Актуальность криминологического анализа личности преступника-террориста детерминирована качественной трансформацией террористической угрозы в наше время. Существенный прирост регистрируемых преступлений террористической направленности, возникновение новых механизмов вовлечения граждан в соответствующую деятельность, а также интенсивное использование технологических средств обуславливают необходимость пересмотра ряда устоявшихся научных подходов. Согласно статистическим данным, в 2023 году МВД России было зарегистрировано 2382 террористических преступления, что на 6,7 % больше, чем годом ранее. В 2024 году было зарегистрировано 3714 преступлений террористической направленности, рост совершения рассматриваемых преступлений составил 55,9 %. За 2025 год было зафиксировано 5920 случаев совершения преступлений террористического характера, в процентном соотношении с ранним аналогичным периодом рост преступлений составил 59,4 %, что является наибольшим значением за рассматриваемый период. Приведённые данные свидетельствуют не только о количественном росте, но и о структурных изменениях контингента лиц, вовлекаемых в террористическую активность, что требует самостоятельного научного осмысления.

В доктрине уголовного права и криминологии под личностью преступника традиционно понимается совокупность социально значимых свойств и качеств, которые во взаимодействии с конкретной жизненной ситуацией детерминируют преступное поведение [1]. Что касается личности преступника-террориста, в российской науке долгое время господствовала модель, определяющая личность террориста через такие признаки, как: невысокий уровень образования, отсутствие стабильного источника доходов, подверженность радикальным идеологическим влияниям, отсутствие гражданства РФ. Так, например, проведённое Казберовым П. Н. социологическое исследование на основании материалов анкетирования, текстов судебных решений, а также тестирования 1007 лиц, осуждённых за преступления террористического характера, показало, что большая часть вышеперечисленных характеристик личности преступника-террориста действительно присутствует в структуре личности осужденных за преступления террористической направленности [2]. Следовательно, такие характеристики являются значимым криминогенным фактором, необходимым для определения личности преступника-террориста.

Однако последние события, происходящие на территории Российской Федерации, свидетельствуют о появлении нового типа личности, вовлекаемой в террористическую деятельность, которая отличается от привычной модели личности преступника-террориста. В наши дни в террористическую деятельность вовлекаются законопослушные граждане, ставшие жертвами телефонного мошенничества. Министерство Внутренних Дел Российской Федерации на своём официальном сайте отмечает, что «аферисты начинают разговор с потерпевшими, используя стандартные приёмы: сообщают о подозрительных переводах с их банковского счёта, о попытках взять кредит или же предлагают «помочь» правоохранительным органом остановить преступников. Далее мошенники под предлогом «возврата денежных средств» или «мести похитителям» требуют совершить поджог объектов военной, транспортной или банковской инфраструктуры» [3]. С точки зрения криминологической науки, данная категория лиц кардинально отличается от привычных преступников-террористов по мотивационным характеристикам. Действия таких лиц детерминированы обманом, страхом или ложным представлением о том, что они содействуют правоохранительным органам. Так, например, Первый Западный окружной военный суд приговорил к десяти годам колонии общего режима 59-летнюю ранее не судимую жительницу Санкт-Петербурга за поджог военкомата. Ей была инкриминирована статья о террористическом акте. С женщиной связались телефонные мошенники, которые убедили её в том, что неизвестные пытаются похитить денежные средства с её счёта. Мошенники сначала заставили перевести женщину как собственные, так и кредитные денежные средства на «безопасный» счет, а затем убедили «помочь поймать» преступников путём поджога здания «коктейлем Молотова», в котором прячутся «мошенники» [4]. Рассматриваемое уголовное дело демонстрирует несовпадение личности виновного лица с классическим портретом преступника-террориста. В приведённом примере, действия женщины были детерминированы ложным представлением о содействии правоохранительным органам, а не привычным преступникам-террористам идеологическим и корыстным мотивам. Отличительная особенность таких преступлений заключается в том, что в них вовлекаются все возрастные группы населения: от несовершеннолетних до пенсионеров.

