Введение

Ойконимия — важный раздел ономастики, занимается изучением происхождения, развития, структуры и значения названий населенных пунктов. «В ней отражаются важнейшие этапы истории материальной и духовной культуры создавшего ее народа и проявляются языковые закономерности, в связи с чем ойконимия представляет интерес для исследования как историко-географический материал и как лингвистический источник» [2, с. 7]. Это своеобразный «язык земли», на котором написаны судьбы поколений, особенности хозяйствования, культурные контакты и этнические процессы. Данное исследование посвящено ойконимам Белгородской области.

Изучение ойконимов конкретного региона приобретает особую значимость, так как позволяет реконструировать историю через призму языка. Особенно это актуально для пограничных территорий, каковой является Белгородская область, расположенная на историческом стыке Руси и Дикого поля, а впоследствии — на границе русских и украинских этнокультурных ареалов. Её ойконимы — это сложный сплав, в котором переплелись географические термины, названия, данные первыми служивыми поселенцами, отголоски пребывания иных народов и яркие диалектные особенности южнорусской речи.

Целью данного исследования является комплексный лингвокультурологический анализ ойконимов Белгородской области. Это подразумевает не просто перечисление и классификацию названий, но и выявление глубинных связей между словом, историческим фактом и культурным смыслом.

Задачи исследования:

1. Рассмотреть теоретические основы ойконимии.
2. Выявить и систематизировать основные группы белгородских ойконимов по способам их словообразования.
3. Проанализировать мотивационные основы ойконимов (то, что легло в основу названия) и классифицировать их по семантическим признакам.
4. Проследить, как через конкретные названия населенных пунктов отражаются ключевые аспекты истории и культуры Белгородского края: военная история засечной черты, хозяйственный уклад, природная среда, межэтнические взаимодействия.

Актуальность выбранной темы не вызывает сомнений. В условиях современного мира важно сохранять и изучать уникальное культурное наследие малой родины. Его изучение способствует формированию региональной идентичности, даёт богатый материал для понимания сложных процессов формирования русского языка в его многообразии.

Объект исследования — совокупность названий населенных пунктов (городов и сёл) Белгородской области.

Предмет исследования — лингвокультурологические характеристики белгородских ойконимов, включая их этимологию, словообразовательную структуру, первоначальную семантику и связь с историко-культурным контекстом региона.

В процессе работы были использованы следующие методы исследования:

— теоретический анализ научной литературы по ономастике, диалектологии и истории Белгородского края;

— сравнительно-сопоставительный метод для выявления общих и уникальных черт белгородской ойконимии;

— этимологический анализ, направленный на установление происхождения и первоначального значения названий;

— словообразовательный анализ для определения моделей, по которым создавались ойконимы;

— классификация и систематизация собранного материала по различным основаниям;

— лингвокультурологическая интерпретация, позволяющая раскрыть культурно-историческую информацию, заложенную в названиях.

Теоретическая часть. Ойконимия как источник истории и культуры

Чтобы понять ценность ойконимов как исследовательского материала, необходимо осознать, что любое название населенного пункта, особенно возникшее естественным путём в народной среде, никогда не бывает случайным. Оно всегда мотивировано, то есть имеет в своей основе какой-либо признак, который показался первым жителям или наблюдателям наиболее важным, заметным или характерным.

Белгородская область, как уже отмечалось, имеет уникальную историю. Её современная территория в XVI–XVII веках стала ареной масштабного переселения, связанного с созданием Белгородской засечной черты — мощной оборонительной линии на южных рубежах Российского государства. Для её охраны и хозяйственного освоения сюда направлялись «служилые люди»: стрельцы, пушкари, казаки, драгуны. Они прибывали в основном из центральных районов России, принося с собой северо-восточные (рязанские, тульские, орловские) говоры. Одновременно, особенно после воссоединения Украины с Россией в 1654 году, началось активное переселение на свободные земли украинских казаков и крестьян, которых здесь называли «черкасами». Они принесли элементы украинского языка и культуры. (Рис. 1)

Рис. 1. Карта Белгородской области

В результате на территории края сложился чрезвычайно пёстрый и динамичный языковой ландшафт. Учёные определяют речь региона как «региолект» — неоднородное языковое образование, где сосуществуют и взаимодействуют литературная норма, городское просторечие, сельские говоры, представляющие собой смешение южнорусских и украинских черт, а также различные переходные формы. Именно эта сложная, «пограничная» лингвистическая ситуация и стала основой, в которой формировалась местная ойконимия.

Таким образом, подходя к анализу названия какого-либо села Белгородской области, мы должны задавать себе ряд вопросов: Какое слово или имя легло в его основу? Какую реалию жизни оно обозначало? Какой суффикс или способ сложения был использован для превращения нарицательного в имя собственное? Ответы на эти вопросы позволяют сделать выводы не только о языке, но и о тех, кто этот язык использовал: чем они занимались, на что обращали внимание в окружающем ландшафте, откуда пришли и с кем контактировали. В этом и заключается суть лингвокультурологического подхода: рассмотрение языкового факта как неотъемлемой части культуры народа.

Практическая часть. Анализ ойконимов Белгородской области

На основе изучения научных источников и краеведческих материалов можно выделить несколько ключевых групп ойконимов Белгородской области, каждая из которых по-своему раскрывает историю и культуру края.

1. Ойконимы — памятники военной колонизации края

Наиболее яркая и узнаваемая группа названий напрямую связана с первыми страницами истории Белгородчины как порубежного края. Поселения, основанные служилыми людьми, часто получали названия, указывающие на род войск или характер службы их первых жителей. Однако здесь проявляется важная локальная особенность. В отличие от, например, Тульской области, где встречаются названия-существительные Пушкари, Стрельцы, в Белгородской области утвердилась модель, где такое наименование оформляется как прилагательное среднего рода, согласованное со словом «село». Так возникли ойконимы с. Пушкарное, с. Стрелецкое, с. Драгунское, с. Казацкое. Эта грамматическая форма, возможно, отражает изначальный способ обозначения в речи: «Мы живём в [селе] Пушкарном», что и закрепилось как официальное название. Село Сторожевое также входит в этот ряд, указывая на сторожевой пост. Эти названия — живые свидетельства героической эпохи строительства оборонительных черт и освоения Дикого поля [4].

2. Гидронимические основы в ойконимии

Очень многие населённые пункты получили свои имена от рек, ручьёв, озёр или особенностей водоёмов, около которых они были основаны. Это самый естественный и распространённый способ наименования. Посёлок городского типа Ракитное , ныне районный центр, обязан своим названием реке Раките.

Образование происходит по стандартной модели: основа гидронима (Ракит-) + суффикс прилагательного -н-, а затем субстантивация (превращение прилагательного в существительное): Ракита → Ракитное (село). По абсолютно аналогичной модели образованы названия сёл Меловое (от меловых холмов или речки с меловой водой) и Задорожное (расположенное за дорогой, вероятно, от какого-то ориентира).

Интересны случаи, когда в основе лежит не литературное, а диалектное название природного объекта. Например, хутор Караешный (Алексеевский район) и село Караичное (Шебекинский район). Их основой являются диалектные слова «караишник» или «караич», которые обозначают криворослый, низкорослый лес, часто осинник или ивняк [4]. Таким образом, название сразу даёт представление о характере местности, где было основано поселение — в негустом, кривом лесу.

3. Ойконимы — описатели местности и ландшафта

Эта обширная группа названий служит своего рода «кратким географическим справочником». Они фиксируют наиболее заметные природные особенности, которые бросались в глаза поселенцам. Так, названия с. Кущино и с. Гущино происходят от слов «куща» и «гуща» (гущина, гущаной и пр. см. густой) [1], означающих густые заросли, чащу, дремучий лес. Это прямо указывает на то, что в прошлом эти места были сильно залесены, и селения возникали среди лесных массивов.

Не менее выразительно название с. Фощеватово (встречается в нескольких районах). Оно образовано от диалектного фонетического варианта слова «хвощ» — «фощ» [4]. В южнорусских говорах распространено произношение «хвощ» как «фощ» или «хвост» как «фост». Разрастания хвоща, трудноискоренимого растения, стали заметным ориентиром и дали имя селу. Причём в разных районах это название оформилось по-разному: где-то как Фощеватово (средний род), а где-то как хутор Фощеватый (мужской род, согласованный со словом «хутор»).

Особую подгруппу составляют сложные (бинарные) ойконимы, которые особенно подробно описывают местность. Они часто образуются путём синтаксического сложения двух основ. Например, с. Лесное Уколово. Яркими примерами являются названия, включающие указание на растительность и форму рельефа: пос. Зеленый Остров, пос. Красный Остров (здесь «остров» — диалектное слово, означающее не речной остров, а лесную рощу посреди степи или луга), х. Липовый Лог, х. Дубовая Балка . В названии х. Зелёный Гай используется украинское слово «гай» (южн.тамб. дуброва, роща, чернолесье; небольшой отъемный листвяный, не хвойный лес, особенно в низменных местах, в лугах [1]. Помета в словаре В. И. Даля «южн.» может указывать на украинское влияние.

4. Отантропонимические ойконимы: люди в географических названиях

Одна из самых многочисленных групп — названия, образованные от личных имён, фамилий или прозвищ основателей, владельцев или первых жителей поселения. Это универсальный способ, но в Белгородской области он имеет своё разнообразие.

Названия могут восходить к фамилиям помещиков или первопоселенцев. Город Шебекино происходит от слободы, основанной крепостными подполковника Ивана Денисовича Шибеко, чья фамилия в местном «акающем» произношении звучала как Шебека. Село Долбино — от прозвища Долбия (плотник, тот, кто долбит), которое дало фамилию Долбин. По утверждению Кошарной С. А., Сайненко Ю. В., в таких ойконимах могут быть запечатлены уже исчезнувшие из современного языка слова, например: село Долбино Белгородского района БО. Долбня — «колотушка, чекмарь, род большого деревянного молота или чурбан с вытесанною рукоятью, трамбовка» [6] _; «долбня, долбуза, долбеха, долбешка, долбовня ж.колотушка, чекмарь, род большого деревянного молота или чурбан с вытесанною рукоятью, трамбовка) [1] _. Отсюда возникло прозвище Долбня — «работник по дереву, плотник» (родств. глаголу долбить), давшее начало фамилии Долбин, от которой впоследствии произошло название селения Долбино» [3, с. 98].

«В основе села Строкино может лежать прозвище Строка, которое в диалектах имело множество значений: от «бойкий, хитрый человек» до названия овода или стрекозы». [3, с. 98]

Интересна история названия с. Храново. Одна из версий связывает его с прозвищем Хран, которое могло произойти от диалектного глагола «хоронить» в значении «прятать» или от существительного «хран» в значении «буян, забияка» [3]. Такое прозвище затем превратилось в фамилию Хранов, а от неё — в название села.

Модели образования таких ойконимов очень продуктивны. Используются суффиксы -ов(о)/-ев(о), -ин(о): Титово, Шидлово, Гущино, Кущино . Широко распространена модель с суффиксом -к(а), образующим названия сёл от фамилий на -ов/-ев или -ин: Титовка, Борисовка, Шидловка, Курасовка, Шеньшиновка. Последний пример, Шеньшиновка, особенно показателен. Скорее всего, оно происходит не прямо от фамилии Шеншин, а от притяжательного прилагательного «Шеньшинов» (то есть принадлежащий Шеншиным), с добавлением суффикса -к-.

5. Ойконимы — хранители архаичной и диалектной лексики

Изучение белгородских ойконимов — это погружение в мир слов, многие из которых уже вышли из активного употребления или сохранились только в диалектах. Они являются бесценным материалом для лингвистов. Например, село Уколово. Современному человеку сложно связать его с каким-либо понятием. Однако в диалектах слово «укол» имело, среди прочих, значение «мера земли, надел, тягло» (Уколово — от антропонима или термина «укол» — надел земли («укол» (муж. род) означает «пай, часть, доля» , а в вологодских говорах — «мера земли») [1]. Таким образом, Уколово могло означать «селение, расположенное на определённом земельном наделе» [1].

Целый пласт ойконимов содержит прилагательное «красный». В названиях пгт. Красная Яруга, с. Красное, с. Красный Колодезь, с. Красный Куток это слово употреблено не в современном цветовом значении и не в политическом контексте ХХ века. Здесь используется его древнее, первоначальное значение — «красивый, прекрасный, ясный, парадный» (красивый. От краса, красный) [6].

Красная Яруга — значит «красивая балка (овраг)», Красный Колодезь — «хороший, чистый колодец». Эти названия фиксируют эстетическое восприятие местности нашими предками.

Краевед Б. И. Осыков отмечает широкую распространённость в области слова «яр» ( яруга — юж. овраг, росточь, глубокая водороина, крутобокая лощина. Яруг — тул. яруга, овраг, буерак; || ручей в овраге, ключ, родник. Доп. к « Опыту »: Яруга –1) Роща, растущая на острове. 2) Лог, покрытый лесом. Ворон. 3) Овраг, поросший лесом. Гринченко ( Сл. укр. мови ): Яруга — большой овраг, лог) [1]; (крутой обрыв, овраг) и его диалектного дублета «яруга» [5]. От этих апеллятивов образован целый ряд поэтичных названий: Красная Яруга, Большая Яруга, Долгая Яруга, Проезжая Яруга. Каждое из них не просто называет населённый пункт, но и даёт его краткую характеристику.

6. Сложные ойконимы как отражение межэтнических контактов

Некоторые составные названия особенно ярко свидетельствуют о сложной этнокультурной истории региона. Классический пример — село Илёк-Пеньковка. Это бинарное название состоит из двух разнородных частей. Первая — Илёк — неславянского, тюркского происхождения. Это название реки, на которой стоит село. Учёные считают, что оно может восходить к тюркским словам со значением «дикая коза, косуля» или «летнее пастбище» [5]. Это говорит о том, что до прихода славян эти земли могли использоваться кочевыми или полукочевыми тюркскими народами. Вторая часть — Пеньковка — имеет славянское, связанное со словом «пенька», «конопля» (польск. рiеnkа) [6]. Вероятно, эту часть названия принесли с собой черкасские (украинские) переселенцы. Таким образом, в одном названии застыла память о разных эпохах и разных народах.

Аналогичную информацию несёт и название Илёк-Кошары . Если «Илёк» — тюркизм, то «Кошары» — слово, общее для восточнославянских языков, означающее помещение для овец, овчарню. Это указывает на один из традиционных видов хозяйства в этих местах — овцеводство. Само слово «кошара/кашара» (новорос. — овечий завод, всё заведение для приплода в степях овец) [1], также является частым элементом местной топонимии (например, район Кашары в Белгороде).

Выводы

Проведённое исследование позволяет сделать обоснованный вывод о том, что ойконимическая система Белгородской области представляет собой уникальный и богатейший лингвокультурный феномен. Это не просто список названий на карте, а сложноорганизованный текст, написанный поколениями жителей края на особом «языке земли». Расшифровка этого текста даёт ключ к пониманию глубинных процессов, сформировавших исторический облик Белгородчины.

Во-первых, ойконимы выступают как достоверные исторические документы. Они неоспоримо подтверждают факт военной колонизации края в XVI–XVII веках, фиксируя в названиях селений род войск первых поселенцев (Пушкарное, Стрелецкое). Они свидетельствуют о волнах переселенцев из разных регионов России и Украины, что отражается в словообразовательных моделях и диалектной лексике.

Во-вторых, они являются ценным источником по истории хозяйства. Названия сообщают нам о том, что люди занимались не только охраной границы, но и земледелием, животноводством (Кошары), бортничеством, выращивали конкретные культуры (Пеньковка — конопля). Они описывают угодья, которые осваивались: леса (Кущино, Гущино, Дубовая Балка), специфические участки степи (Остров — роща), речные долины.

В-третьих, ойконимия — это сокровищница языка. Она сохранила для нас архаичные значения слов («красный» в смысле «красивый»), редкие диалектизмы («караишник», «укол» в значении надела, «остров» как роща), фонетические особенности местных говоров («фощ» вместо «хвощ»). Она демонстрирует живые процессы словообразования и взаимодействия разных языковых традиций (русской и украинской), а также сохранила следы более древних языковых слоёв (тюркские гидронимы типа Илёк).

Наконец, в-четвёртых, через ойконимы проявляется культурный код и менталитет предков. Выбор мотива для названия показывает, что было важно для человека: безопасность (Сторожевое), красота места (Красная Яруга), характер растительности, имя основателя. Традиция называть селения по фамилиям отражает значение личности и рода в народном сознании.

Таким образом, изучение белгородской ойконимии — это важная работа по восстановлению исторической памяти и культурной идентичности региона. Каждое название, от крупного города до маленького хутора, — это часть общей мозаики, рассказывающей о том, кто мы и откуда пришли. Сохранение этих названий, изучение их происхождения и популяризация знаний о них — задача не только учёных, но и всех, кто интересуется прошлым и настоящим своего края.

Литература:

1. Даль, В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: в 4 т. — М.: Русский язык — Медиа, 2003. — URL: https://www.slovardalja.net/ (дата обращения: 05.12.2025).
2. Жиленкова И. И. Ж 72 Топонимы Белгородской области (системный лингвоанализ названий населенных пунктов): учеб. пособие по лингвокраеведению. Изд. 2-е / И. И. Жиленкова. — Белгород: ИД «Белгород», 2012. — 124 с.7.
3. Жиленкова, И. И. Исследование названий населенных пунктов Белгородской области // Опыт аспектного анализа регионального языкового материала (на примере Белгородской области). Коллективная монография. — Белгород: ИПК НИУ «БелГУ», 2011. — С. 98.
4. Кошарная, С. А., Сайненко, Ю. В. Белгородская ойконимия в лингвокультурологическом осмыслении // Мир науки. Социология, филология, культурология. — 2022. — Т. 13. — № 1. — URL: https://sfk-mn.ru/PDF/15FLSK122.pdf (дата обращения: 23.11.2025).
5. Осыков, Б. И. Сёла Белгородской области: Энциклопедическое издание. — Белгород: Константа, 2012. — 436 с. — URL: https://search.rsl.ru/ru/record/01006564093 (дата обращения: 10.12.2025).
6. Фасмер, М. Этимологический словарь русского языка: в 4 т. / пер. с нем. О. Н. Трубачёва. — М.: Астрель-Аст, 2003. — URL: https://rusyaz.niv.ru/doc/etymological-dictionary/index.htm (дата обращения: 05.12.2025).