Стремительное развитие информационных технологий и цифровая трансформация всех сфер общественной жизни не могли не затронуть институт завещания. Однако подходы к модернизации формы завещания в России и США существенно различаются. Российское законодательство сохраняет консервативную позицию, прямо запрещающую использование электронных или иных технических средств при составлении завещания. Напротив, в США как судебная практика, так и законы отдельных штатов всё чаще признают действительными завещания, созданные с помощью систем рукописного ввода на планшетах и смартфонах. Внедрение электронного документооборота, дистанционных форм взаимодействия граждан с государственными органами и нотариатом, а также распространение технических устройств, таких как, например, планшетов, смартфонов, графических планшетов и т. д., создали объективные предпосылки для пересмотра традиционных представлений о форме завещания [5]. С 1 октября 2019 г. в Гражданском кодексе РФ (далее — ГК РФ) действует прямой запрет на составление завещания с использованием электронных либо иных технических средств [1]. Данный запрет был введен Федеральным законом от 18 марта 2019 года № 34-ФЗ, несмотря на активное обсуждение предложений о включении в статью 1124 положения о возможности составления электронного завещания [3].

Однако практика показывает, что запрет не всегда соответствует современным реалиям. Граждане все чаще могут использовать технические устройства не только для повседневного общения, но и для фиксации своей последней воли. Особый интерес представляет феномен «офлайн-электронных завещаний», при которых завещатель собственноручно, с помощью специального устройства рукописного ввода, создает и подписывает завещание на электронном носителе. Такие завещания являются современной версией голографических, иными словами собственноручных, завещаний, сохраняя ключевой признак — собственноручное написание, но меняя материальный носитель [4].

Цель настоящей статьи — на основе сравнительно-правового анализа России и США выявить оптимальные пути легализации завещаний, составляемых с использованием электронных систем рукописного ввода, при сохранении требований собственноручности и защиты от подделок, а также провести сравнительный анализ традиционных форм завещаний, существующих в обеих правовых системах. Однако сравнительно-правовой анализ не ограничивается только электронными завещаниями. Традиционные формы — собственноручные, нотариально удостоверенные, закрытые завещания и завещания, совершаемые в чрезвычайных обстоятельствах, — также имеют существенные различия в России и США. В большинстве штатов США собственноручное завещание, написанное и подписанное наследодателем без свидетелей и нотариуса, признаётся действительным, если текст полностью выполнен рукой завещателя. В России же собственноручное завещание не является самостоятельной формой — даже если текст написан от руки, требуется нотариальное удостоверение. Закрытое завещание в России передается нотариусу в заклеенном конверте в присутствии свидетелей, но при этом не требует собственноручного написания — допускается машинопись. В США закрытые завещания регулируются по-разному: одни штаты требуют, чтобы текст был написан рукой завещателя, другие допускают любой способ фиксации, но при обязательном присутствии свидетелей и нотариуса при запечатывании. Такие различия демонстрируют, что американская правовая система в целом более гибко относится к формальным требованиям, отдавая приоритет установлению подлинной воли наследодателя, тогда как российское право сохраняет жёсткую иерархию форм с доминированием нотариального удостоверения.

Что касается завещаний в чрезвычайных обстоятельствах, то в России допускается совершение простой письменной формы в присутствии двух свидетелей без нотариуса, но такая форма действует ограниченное время и требует последующего подтверждения судом. В США аналогичные механизмы также упрощают формальности, однако многие штаты устанавливают более длительные сроки действия таких завещаний и не требуют обязательной судебной проверки, если нет спора. Сравнительный анализ показывает, что российское регулирование чрезвычайных завещаний ближе к континентальной традиции, тогда как американские подходы варьируются от крайне либеральных до достаточно формальных. Тем не менее, ни в России, ни в США чрезвычайные завещания не могут заменить полноценного нотариального или электронного завещания при нормальных обстоятельствах — они служат лишь исключением. Изучение этих традиционных форм важно для понимания того, насколько радикальным является переход к электронным завещаниям. В США этот переход органично вписывается в уже существующую гибкость, а в России потребует преодоления устоявшегося консерватизма.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1124 ГК РФ завещание должно быть составлено в письменной форме и удостоверено нотариусом. Несоблюдение установленных правил о письменной форме завещания и его удостоверении влечет за собой недействительность завещания. Вместе с тем установлен запрет на составление завещания с использованием электронных либо иных технических средств. Данный запрет является абсолютным, за исключением случаев, прямо предусмотренных законом. Статья 1125 ГК РФ допускает использование технических средств (электронно-вычислительной машины, пишущей машинки) при написании или записи завещания, однако это не означает признания электронной формы завещания. В случаях, когда завещание записывается нотариусом со слов завещателя, могут использоваться технические средства, но итоговый документ должен быть выполнен на бумажном носителе. Таким образом, действующее российское законодательство не признает завещание, существующее исключительно в электронной форме.

Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 29 мая 2012 года № 9 «О судебной практике по делам о наследовании» подтвердил, что при несоблюдении требований к письменной форме завещания и его удостоверению завещание является ничтожным [3]. Однако, как справедливо отмечают исследователи, «современное гражданское законодательство вернулось к легальной формуле, известной еще дореволюционному русскому праву: «на случай отсутствия завещания государство определяет порядок наследования по закону» [7]. При этом свобода завещания, провозглашенная в статье 1119 ГК РФ, на практике ограничивается жесткими формальными требованиями. Российская модель, таким образом, отрицает любую электронную форму, даже если документ собственноручно написан и подписан на устройстве рукописного ввода.

Зарубежные правопорядки демонстрируют более универсальный подход к форме завещания, что особенно актуально в контексте цифровизации. В странах англо-саксонской правовой системы, прежде всего в США, активно применяется правило так называемой «безвредной ошибки». Согласно данному правилу, суд может признать завещание действительным даже при несоблюдении установленных законом формальных требований, если имеются «ясные и убедительные доказательства» того, что наследодатель намеревался использовать соответствующий документ в качестве завещания [11].

Судебная практика США демонстрирует наиболее гибкий подход в данном вопросе. Например, в 2012 году суд штата Огайо признал действительным завещание, написанное и подписанное на электронном планшете в присутствии свидетелей, указав, что закон не требует бумажного носителя, а собственноручность сохранена. Ранее, в 2003 году, суд штата Теннесси признал, что компьютерная подпись приравнена к собственноручной на основании широкого толкования термина «подпись» в уставе штата. А в 2019 году суд штата Мичиган применил правило «безвредной ошибки» и утвердил электронный документ как завещание при доказанном намерении наследодателя, несмотря на несоблюдение формальностей.

В отличие от судебного нормотворчества, штат Невада пошел по пути статутного регулирования. Принятый в 2001 году Устав Невады был изменен в 2017 году: в него были включены конкретные положения для квалифицированных хранителей завещаний, а также определение электронного завещания как завещания, которое создано и хранится в электронном формате и содержит дату и электронную подпись завещателя [13]. Закон требует соблюдения хотя бы одного из следующих условий при составлении такого завещания: наличия в завещании аутентификации (процедуры проверки уникальной характеристики завещателя), которая включает в себя отпечаток пальца, скан сетчатки глаза, распознавание голоса, распознавание лица, видеозапись или цифровую подпись; наличия электронной подписи или электронной печати нотариуса; наличия двух электронных подписей свидетелей [4]. Закон штата Невада также дает нотариусу право заверить электронную подпись лица, поставленную без его личного присутствия, с использованием аудио- или видеосвязи. Во Флориде в 2020 году был принят Акт об электронных завещаниях. Согласно закону, электронное завещание должно быть подписано завещателем лично, при этом подпись может быть выполнена с помощью пальца или иных способов, то есть фактически требуется электронная рукописная подпись [14]. В июле 2019 года Национальная конференция уполномоченных по единым законам штатов по законодательству США одобрила акт об электронных завещаниях. Данный акт переводит традиционные формальности завещания — написание, подписание и удостоверение — в электронную среду, позволяя составлять завещание в электронном носителе, электронно подписывать и электронно удостоверять [10]. Таким образом, в США сосуществуют два подхода: судебное признание электронных завещаний через правило «безвредной ошибки» и прямое статутное разрешение электронных завещаний с дополнительными гарантиями. Для сравнительного анализа важно, что оба варианта сохраняют собственноручность как ключевой элемент идентификации завещателя.

