В соответствии с Концепцией развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2030 года одним из приоритетных направлений гуманизации системы исполнения наказаний признано создание условий для успешной ресоциализации лиц, осуждённых без изоляции от общества [1]. Наиболее ярким примером такого наказания является ограничение свободы, которое вместе с тем выступает и одним из самых проблематичных видов наказания с точки зрения его исполнения. Так, согласно проведённому среди работников уголовно-исполнительных инспекций Амурской области исследованию, около 40 % сотрудников считают этот вид наказания самым проблемным.
В части 1 статьи 53 Уголовного кодекса РФ [2] закреплён закрытый (исчерпывающий) перечень ограничений, которые суд вправе назначить осуждённому: запрет на уход из дома в определённое время, на посещение определённых мест, на изменение места жительства или работы, на выезд за пределы муниципального образования, а также обязанность регулярно отмечаться в уголовно-исполнительной инспекции. Такой закрытый перечень, по обоснованному мнению специалистов, не способен учесть всё разнообразие жизненных обстоятельств и индивидуальных криминогенных факторов осуждённого. Суд вынужден действовать по шаблону, а реальные риски повторного преступления (например, склонность к алкоголизму, нуждаемость в психологической помощи, необходимость материальной поддержки семьи) остаются за рамками судебного запрета.
Для устранения этой нормативной недостаточности предлагается кардинально изменить подход — сделать перечень ограничений открытым (неисчерпывающим), но при этом ввести обязательные процессуальные барьеры, не допускающие злоупотреблений и нарушения прав осуждённого. Конкретное законодательное решение заключается в изложении части 1 статьи 53 УК РФ в новой редакции, где после стандартных ограничений добавляется принципиально важный пункт: «а также иные ограничения, если они непосредственно связаны с обстоятельствами совершенного преступления, личностью виновного и направлены на предупреждение совершения им новых преступлений, при условии, что такие ограничения являются исполнимыми и соразмерными содеянному. Суд обязан мотивировать применение каждого дополнительного ограничения в приговоре» . Аналогичное изменение вносится и в часть 1 статьи 50 УИК РФ. [3]
Суды обычно предписывают осуждённому находиться дома в ночное время — с 22:00 до 06:00. Однако часть 2 статьи 60 УИК РФ содержит императивный запрет для инспектора посещать жилище осуждённого в ночное время. Следовательно, если осуждённый не использует систему электронного мониторинга подконтрольных лиц (СЭМПЛ), у инспекции нет никакой возможности убедиться, что осуждённый действительно находится дома в эти часы. Инспектор может проводить проверку только до 22:00, но после полуночи факт нарушения остаётся нефиксируемым. Это делает карательную составляющую наказания иллюзорной и подрывает авторитет уголовной юстиции.
Чтобы сбалансировать эффективность надзора и права граждан (в первую очередь — неприкосновенность жилища), необходимо внести в часть 2 статьи 60 УИК РФ целенаправленное исключение. Предлагается следующая редакция: « При осуществлении надзора работник уголовно-исполнительной инспекции вправе посещать в любое время суток (за исключением ночного времени) жилище осуждённого... В исключительных случаях, когда иным способом невозможно проверить соблюдение осуждённым установленного судом запрета на пребывание вне жилища в ночное время, а также при наличии достаточных данных полагать, что осуждённый отсутствует по месту жительства (пребывания) в указанное время, допускается посещение его жилища в ночное время при условии соблюдения дополнительных процессуальных требований (например, с санкции прокурора или с участием понятых)» . Такое решение позволяет проводить точечные ночные проверки именно тогда, когда они действительно необходимы, не превращая их в массовое и бесконтрольное вторжение.
Действующее законодательство (часть 3 статьи 53 УК РФ) допускает изменение или дополнение установленных судом ограничений только по представлению уголовно-исполнительной инспекции и исключительно судом. При любом изменении жизненных обстоятельств (срочная работа, необходимость медицинской помощи в другом городе, поступление в вуз, рождение ребёнка) требуется инициирование процесса инспекцией и последующее судебное решение, что занимает 1–2 месяца. Осуждённый не может напрямую обратиться за изменением меры наказания, что противоречит принципу оперативности и индивидуального подхода. Примерно 55 % опрошенных в ходе исследования респондентов отметили данную проблему как одну из самых острых. При этом перечень ограничений изначально достаточно жёсткий, и любое отклонение от него требует сложной, многоступенчатой процедуры.
Необходимо внедрить механизм, позволяющий осуждённому оперативно (в течение 1–5 рабочих дней) менять отдельные ограничения в зависимости от меняющихся жизненных обстоятельств, но с сохранением судебного контроля за ключевыми, фундаментальными параметрами. Конкретно предлагается внести изменения в часть 3 статьи 53 УК РФ и статью 60 УИК РФ, прямо закрепив за начальником уголовно-исполнительной инспекции (или его заместителем) право по заявлению осуждённого временно (до 30 дней) или на постоянной основе изменять так называемые ситуационные ограничения, если это не ущемляет права потерпевшего и не создаёт угрозы обществу. Например, при предъявлении справки с работы о необходимости сверхурочного дежурства начальник УИИ может разрешить отсутствие дома после 22:00 на конкретную дату. При поступлении в вуз — скорректировать маршрут передвижения. Такое решение сокращает нагрузку на суды, ускоряет адаптацию наказания к реальной жизни осуждённого и одновременно повышает добровольность соблюдения запретов, поскольку осуждённый видит, что система готова идти навстречу при наличии уважительных причин.
В уголовном и уголовно-исполнительном законодательстве отсутствует чёткий порядок определения того, какие именно места и мероприятия следует запрещать осуждённому. Пункт 49 Инструкции по организации исполнения наказания в виде ограничения свободы [4] приводит лишь примеры (места, связанные с распитием спиртного или употреблением наркотиков). Пленум ВС РФ в постановлении № 58 [5] рекомендует указывать признаки таких мест (например, заведения общепита, где разрешена продажа алкоголя, либо детские учреждения). Однако на практике это приводит к размытости запретов. Кроме того, надзор за соблюдением запрета на посещение определённых мест и массовых мероприятий физическими силами инспекции невозможен из-за большого количества таких объектов и осуждённых в пределах одного муниципального образования. Без электронных средств контроля этот запрет остаётся чисто декларативным.
Признать, что эффективный надзор за соблюдением запрета на посещение определённых мест и участие в массовых мероприятиях, а также запрета на выезд за пределы муниципального образования может быть обеспечен только с помощью систем электронного мониторинга (СЭМПЛ). В связи с этим необходимо на законодательном уровне закрепить обязательное применение электронного мониторинга в отношении всех осуждённых к ограничению свободы. Часть 1 статьи 53 УИК РФ, устанавливающая обязательный характер запрета на выезд, уже предполагает использование технических средств, но на практике это требование часто не подкрепляется ресурсами. Решение — сделать электронный мониторинг не альтернативой, а стандартным средством контроля, что автоматически снимает проблему физической невозможности проверки каждого запрещённого места. К сожалению, просто ввести обязательный электронный мониторинг недостаточно — существующая техническая база находится в критическом состоянии, оборудования просто недостаточно.
Анализ правоприменительной практики выявляет следующие системные недостатки в работе системы электронного мониторинга: частые сбои связи между электронным браслетом и мобильным контрольным устройством; критический износ аккумуляторов, из-за чего реальное время работы устройств значительно меньше заявленного; несовершенство картографической базы, когда информация в центрах обработки данных не синхронизирована с реальными границами муниципальных образований, что приводит к ложным срабатываниям; слабый сигнал или его полное отсутствие в удалённых и труднодоступных населённых пунктах; частые поломки самих электронных браслетов и мобильных контрольных устройств (около 50 % опрошенных респондентов указали на эту проблему). Выход техники из строя влечёт длительные периоды отсутствия полноценного контроля, создаёт риски повторных правонарушений и увеличивает нагрузку на сотрудников, вынужденных дублировать электронное наблюдение физическими проверками.
Данная проблема носит системный характер и требует комплексного решения. Во-первых, оборудования очень мало, и на всех осуждённых к ограничению свободы его просто не хватает. Во-вторых, оборудование часто выходит из строя и ломается. В-третьих, существует большая удалённость сёл, где отсутствует связь. Только решив эти проблемы, можно добиться эффективного контроля.
Таким образом, все выявленные проблемы исполнения наказания в виде ограничения свободы — от правовых (закрытый перечень, противоречия между УК и УИК, неточные формулировки, отсутствие оперативной корректировки) до организационно-технических (невозможность ночных проверок, неопределённость контроля за местами, дефицит и ненадёжность техники) — имеют конкретные, логически обоснованные и взаимосвязанные пути решения. Реализация этих предложений позволит привести законодательство и правоприменительную практику в соответствие с задачами Концепции развития УИС РФ до 2030 года, существенно повысить долю применения ограничения свободы, обеспечить реальную ресоциализацию осуждённых без изоляции от общества и одновременно укрепить гарантии соблюдения их прав. Только комплексное внедрение всех описанных решений, а не выборочное исправление отдельных недостатков, способно превратить ограничение свободы в полноценный, действенный и по-настоящему гуманистический вид уголовного наказания.
Литература:
1. Распоряжение Правительства РФ от 29 апреля 2021 г. № 1138-р «Об утверждении Концепции развития уголовно-исполнительной системы РФ на период до 2030 г». // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2021. — № 20. — ст. 3397.
2. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 15.10.2025) //. — Текст: электронный // официальный интернет-портал правовой информации: [сайт]. — URL: http://www.pravo.gov.ru. (дата обращения: 22.02.2026).
3. Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации от 8 января 1997 г. № 1-ФЗ (ред. от 13 июня 2023 г.) // Собрание законодательства РФ. 1997. -№ 2. Ст. 198.
4. Приказ Минюста РФ от 11 октября 2010 г. № 258 «Об утверждении Инструкции по организации исполнения наказания в виде ограничения свободы» (ред. от 02.11.2016) // Российская газета от 27 октября 2010 г. — № 243.
5. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 N 58 (ред. от 23.12.2025) «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания». — Текст: электронный // consultant.ru: [сайт]. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_190932/ (дата обращения: 31.05.2026).
