В современной уголовно‑правовой системе Российской Федерации одним из значимых инструментов воздействия на лиц, совершивших преступления, выступает наказание в виде ограничения свободы. Данный вид наказания был введен в уголовное законодательство Федеральным законом от 27 декабря 2009 года № 377‑ФЗ и с тех пор активно применяется на практике.

Несмотря на более чем десятилетний опыт реализации этого института, в научной среде и правоприменительной практике сохраняется дискуссионный характер его оценки. Согласно статистике, число осужденных к ограничению свободы постепенно увеличивается, однако доля этого наказания в общем количестве уголовных санкций остается низкой. Основные препятствия связаны с недостаточной правовой регламентацией и отсутствием четкости в процедуре исполнения наказания. Многие ученые-пенитенциаристы указывают на необходимость внесения изменений в уголовное и уголовно-исполнительное законодательство для повышения эффективности применения данного вида наказания [1].

Осужденные, которым лишение свободы заменено на ограничение свободы, нередко сталкиваются с проблемой возможности изменения места жительства или пребывания. Хотя, согласно п. 20 Постановления Пленума ВС РФ от 22.12.2015 № 58, отсутствие регистрации не является основанием для отказа в применении ограничения свободы, возможность переезда строго ограничена исчерпывающим перечнем оснований, закрепленным в ч. 4 ст. 50 УИК РФ. На практике это затрудняет решение бытовых вопросов (отсутствие жилья, необходимость совместного проживания без регистрации брака) и проблем с трудоустройством в назначенном муниципалитете.

Для решения данного проблемного вопроса предлагается дополнить ст. 50 УИК РФ нормой, разрешающей изменение места жительства в течение 1 месяца после освобождения, но не позднее 14 дней после постановки на учет в уголовно-исполнительную инспекцию (далее — УИИ). При этом начальник УИИ должен проверить обоснованность причин переезда и наличие согласия лиц, у которых планирует проживать осужденный. Такая мера способствовала бы более эффективной ресоциализации освобожденных.

На практике возникают сложности с применением запрета на выезд за пределы муниципального образования (далее — МО) при наказании в виде ограничения свободы. Хотя ПП ВС РФ от 22.12.2015 № 58 позволил суду устанавливать ограничения в пределах населенного пункта (если он включает несколько МО) или МО (если населенный пункт — его часть), остается проблема «транзитных» выездов: осужденный вынужден временно покидать МО, чтобы добраться до пункта назначения внутри него (например, из Томска в пос. Апрель нужно проехать через пос. Ключи, относящийся к другому МО). Система электронного мониторинга (далее — СЭМПЛ) фиксирует это как нарушение, влекущее взыскание по ч. 2 ст. 58 УИК РФ [2, С. 45]. При этом УИИ не всегда может проконтролировать факт выезда, а полный охват осужденных электронным мониторингом пока невозможен, тем более что и указанное оборудование имеет свои недостатки.

На практике оборудование СЭМПЛ часто дает технические сбои, например, ложно срабатывает датчик движения, что регистрируется как нарушение. На разбор таких инцидентов сотрудники УИИ тратят много времени: приходится оформлять объемные пакеты документов. Кроме того, действующий порядок реагирования на нарушения перегружен бюрократическими процедурами [3, с. 239].

Для оптимизации предлагается: 1) в ПО СЭМПЛ реализовать группировку однотипных информационных сообщений и упрощенный механизм их отработки; 2) сохранить индивидуальную проверку только для критических нарушений; 3) дополнить интерфейс формой с готовыми шаблонами отработки.

Следующим проблемным вопросом является то, что в уголовно‑исполнительном законодательстве не определено юридическое значение отчетов СЭМПЛ о нарушении: он не считается безусловным доказательством, поскольку техника может давать сбои. Поэтому сотрудникам УИИ нужно собирать дополнительные доказательства (объяснения осужденного, свидетельские показания, записи камер и т. п.). Однако на практике это проблематично: нарушения, выявленные в пятницу вечером, разбирают лишь в понедельник, и «по горячим следам» доказательства собрать уже нельзя. В результате при отрицании вины осужденным отчет остается единственным подтверждением, но суд может не признать его достаточным.

Чтобы повысить доверие суда к документам СЭМПЛ, предлагается включать в направляемый в суд пакет документов согласование с техническим специалистом, прошедшим специальное обучение. Это позволит подтвердить корректность работы оборудования и достоверность отчета.

Подводя итог, можно отметить, что для совершенствования института ограничения свободы целесообразно: дополнить ст. 50 УИК РФ нормой о порядке смены места жительства после освобождения; оптимизировать работу СЭМПЛ (внедрить группировку однотипных сообщений, шаблоны отработки); закрепить в судопроизводстве механизм подтверждения достоверности отчетов СЭМПЛ через согласование с техническим специалистом. На наш взгляд, реализация указанных мер будет способствовать более эффективной ресоциализации осужденных и повышению эффективности исполнения наказания.

Литература:

1. Глазков М. Б. Осуществление контроля за осужденными к ограничению свободы: некоторые проблемные аспекты // Вестник Томского государственного университета. — 2024. — № 498. — С. 209–216.
2. Комбаров Р. В. Актуальные проблемы исполнения уголовного наказания в виде ограничения свободы // Вестник Кузбасского института. — 2019. — № 3(40). — С. 41–46.
3. Глазков М. Б., Рогожников Е. В. Проблемные вопросы, с которыми сталкиваются сотрудники уголовно-исполнительных инспекций при работе с оборудованием системы электронного мониторинга подконтрольных лиц (СЭМПЛ) // Вестник Пермского института ФСИН России. — 2024. — № 4(55). — С. 37–43.