В отличие от стран англо-саксонской правовой системы, в российском наследственном праве на сегодняшний день отсутствует какая-либо судебная практика, связанная с признанием действительными завещаний, составленных с использованием электронных систем рукописного ввода. Более того, в отечественных судах не рассматривались дела, затрагивающие вопросы действительности завещаний, существующих исключительно в электронной форме, либо завещаний, подписанных с помощью технических устройств без последующего бумажного дубликата. Это обусловлено прямым законодательным запретом, установленным в пункте 1 статьи 1124 ГК РФ, который не допускает составления завещания с использованием электронных либо иных технических средств.

Как следствие, российские суды, в отличие от судов штатов США, не имели возможности применить по аналогии правило «безвредной ошибки» или иные доктрины, смягчающие формальные требования к завещанию. Отсутствие практики, в свою очередь, тормозит научную дискуссию и формирование предложений по легализации электронных завещаний, поскольку законодатель и правоприменитель лишены эмпирического материала, демонстрирующего как потенциальные преимущества, так и реальные риски таких завещаний в российских реалиях. Сравнительный анализ показывает, что судебное правотворчество США восполняет пробелы статутного права, тогда как в России абсолютный запрет исключает любую судебную дискрецию — это принципиальное различие двух систем.

Несмотря на привлекательность электронных завещаний, их внедрение сопряжено с серьезными рисками. Зарубежные исследователи выделяют несколько потенциальных барьеров для внедрения электронных завещаний: технические, которые напрямую сопряжены с отсутствием программного обеспечения, позволяющего обеспечить достоверную проверку оригинальности завещания и аутентификации завещателя, экономические, выраженные по большей части в больших расходах на внедрение новых технологий, мотивационные, как правило при отсутствии признания потенциальных преимуществ, законодательные, связанные с необходимостью заключения пользовательских соглашений с интернет-провайдерами и наконец киберпреступность, которая способна к взлому баз данных и получению доступа к персональным данным [6]. Наиболее серьезную угрозу представляет развитие технологий искусственного интеллекта (далее — ИИ), способных копировать человеческий почерк. В 2024 году исследователи из ОАЭ сообщили о разработке технологии копирования рукописного текста для ИИ. Как пишет известное издание Bloomberg, для создания точной копии почерка ИИ понадобится лишь несколько абзацев текста, написанного требующим подделки почерком. Эксперт-графолог Светлана Коваленко отмечает, что «Искусственный интеллект развивается и копирует движения руки, движение штриха. Поэтому с развитием искусственного интеллекта подлинность документов будет доказать гораздо труднее. Здесь надо будет работать более скрупулёзно криминалистам, изучая движения руки на оригинале через микроскоп» [9]. Подделка подписи с помощью ИИ-технологий — это попытка упростить себе рабочие процессы, а реальная угроза. Применительно к завещаниям, возможность создания нейросетью неотличимой от оригинала копии почерка завещателя ставит под вопрос саму возможность достоверного установления подлинности завещания, составленного с использованием электронных систем рукописного ввода. Однако в этом вопросе Россия и США сталкиваются с одинаковой угрозой, и сравнительный анализ показывает, что ни одна из систем не имеет готового ответа — необходимы совместные усилия по развитию криминалистических методов анализа электронных рукописей.

Несмотря на указанные риски, предлагаемая форма завещания имеет ряд существенных преимуществ. Главное преимущество рукописного завещания, выполненного на электронном устройстве, заключается в том, что оно сохраняет все признаки, необходимые для проведения почерковедческой экспертизы. Почерк — это своеобразный идентификатор личности наследодателя. Собственноручно подписанный документ, в первую очередь, защищает от подлога, так как почерк умершего может быть присвоен только конкретному лицу [6]. В отличие от завещаний, полностью набранных на клавиатуре и подписанных электронной подписью, рукописное завещание, даже выполненное на электронном устройстве, содержит динамические характеристики почерка — скорость написания, траекторию движений и т. д. Эти параметры могут быть проанализированы с помощью специализированного программного обеспечения, что позволяет не только идентифицировать исполнителя, но и выявить признаки подделки. Более того, появление нейросетей, способных копировать почерк, не отменяет возможности почерковедческой экспертизы, а, напротив, актуализирует ее. Специалисты-криминалисты могут анализировать почерк по пикселям, выявляя цифровую природу изображения, наличие следов генерации и иные признаки, отличающие сгенерированное изображение от подлинного рукописного текста [9]. Сравнительно-правовой анализ подтверждает, что и Россия, и США могут использовать одну и ту же методическую базу для экспертизы электронных рукописей — это область потенциальной гармонизации.

Предлагаемая форма завещания не требует кардинального пересмотра существующих норм о форме завещания. Требование собственноручного написания и собственноручного подписания сохраняется. Меняется только материальный носитель. Вместо бумаги — электронное устройство с функцией рукописного ввода. Такой подход позволяет минимизировать законодательные изменения и вписать новую форму в существующую систему. Как и в случае совместного завещания супругов, при составлении завещания с использованием электронных систем рукописного ввода может быть предусмотрена обязательная видеофиксация процедуры. Это создает дополнительные гарантии установления подлинной воли завещателя, а также защищает от принуждения и обмана. Электронные системы рукописного ввода могут быть особенно полезны для граждан, которые по состоянию здоровья или физическим недостаткам не могут писать на бумаге, но способны работать с электронными устройствами [8]. В чрезвычайных ситуациях, когда завещатель не имеет доступа к бумаге и ручке, но имеет при себе планшет или смартфон с функцией рукописного ввода, предлагаемая форма может стать единственно возможным способом распорядиться имуществом на случай смерти. Завещание, составленное в чрезвычайных обстоятельствах с использованием электронных систем рукописного ввода, может быть признано действительным после подтверждения судом факта его совершения в чрезвычайных обстоятельствах, аналогично правилам статьи 1129 ГК РФ [1].

На основе проведенного анализа предлагается внести в Гражданский кодекс РФ следующие изменения. Предлагается дополнить статью 1124 ГК РФ пунктом следующего содержания: «Завещание может быть составлено с использованием электронных систем рукописного ввода, обеспечивающих возможность создания документа в форме электронного образа рукописного текста, при одновременном соблюдении следующих условий: 1) завещание должно быть собственноручно написано и подписано завещателем с использованием указанных систем; 2) при составлении завещания должны присутствовать два свидетеля, которые также подписывают завещание с использованием электронных систем рукописного ввода либо с использованием усиленной квалифицированной электронной подписи [4]. Дополнить статью 1129 ГК РФ указанием на возможность составления завещания с использованием электронных систем рукописного ввода в отсутствие возможности его нотариального удостоверения (по аналогии с чрезвычайными обстоятельствами). Ввести обязательную аутентификацию завещателя с использованием биометрических данных, например, отпечатка пальца или видеофиксации при составлении такого завещания — по образцу штата Невада. Установить переходные положения, согласно которым завещания, составленные с использованием электронных систем рукописного ввода до внесения изменений в ГК РФ, могут быть признаны судом действительными при доказанности намерения завещателя и подлинности, то есть по правилу «безвредной ошибки», адаптированному к российским условиям.

В случае легализации в России завещаний с использованием электронных систем рукописного ввода для минимизации рисков их подделки с помощью ИИ, копирующего почерк, необходимо законодательно закрепить обязательную биометрическую аутентификацию завещателя, а также предусмотреть возможность проведения судебной почерковедческой экспертизы электронных образов рукописного текста с применением специализированного программного обеспечения. Кроме того, целесообразно установить переходные положения, позволяющие судам признавать действительными завещания, составленные на таких устройствах до внесения изменений в ГК РФ, по аналогии с американским правилом «безвредной ошибки», при условии доказанности намерения завещателя и подтверждения подлинности документа, в том числе посредством почерковедческой экспертизы и иных доказательств.

Таким образом, действующий в России абсолютный запрет на использование электронных технических средств при составлении завещания не отвечает реальным потребностям граждан и противоречит тенденциям цифровизации, что делает его излишне консервативным. Зарубежный опыт США, включая судебное признание завещаний, написанных на планшетах, и статутное регулирование в ряде штатов, показывает, что легализация таких завещаний возможна при сохранении ключевых формальных требований — собственноручного написания и подписания. Предлагаемая форма сохраняет возможность проведения почерковедческой экспертизы, что особенно важно в условиях развития технологий, позволяющих копировать почерк, а риски подделки эффективно минимизируются введением биометрической аутентификации и видеофиксации, уже реализованных в штате Невада. Внесение соответствующих изменений в ГК РФ позволит российскому наследственному праву преодолеть ряд существующих недостатков, повысить доступность и удобство составления завещаний для граждан и интегрироваться в глобальные тенденции, сохранив высокий уровень защиты подлинности воли наследодателя. Дальнейшие исследования должны быть сосредоточены на разработке конкретных технических и методических требований к системам рукописного ввода, а также правовых механизмов защиты данного института.

Литература:

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть третья) от 26.11.2001 № 146-ФЗ (ред. от 08.08.2024) // Собрание законодательства РФ. — 2001. — № 49. — Ст. 4552.
2. Федеральный закон от 18.03.2019 № 34-ФЗ «О внесении изменений в части первую, вторую и статью 1124 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» // Российская газета. — 2019. — № 60.
3. О судебной практике по делам о наследовании: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2012 г. № 9 (ред. от 23.04.2019) // СПС «КонсультантПлюс».
4. Андропова Т. В. Специфика составления электронного завещания. США // Наследственное право. — 2019. — № 4. — С. 24–28.
5. Баранов Е. В. Электронное завещание: проблемы и перспективы правовой регламентации // Юридический вестник. — 2021. — № 3. — С. 240–244.
6. Коноплянникова Т. В., Шагивалеева И. З. Цифровизация и ее влияние на развитие института наследственного права // Право и государство: теория и практика. — 2023. — № 12(228). — С. 309–312.
7. Панченко И. В., Цуканов О. В. Нетипичные формы завещания в отечественном наследственном праве // Власть Закона. — 2022. — № 4. — С. 65–71.
8. Суслякова К. В., Смирнова В. В., Петрова Е. С. Электронное завещание в эпоху цифровизации: перспективы развития // Право и государство: теория и практика. — 2024. — № 2. — С. 120–125.
9. Такмазян Л. А., Петров И. В. Цифровизация наследственного права: электронные завещания и их правовые последствия // Право и государство: теория и практика. — 2025. — № 1.
10. Crawford B. J. Blockchain Wills // Indiana Law Journal. — 2019. — URL: https://ssrn.com/abstract=3346493. — С. 736–786.
11. Horton D. Tomorrow's Inheritance: The Frontiers of Estate Planning Formalism // Boston College Law Review. — 2017. — Vol. 58. — Is. 2. — P. 563–577.
12. Zalucki M. Testamentary Succession, New Technologies and Recodification: On the Research that Needs to Be Conducted // Societas Et Iurisprudentia. — 2014. — Vol. II. — Is. 2. — P. 19–34.
13. Nevada Revised Statutes, Chapter 132 (2017).
14. Florida Statutes, Chapter 732 (2020).