Другой значимой тенденцией преступности террористического характера выступает рост количества преступлений, совершаемых террористами-одиночками. Ранее террористическая деятельность ассоциировалась с иерархически организованными группами и сообществами, сейчас же всё большую угрозу представляют индивиды, действующие вне формализованных структур. Так, в соответствии с данными, представленными Глобальным индексом терроризма, в 2024 году большинство терактов на Западе в настоящее время совершаются отдельными лицами, которые радикализируются через социальные сети, игровые платформы и приложения для обмена зашифрованными сообщениями [5]. Указанная тенденция проявляется и в правоприменительной практике Российской Федерации. Так, например, уголовное дело возбужденно в отношении террориста-одиночки в 2023 году в отношении жителя Карачаево-Черкесии, который готовил теракт в здании республиканского управления ФСБ. Южный окружной военный суд установил, что преступник в период с 2021 по 2022 годы публиковал видеоролики с призывами к террористической деятельности, а затем связался с лицом, входящим в запрещённую в Российской Федерации международную организацию, который, в свою очередь, дал ему задание совершить теракт. Мужчина решил устроить взрыв в здании управления ФСБ по Карачаево-Черкесской республике, для чего изготовил самодельное взрывное устройство. Преступника задержали, не дав ему совершить задуманное преступление [6]. Таким образом, мужчина действовал полностью самостоятельно, вёл пропаганду в сети, изготовил взрывное устройство и выбрал целью своего преступления здание ФСБ. Специфика такого типа преступника заключается в отсутствии прямых связей с террористическими организациями, что существенно затрудняет оперативно-розыскную деятельность и делает его действия менее предсказуемыми.

Ещё одной существенной тенденцией является использование беспилотных летательных аппаратов в качестве совершения террористического акта. Главным военным следственным управлением Следственного комитета Российской Федерации возбуждено уголовное дело в отношении оператора беспилотного летательного аппарата воинских формирований Украины. Следствием установлено, что мужчина, находясь на территории Украины, осуществил запуск и пилотирование БПЛА, снаряженного боеприпасом и взрывчатыми веществами, при помощи которого нанёс удар по с. Гудовка Погарского района Брянской области, который повлёк смерть одного человека. Мужчину подозревают в совершении террористического акта на территории Российской Федерации [7].

Приведённые примеры свидетельствуют об изменении личности современного преступника-террориста. К традиционным характеристикам личности добавляются новые: владение высокотехнологичными средствами, требующее специальных знаний и навыков, а также дистанционный способ совершения преступления. Помимо этого, правоприменительная практика подтверждает, что организаторы террористической деятельности всё чаще используют обманутых и дезориентированных граждан, субъективный контроль которых над ситуацией практически отсутствует. Такие изменения ставят перед наукой и практикой вопрос о необходимости пересмотра подходов к оценке общественной опасности личности таких исполнителей и о разработке эффективных механизмов ранней профилактики.

Проведённый анализ позволяет выявить криминологические характеристики преступника-террориста через следующие группы признаков:

1. Социально-демографические: сохраняется прежняя система характеристик, присущих преступникам-террористам, однако, наряду с ней фиксируется появление значительной прослойки лиц, не обладающих устойчивыми криминальными установками.
2. Нравственно-психологические: существуют два разнонаправленных типа преступников, одни являются идеологически убеждёнными исполнителями, другие являются жертвами телефонного мошенничества; одновременно с этим возникают террористы-одиночки, радикализированные посредством сети Интернет.
3. Уголовно-правовые: наблюдается увеличение удельного веса преступлений, совершённых с использованием беспилотных летательных аппаратов, а также деяний, реализуемых вне устойчивых террористических групп.

Литература:

1. Жубрин Р. В. Личность преступника // Вестник Университета прокуратуры Российской Федерации. 2025. № 3. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/lichnost-prestupnika-2 (дата обращения: 04.05.2026).
2. Казберов П. Н. Социально-демографический портрет осуждённых за терроризм // Социологические исследования. 2024. № 2. С. 130–134.
3. МВД России предупреждает: телефонные мошенники хотят сделать своих жертв диверсантами и террористами // Министерство Внутренних Дел Российской Федерации. URL: https://мвд.рф/news/item/40621516/ (дата посещения: 01.04.2026).
4. 59-летняя петербурженка получила 10 лет за поджог военкомата // Коммерсант. URL: https://www.kommersant.ru/doc/6782177 (дата посещения: 01.04.2026).
5. Глобальный индекс терроризма 2025 // ReliefWeb URL: https://reliefweb.int/report/world/global-terrorism-index-2025 (дата посещения: 01.04.2026)
6. Россиянин заготовил бомбу для ФСБ // LENTA.RU URL: https://lenta.ru/news/2025/09/11/rossiyanin-zagotovil-bombu-dlya-fsb/ (дата посещения 02.04.2026)
7. Установлен ещё один оператор БПЛА ВФУ, совершивший террористический акт в Брянской области // Следственный Комитет Российской Федерации URL: https://sledcom.ru/news/item/2058995/ (дата посещения: 02.04.2026)