

Впрочем, та же погрешность наблюдается и в работах многих отечественных и зарубежных романистов (См. работы таких авторов, как П.Лярус, М. Грос, З.Вагнер и Ж.Пэншон, Е. А. Реферовская и А. К. Васильева и др.), считающих группу инфинитива с его субъектом дополнением глагола восприятия. В справочнике по французскому языку Ролана Элюера (Roland Eluerd «La langue française pour tous. Lettré. Références»: Editions rue des écoles, Paris, 2008) на стр.127, посвященной инфинитиву, мы читаем: " После глаголов восприятия, движения агент инфинитива является прямым дополнением главного глагола. «Je vois les reflets d'une aurore dont je ne verrai pas se lever le soleil» (Chateaubriand). Je ne verrai pas le soleil». Получается, что Для Шатобриана не было разницы, сказать ли «Je vois les reflets d'une aurore dont je ne verrai pas se lever le soleil», или «Je ne verrai pas le soleil».

Мы говорим «погрешность», потому что «занозой в глазу» остается все-таки синтаксическая функция инфинитива. Можно, конечно пренебречь этим компонентом при установлении синтаксических связей в предложении, спрятать, как говорится, «голову в песок».

Однако нам представляется гораздо более продуктивным рассмотрение следующих конкретных соображений:

1) учитывая, что все глаголы чувственного восприятия являются прямо-переходными, следующая за ними инфинитивная группа занимает зависимую позицию прямого дополнения;

2) между инфинитивом и его субъектом прослеживаются такие же связи, как и связи в так называемых «Infinitifs de narration, или infinitifs historiques», т. е. связи между подлежащим и его сказуемым, а именно: а) субъект инфинитива выражен субъектом глагола восприятия; б) грамматическое время зависимого инфинитива выражается грамматическим временем глагола восприятия, т. е. в наличии оба условия предикативности этой группы;

3) имея в зависимой позиции предикативную группу, мы определяем ее как придаточное предложение;

4) имея в составе сложного предложения зависимое предложение, связанное с главным предложением без связующих элементов, мы определяем такое сложное предложение как бессоюзное сложное предложение.

Очень хотелось бы найти аргументы, дискредитирующие эти соображения.

А пока, может быть, следует вернуться к распространенной в эпоху классицизма развернутой конструкции, типа:

1) Les hommes que j'ai vus qui chassaient.

2) Les sangliers que j'ai vu qu'on chassait.

Во всяком случае, такая конструкция снимала экивоки.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle