Введение

6 января 2025 года Индонезия была принята в БРИКС в качестве полноправного члена [1]. Это событие открыло путь к перестройке торгово-экономических связей Индонезии со странами объединения (включая Россию) и поставило научную проблему: как членство в БРИКС повлияет на объёмы и структуру двусторонней торговли, характер инвестиционных потоков и валюту взаимных расчётов [4]. Рассматриваются первые краткосрочные эффекты и прогнозируются изменения на горизонте 3–5 лет [11].

В рамках исследования выдвинуто несколько гипотез:

1. Ускорение товарооборота с членами БРИКС — за счёт снижения транзакционных издержек и устранения барьеров, что приведёт к росту объёмов торговли [4].
2. Рост расчётов в национальных валютах — с опорой на механизмы «Нового банка развития» (НБР) и совместные платёжные системы, уменьшая зависимость от доллара США [9].
3. Перераспределение торговых потоков — усиление сотрудничества в обрабатывающей промышленности и цифровой экономике между Индонезией и странами БРИКС, с изменением структуры экспорта/импорта [5].

Ниже приводится аналитический обзор, подтверждающий или опровергающий эти гипотезы, с опорой на доступные данные и первые наблюдения после вступления Индонезии в БРИКС.

1. Торговый оборот: рост объёмов и изменение структуры

Общий рост торговли. Ещё до вступления было очевидно значение стран БРИКС для Индонезии: в 2024 г. совокупный товарооборот Индонезии с государствами БРИКС оценивался примерно в 150 млрд долл. [6]. Для сравнения, это около четверти всего внешнеторгового оборота Индонезии, что подчёркивает роль блока как ключевого торгового партнёра [4]. С вступлением в БРИКС индонезийское руководство рассчитывает расширить эти объёмы — как заявлено, увеличение торговли с партнёрами по БРИКС рассматривается как один из факторов достижения амбициозной цели роста ВВП на 8 % в год (текущий рост 5 %) [6].

Первые эффекты. Уже в первые месяцы после объявления о членстве наблюдался всплеск двусторонней торговли с отдельными странами БРИКС. Наиболее заметный пример — торговля с Россией: в первом квартале 2025 года товарооборот между Россией и Индонезией вырос примерно на 40 % по сравнению с предыдущим годом [3]. По словам президента В. Путина, за первые четыре месяца 2025 г. двусторонняя торговля увеличилась на 40 %, причём особенно выросли поставки российской пшеницы в Индонезию и индонезийской агропродукции в Россию [3]. Это свидетельствует о смене торговых потоков: Индонезия начала закупать больше российского зерна (воспользовавшись его ценовой доступностью из-за переориентации России на новые рынки в условиях санкций [4]), а Россия — больше индонезийских товаров (например, тропическое масло, каучук и др.) [4]. В апреле 2025 г. стороны подписали меморандум, открывающий индонезийский рынок для российской мясной продукции, сертифицированной по стандарту халяль [8], что также вписывается в общую тенденцию углубления торговых связей.

Структура экспорта и импорта. Основу индонезийского экспорта в страны БРИКС составляют сырьевые и аграрные товары: пальмовое масло, уголь, природный газ, каучук, а также текстиль [6]. Эти товары особенно востребованы на рынках Китая, Индии и других развивающихся экономик [4]. Импортирует же Индонезия из БРИКС преимущественно машины и электронику, необходимые для промышленности, а также химическую продукцию (удобрения, нефтехимию) [4]. После вступления в БРИКС ожидается усиление данной специализации: например, Бразилия может нарастить поставки продовольствия и сельскохозяйственных технологий, Китай — промышленного оборудования и электронных компонентов, Индия — фармацевтики и IT-услуг [4]. В то же время Индонезия рассчитывает расширить сбыт своих основных товаров на гигантском рынке БРИКС с населением более 3 млрд человек [5]. Уже сейчас Китай — крупнейший торговый партнёр Индонезии, опережающий даже США и Японию (объём торговли с КНР превышает совокупный объём с США и Японией) [4]. Тем не менее, другие связи внутри БРИКС имеют пространство для роста. Например, Индия, являясь 4-м по величине торговым партнёром Джакарты, может увеличить импорт индонезийского угля и пальмового масла, а также экспорт своих товаров и услуг в ЮВА [4]. Россия, как показано выше, нарастила импорт агропродукции и участвует в энергетических проектах, а ЮАР и новые члены (например, страны Ближнего Востока) могут усилить нишевые направления торговли (золото, алмазы, нефтепродукты и пр.) [11].

Влияние барьеров и соглашений. Сама по себе платформа БРИКС не является зоной свободной торговли, поэтому формального обнуления тарифов между Индонезией и другими членами не произошло автоматически [4]. Однако политическое сближение в рамках блока стимулировало заключение отдельных соглашений. В частности, в 2025 г. Индонезия завершила переговоры о свободной торговле с Евразийским экономическим союзом (ЕАЭС) во главе с Россией [7]. По заявлению Минпромторга РФ, соглашение с ЕАЭС покроет 93 % номенклатуры торговли между сторонами, фактически устранив пошлины почти на все товары [8]. Ожидается подписание этого соглашения до конца 2025 года [7]. По оценкам, FTA с ЕАЭС позволит увеличить экспорт России в Индонезию на 300 млн долл. (в т. ч. +200 млн по промышленным товарам и +100 млн по сельхозтоварам) за счёт беспошлинных поставок удобрений, автомобильной техники, древесных материалов, шин и др. [8]. Индонезия, в свою очередь, получит льготный доступ на рынки России и других стран ЕАЭС для своего пальмового масла, кофе, каучука [7]. Помимо этого, ведётся работа над унификацией технических стандартов и облегчением таможенных процедур в двусторонней торговле [8]. Всё это подтверждает гипотезу о снижении барьеров: уже в марте 2025 товарооборот Индонезии с ЕАЭС достиг 1,6 млрд долл., что на 85 % больше, чем годом ранее — рост впечатляющий, отчасти обусловленный ожиданиями скорой реализации соглашения [7].

Однако важно отметить, что эффект членства сам по себе имеет ограничения. Эксперты указывают, что интеграция в БРИКС — скорее стратегический и политический шаг, чем улучшение экономической ситуации в краткосрочном периоде [4]. Внутри БРИКС на протяжении последнего десятилетия объёмы взаимной торговли росли неравномерно: основной драйвер — Китай (рост торговли КНР с партнёрами около 90 % за декаду), тогда как торговля между остальными парами стран увеличивалась в среднем лишь на 22 % [4]. То есть без прямых мер по либерализации торговли одного политического членства недостаточно для рывка [5]. Индонезия уже имела крепкие связи с Китаем и Индией, поэтому качественного скачка в этих направлениях может не произойти только благодаря вступлению [5]. Тем не менее, синергия от сотрудничества — через сделки, форумы, совместные проекты — вполне способна придать торговле дополнительное ускорение [11].

2. Инвестиционные потоки и промышленное сотрудничество

Членство в БРИКС повышает инвестиционную привлекательность Индонезии в глазах стран-участниц и предоставляет новые инструменты финансирования развития. Ключевую роль здесь играет Новый банк развития (НБР), созданный БРИКС. Став полноправным членом, Индонезия присоединилась к капиталу НБР [10]. По заявлению президента И. Прабово, сотрудничество с НБР поможет ускорить экономическую трансформацию страны [10]. Во время визита главы НБР Дилмы Руссефф в Джакарту было представлено несколько десятков индонезийских проектов для потенциального финансирования [10]. НБР уже выразил интерес к инвестициям в секторы возобновляемой энергетики, биотоплива и технологического развития Индонезии [11]. Это согласуется с приоритетами самой Индонезии, где остро нужна поддержка «зелёной» инфраструктуры и электроэнергетики [6]. Через НБР Джакарта надеется привлечь дешёвые долгосрочные кредиты без жёстких условий, в отличие от традиционных западных институтов [6]. Уже в 2024–2025 гг. НБР значительно нарастил кредитование проектов в странах БРИКС — объём выданных займов увеличился более чем на 30 % с начала 2024 г., причём значительная часть кредитов номинирована в нацвалютах (юанях, рупиях, реалах) [9]. Вероятно, вскоре мы увидим первые инфраструктурные проекты в Индонезии, финансируемые НБР на гибких условиях (например, строительство объектов зелёной энергетики, транспорта и пр.) [11].

Кроме многостороннего финансирования, статус БРИКС стимулирует прямые инвестиции со стороны государств-участников. В первую очередь, следует ожидать увеличение инвестиций из Китая — и без того крупнейшего инвестора в экономику Индонезии [4]. Китайские компании активно участвуют в проектах развития индустриальных парков, добычи и переработки никеля (для производства аккумуляторов), строительстве железных дорог (пример — высокоскоростная ж/д Джакарта–Бандунг) и др. [4]. Членство Индонезии в одном блоке с КНР укрепляет стратегическое партнёрство и может привлечь ещё больше китайского капитала в обрабатывающую промышленность и технологический сектор Индонезии [5]. Например, отмечается, что сотрудничество с Китаем обеспечит доступ к передовым технологиям и повысит эффективность реализации крупных проектов [4].

Индия — другой возможный источник инвестиций. Хотя индийский бизнес традиционно менее присутствует в Юго-Восточной Азии, формат БРИКС создаёт площадку для установления новых связей [11]. Не исключено участие индийских энергетических и IT-компаний в индонезийских проектах (например, в цифровизации госуслуг, разработке ПО, совместных стартап-инициативах) [5].

Россия также демонстрирует интерес к индонезийскому рынку. Помимо роста торговли, расширяется промышленное сотрудничество: несколько российских компаний локализуют производство в Индонезии или открывают там филиалы. К примеру, российский производитель грузовиков «КамАЗ» уже работает на индонезийском рынке, поставляя технику для нужд экономики, а в сфере цифровых технологий московская IT-фирма Softline анонсировала открытие офиса в Индонезии для продвижения своих продуктов и решений [13]. Российские компании видят огромный потенциал индонезийского цифрового рынка, одного из самых быстрорастущих в мире (оценочная стоимость цифровой экономики Индонезии может превысить 130 млрд долл. к 2025 г.) [6]. Таким образом, инвестиционные потоки из РФ могут пойти в инфраструктуру (энергетика, нефтегаз — например, обсуждаются совместные проекты на шельфе, где Индонезия нуждается в технологиях добычи), в переработку ресурсов (строительство нефтеперерабатывающих мощностей, производств удобрений, металлургии) и в IT/телеком [13].

Отдельно стоит упомянуть новых членов БРИКС из числа богатых государств. В 2024 г. к блоку присоединились ОАЭ, Саудовская Аравия, а также Египет, Иран, Эфиопия [11]. Ближневосточные партнёры уже активно инвестируют в Индонезию: например, суверенные фонды ОАЭ вложились в индонезийский фонд развития (INA) и в проект строительства новой столицы Нусантара [6]. В рамках расширенного БРИКС эта тенденция может усилиться. Совместные инвестиционные форумы, проводимые под эгидой БРИКС+, облегчат поиск проектов и заключение сделок [11]. Таким образом, география инвестиций для Индонезии расширяется — от традиционных восточноазиатских (Китай, Япония) и западных источников к партнёрам по Глобальному Югу [5].

Несмотря на широкие возможности, имеются и риски. Эксперты предупреждают, что чрезмерная зависимость от одного крупного инвестора (например, Китая) несёт угрозы потери экономической самостоятельности [5]. Индонезии важно выстраивать диверсифицированные инвестиционные связи внутри БРИКС, не ограничиваясь китайскими кредитами или проектами [11]. Кроме того, конкуренция между странами БРИКС за индонезийский рынок может возрасти. Китай и Индия, обладая схожими интересами в ЮВА, будут продвигать свои товары и компании, и индонезийскому бизнесу придётся конкурировать с мощными игроками на внутреннем рынке [5]. Необходимо тщательно оценивать условия инвестсоглашений, чтобы не оказаться в невыгодном положении [11]. Тем не менее, в целом вступление в БРИКС повышает профиль Индонезии для инвесторов всего мира как страны, интегрированной в крупный геоэкономический блок [4].

3. Расчёты в национальных валютах и финансовая интеграция

Одно из наиболее заметных направлений изменений — дедолларизация внешней торговли и переход на расчёты в национальных валютах. В рамках БРИКС последние годы идёт активный отказ от доминирования доллара США в межстрановых платежах [9]. По заявлениям российских официальных лиц, более 90 % взаимных расчётов России с партнёрами по БРИКС уже осуществляются не в долларах [9]. Это стало возможным благодаря ряду двусторонних соглашений: например, Россия–Китай и Россия–Индия значительно расширили использование юаней, рублей и индийских рупий во взаимной торговле, доведя долю нацвалют до 90 % и выше [9]. Китай в целом перевёл уже треть своего внешнеторгового оборота на расчёты в юанях, а Россия за 2024 год сократила использование доллара в экспортных контрактах с 43 % до 6 % [9]. Эти цифры демонстрируют серьёзный сдвиг в финансовой архитектуре БРИКС [4].

Для Индонезии, не сталкивающейся напрямую с санкциями, переход на национальные валюты тоже несёт выгоды [5]. Прямые расчёты, минуя доллар, снижают конверсионные расходы, курсовые риски и зависимость от политики ФРС США [11]. Сразу после вступления Джакарты в БРИКС начались переговоры между центробанками России и Индонезии о развитии межбанковского сотрудничества и переходе к взаимным расчётам в рублях и индонезийских рупиях [2]. Как отмечают специалисты, такие меры позволят снизить зависимость от доллара и минимизировать санкционные риски при торговле с Россией [2]. Ранее Россия успешно отладила механизмы обмена валютами и прямых расчётов с Китаем и Индией, теперь аналогичный сценарий планируется реализовать с Индонезией [2]. Вероятно, речь идёт о создании системы корреспондентских счетов между банками двух стран, соглашения о своп-линии рубль/рупия или использовании региональных валют (например, расчёты в китайских юанях как промежуточной валюте) [2]. В любом случае тренд понятен: доля нацвалют во взаимной торговле будет расти [9].

Помимо двусторонних шагов, БРИКС продвигает собственные инициативы в финансовой сфере. Разрабатывается совместная платёжная система BRICS Pay — аналог SWIFT, который должен соединить национальные системы участников [9]. Уже сообщается, что BRICS Pay связана с банками 75 стран и активно используется в Пекине и Москве [9]. Такая система облегчит мгновенные переводы в разных валютах блока, минуя западные платёжные коридоры [9]. Также обсуждается идея создания некой общей расчётной единицы (стабильной цифровой валюты, обеспеченной активами), которая могла бы использоваться во взаиморасчётах [4]. Хотя единая валюта БРИКС — дело отдалённого будущего, уже сейчас очевидна тенденция к цифровизации и интеграции платёжных инфраструктур [11]. Например, индонезийский опыт развития национальных платёжных систем и цифровых платежей может быть востребован: Индонезия продвинулась в использовании QR-кодов для расчётов, развитии финтех-стартапов, и обмен лучшими практиками с партнёрами (Индия, Китай, Бразилия) взаимовыгоден [6].

Необходимо отметить роль Нового банка развития и на этом направлении. НБР не только финансирует проекты, но и способствует использованию местных валют. Банк уже выпускает облигации в валютах стран БРИКС и выдаёт кредиты в них, поддерживая спрос [9]. Например, значительная часть кредитов, выданных НБР в 2024–2025 гг., номинирована в юанях, рупиях, реалах [9]. Саудовская Аравия (новый член БРИКС) в 2025 г. подписала соглашение с НБР о финансировании проектов, получая тем самым доступ к альтернативным ресурсам и постепенно отходя от доллара при расчётах за нефть [10]. Для Индонезии это сигнал к тому, что НБР может профинансировать проекты в рупиях, если того потребует ситуация, что обезопасит страну от валютных рисков [11]. Совместно развиваемая цифровая инфраструктура (включая возможности цифровых национальных валют, таких как ожидаемая цифровая рупия, юань и др.) также может облегчить взаиморасчёты [4].

Первичные результаты уже проявляются: после включения Индонезии в состав БРИКС состоялась серия встреч и консультаций, посвящённых финансовой интеграции внутри объединения [11]. Страны договорились расширять практику расчётов в нацвалютах и продвигать собственные платёжные системы [9]. Таким образом, можно уверенно утверждать, что гипотеза об увеличении доли расчётов в нацвалютах находит подтверждение — этот процесс уже идёт полным ходом по всему блоку и Индонезия активно к нему подключается [2]. В краткосрочной перспективе мы увидим рост доли рупии, юаня, рубля в двусторонней торговле, а в среднесрочной — возможно, практически полный отказ от доллара в расчётах между Индонезией и основными партнёрами по БРИКС (как это уже близко к реализации в триаде Россия–Китай–Индия, где свыше 90 % расчётов вне доллара) [9].

4. Перспективы на горизонте 3–5 лет

В среднесрочной перспективе (ближайшие 3–5 лет) членство Индонезии в БРИКС способно существенно переформатировать её внешнеэкономические связи. Ожидаются следующие тенденции:

– Дальнейший рост товарооборота. По мере углубления сотрудничества, двусторонняя торговля Индонезии со странами БРИКС будет расти опережающими темпами [6]. Если в 2024 г. объём составил 150 млрд долл., то к 2028–2030 г. эта цифра может увеличиться в 1,5 раза (до 225 млрд, по оценкам некоторых экспертов) [6]. Особенно бурно может расти торговля с новыми участниками — Ближним Востоком и Африкой — где сейчас объёмы невелики (например, торговля с Египтом, Эфиопией), но есть потенциал [11]. Структура торговли станет более диверсифицированной: помимо сырья и базовых товаров, увеличится доля торговли продукцией обрабатывающей промышленности и услугами [5]. Укрепление кооперации в производстве может привести к формированию цепочки добавленной стоимости внутри БРИКС — например, индонезийское сырьё (никель, резина) перерабатывается в Китае/Индии и затем взаимно поставляется готовая продукция [4]. Индонезия, обладая динамично растущим производственным сектором, сама станет экспортировать больше готовых изделий партнёрам (возможно, электронику сборки индонезийских заводов, автомобили локальной сборки и т. д.) [5]. Также вероятен скачок торговли в сфере цифровых услуг — например, экспорт индонезийских стартап-решений, финтех-услуг на рынки других стран БРИКС и наоборот [6].

– Инвестиционный бум и технологические альянсы. Через несколько лет мы можем увидеть реализованными крупные проекты с участием стран БРИКС. Например, совместные промышленные кластеры в Индонезии при участии Китая, России, Индии (в таких сферах, как нефтехимия, металлургия, производство удобрений) [11]. Цифровая экономика выйдет на новый уровень кооперации: создание центра исследований и разработок (R&D) БРИКС в Джакарте или другом городе для совместной работы инженеров из разных стран над AI, финтехом и др. [5]. Уже сейчас Индонезия — один из лидеров электронной коммерции в ЮВА (объём её цифрового рынка превышает 70 млрд долл.), а к 2025–2026 гг. прогнозируется рост до 130 млрд долл. [6]. В рамках БРИКС возможна интеграция платёжных систем (например, связка индонезийских цифровых кошельков с индийской UPI и бразильской Pix), что упростит трансграничную электронную торговлю [6]. Инвестиции из фондов БРИКС в индонезийские стартапы ускорят развитие технологий. За 3–5 лет Индонезия может стать региональным цифровым хабом, опирающимся на партнёрство по БРИКС [5].

– Изменение финансового ландшафта. Через несколько лет доля расчётов в долларах во внешней торговле Индонезии, вероятно, резко снизится [9]. Можно ожидать, что с ключевыми партнёрами (Китаем, Индией, Россией, странами Персидского залива) расчёты будут преимущественно в национальных валютах или альтернативах (юань, дирхам, рубль, рупия) [4]. Если сейчас доллар доминирует, то к 2030 г. его доля может стать менее 50 % (вполне реалистичный сценарий, учитывая текущие тренды) [11]. НБР к тому времени, возможно, профинансирует десятки проектов в Индонезии, вложив десятки миллиардов долларов (в эквиваленте) в её экономику — это создаст основу для долгосрочного роста [10]. В случае успешной работы BRICS Pay и, например, запуска цифровой индонезийской (электронной) рупии, транзакционные издержки для бизнеса снизятся, и расчёты станут ещё более эффективными и защищёнными от внешнего давления [9]. Политически Индонезия за этот период укрепится в роли моста между глобальным Югом и Западом: имея площадку БРИКС, она получит дополнительный аргумент в переговорах с ЕС, США и Японией, что может косвенно улучшить условия торговли и с ними (за счёт эффекта «балансирования» интересов) [11].

Подводя итог, первые месяцы после вступления Индонезии в БРИКС уже подтверждают некоторые из выдвинутых гипотез. Наблюдается ощутимое ускорение торговли с отдельными странами (особенно с РФ — рост на 40 %) [3], активизировались переговоры о снятии барьеров (FTA с ЕАЭС, соглашения о стандартах) [7], растёт интерес к расчётам в рупиях/рублях [2], и на фоне этого появляются первые проекты в новых областях (цифровые и промышленные кооперации, как с компанией Softline и др.) [13]. В краткосрочном периоде эффект не революционный, но устойчиво положительный [4]. В среднесрочной перспективе многие заложенные сейчас инициативы могут выстрелить, приведя к качественным изменениям: торговля станет более объёмной и разнообразной, инвестиций придёт больше, и они будут «умнее» (в высокотехнологичные отрасли), а финансовые связи станут независимее от внешних шоков [11].

Важно подчеркнуть, что Индонезия старается извлечь выгоду из БРИКС, не жертвуя при этом своими другими связями. Она по-прежнему активно взаимодействует с ASEAN, G7, ОЭСР и др., придерживаясь принципа «многоуровневого необлокового» сотрудничества [5]. Поэтому интеграция в БРИКС должна дополнять, а не заменять её глобальные отношения. Если Джакарта сможет поддерживать этот баланс, то выигрыш от членства в БРИКС будет максимальным — это ускоренное развитие торговли и экономики при сохранении стратегической автономии [11]. Как отмечают аналитики, вступление Индонезии в БРИКС — логичный шаг её многовекторной политики, продолжающий линию на укрепление роли лидера Глобального Юга [4]. Первые результаты обнадёживают, а дальнейшее будет зависеть от того, насколько эффективно удастся реализовать намеченные планы в ближайшие годы.

Литература:

1. Reuters — «Indonesia joins BRICS bloc as full member, Brazil says», Jan 2025. URL: https://www.reuters.com/world/indonesia-join-brics-bloc-full-member-brazil-says-2025–01–06/
2. ИА «Караван» — «Россия и Индонезия готовят переход к расчётам в нацвалютах…», 11.09.2025. URL: https://caravan-info.pro/rossija-i-indonezija-gotovjat-perehod-k-raschetam-v-nacvaljutah-posle-vstuplenija-dzhakarty-v-briks/
3. TASS — «Trade turnover between Russia, Indonesia grows by 40 % in 1Q 2025 — Путин», 19.06.2025. URL: https://tass.com/economy/1976591
4. Valdai Club — «Indonesia and BRICS: Developing Challenges and Opportunities», 2025. URL: https://valdaiclub.com/a/highlights/indonesia-and-brics-developing-challenges/
5. Asia Society — «Indonesia in BRICS: New Chapter or Familiar Story», 2025. URL: https://asiasociety.org/policy-institute/indonesia-brics-new-chapter-or-familiar-story
6. InCorp Indonesia — «How BRICS Membership Can Supercharge Investments in Indonesia», Feb 2025. URL: https://www.cekindo.com/blog/brics-indonesia
7. Reuters — «Indonesia expects to sign free trade deal with EAEU this year…», 20.06.2025. URL: https://www.reuters.com/world/china/indonesia-expects-sign-free-trade-deal-with-russia-led-union-this-year-minister-2025–06–20/
8. Russia’s Pivot to Asia — «FTA to Reduce 93 % of Goods Duties to Zero», 21.06.2025. URL: https://russiaspivottoasia.com/russia-indonesia-free-trade-agreement-to-reduce-93-of-all-traded-goods-duties-to-zero/
9. BakuNetwork — «Замглавы МИД: 90 % расчётов в нацвалютах в БРИКС», 19.07.2025. URL: https://www.bakunetwork.org/ru/news/analytics/14189
10. Reuters — «Indonesia to join BRICS New Development Bank — president says», 25.03.2025. URL: https://www.reuters.com/world/indonesia-join-brics-new-development-bank-president-says-2025–03–25/
11. East Asia Forum — «Indonesia’s bold step into BRICS and beyond», 04.02.2025. URL: https://eastasiaforum.org/2025/02/04/indonesias-bold-step-into-brics-and-beyond/
12. «Ведомости» — «Индонезия стала полноправным участником БРИКС», 09.01.2025. URL: https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2025/01/09/1085157-indoneziya
13. Russia’s Pivot to Asia — «Russia–Indonesia at 75: New Strategic Status», 2025 (данные о компаниях КамАЗ, Softline).