The article presents the results of an empirical study dedicated to trait and state anxiety in adolescents and their correlation with parenting styles and the social climate in the family. The relevance of the study is due to an increase in the level of anxiety among adolescents and insufficient knowledge of the influence of the family factor. The methodological basis was formed by such methods as the Family Environmental Scale, FES, the questionnaire Analysis of Family Relationships (E. G. Eidemiller and V. Justickis) and State-Trait Anxiety Inventory, STAI (Charles Spielberger adapted by Yu . L. Khanin). The empirical basis of the study was formed by the data obtained on the basis of Balashikha City District Center for Psychological, Medical, Pedagogical and Social Assistance RADUGA. The findings can be used by teachers, school psychologists and social educators in organizing preventive work with adolescents .
Keywords: anxiety, trait anxiety, state anxiety, adolescent environment, emotional sphere of adolescents, parenting styles, social climate in the family.
Введение
В последние годы растущий уровень тревожности у подростков стал социальной проблемой, являясь одним из ключевых факторов неудач как в межличностном общении, так и в учебе, а в последующем — в работе. На повышение уровня тревожности влияют, в том числе, элементы семейного прессинга, которые лишают детей и подростков ощущения безопасности и приводят к появлению некоторых психологических расстройств, ухудшению самочувствия и качества жизни. Долгосрочные последствия симптомов патологической личностной тревожности разнообразны и имеют почти непоправимые последствия, поскольку приводят к нарушению самооценки, межличностного функционирования и социальной адаптации [3].
По данным статистических и социологических исследований 2026 года, повышенный уровень тревожности и стресса испытывают 44 % подростков от 100 % опрошенных. В июне 2026 года Ассоциация организаторов студенческих олимпиад «Я — профессионал» опубликовала масштабное исследование эмоционального состояния российских школьников в возрасте 14–15 лет, которое выявило, что одним из основных триггеров тревожности в этом возрасте выступает страх не оправдать доверие окружающих и не соответствовать ожиданиям родителей или учителей [9]. Этот факт подтверждает необходимость разработки эффективных мер профилактики повышенной тревожности в образовательных организациях.
Цель исследования — выявление взаимосвязи личностной и ситуативной тревожности у подростков 14–16 лет со стилями воспитания и социальным климатом в семье.
Изучая данную проблему, необходимо, в первую очередь, дать определение понятию «личностная тревожность» и отделить его от понятия «ситуативная тревожность», которая является естественной здоровой реакцией человека на стресс. Их разделение лежит в основе классической психологической Шкалы тревоги Спилбергера-Ханина (STAI).
Ситуативная тревожность — это кратковременная эмоциональная реакция на конкретную стрессовую ситуацию, возникающая «здесь и сейчас» [4].
Личностная тревожность — это устойчивое персональное свойство, хронический внутренний фон и склонность человека постоянно переживать беспричинный страх и беспокойство. Она влияет на человека, но не всегда имеет реальную причину, человек воспринимает ее как нечто плохое в окружающей действительности, то есть личностная тревожность возникает у человека из-за раздражения, неприятия, из-за ситуации, в которой субъект испытывает беспокойство и не может добиться смены негативных эмоций, считает себя уязвимым, беззащитным и хочет сбежать ради собственной безопасности и благополучия [5].
Определить границы между нормальной ситуативной тревожностью и патологической личностной тревожностью довольно трудно, потому что многие формы детской тревожности не только нормальны в определенном возрасте, но и выполняют важную адаптивную функцию в эволюционном развитии [12].
Не всегда легко распознать симптомы повышенного уровня личностной тревожности. Некоторые дети выражают беспокойство прямо, например: «Я волнуюсь о том, что мы может быть больше никогда не увидимся» или «Дети в школе надо мной смеются», но другие могут выражать беспокойство через соматические симптомы. Они могут жаловаться на рвоту, головную боль, головокружение, боли в нижних конечностях. Одним из основных психосоматических симптомов тревожного расстройства обычно является боль в животе [8].
Понимание причин тревожности у подростков имеет важное значение для оказания поддержки на раннем этапе и предотвращения влияния этого состояния на их эмоциональное, социальное и академическое развитие.
Одними из наиболее значимых факторов, влияющих на уровень ситуативной и личностной тревожности в подростковом возрасте, являются биологические и психологические изменения, характерные для этого возрастного периода.
Половое созревание влечет за собой ряд гормональных преобразований, которые влияют на настроение, эмоциональную регуляцию и восприятие окружающей среды. Эти изменения повышают чувствительность к стрессу и заставляют подростков более интенсивно реагировать на ситуации, с которыми на другом этапе жизни было бы легче справиться [10].
Подростковый возраст также является этапом, на котором социальная жизнь приобретает большое значение. Потребность в принятии, стремление к принадлежности и внешнее давление являются ключевыми элементами понимания причин повышенного уровня тревожности у подростков [1].
Решающее значение для эмоционального здоровья подростков имеют семейная атмосфера и динамика, складывающаяся дома. Как пишет А. Н. Волкова: «То, как родители общаются, устанавливают нормы и оказывают поддержку, напрямую влияет на способность молодого человека справляться со стрессом» [2]. Отсутствие общения, постоянные конфликты или отсутствие чувства поддержки могут усилить чувство незащищенности и способствовать развитию личностной тревожности.
Не все семьи можно считать функционально благополучными. Чтобы семья функционировала оптимально, необходимо, чтобы у нее были три аспекта, а именно адаптивность, коммуникабельность и сплоченность. В некоторых семьях нарушены базовые функции. Стиль общения между членами таких семей не является здоровым с психологической точки зрения, члены семьи могут игнорировать потребности друг друга, присутствуют эмоциональное отчуждение, манипуляции, гиперопека и т. п., в результате чего семья становится источником психологических травм для ее членов [11].
Дети в таких семьях хронически не получают любви. Они борются за ограниченные ресурсы (родительская забота) на поведенческом уровне, вырабатывая стили, или паттерны поведения («герой», «клоун», «козел отпущения», «тихоня»). Жизнь в подобной семье формирует ряд психологических проблем, одной из которых является патологическая личностная тревожность.
Согласно исследованию, проведенному А. Чавес и Д. Лима в Эквадоре, подростки, проживающие в семьях с нарушенными базовыми функциями, имеют даже более высокий уровень личностной тревожности, чем дети, находящиеся в специализированных учреждениях [11].
Ход и основные результаты исследования
Исследование проводилось на выборке из 35 подростков в возрасте 14–16 лет (20 мальчиков и 15 девочек) на базе муниципального бюджетного образовательного учреждения Городского округа Балашиха центра психолого-педагогической, медицинской и социальной помощи «Радуга». Использовались следующие методики: «Шкала семейного окружения», (ШСО) (Family Environmental Scale, FES), опросник «Анализ семейных взаимоотношений» (АСВ) Э. Эйдемиллера и В. Юстицкиса, «Шкала самооценки уровня тревожности Спилбергера — Ханина» (STAI; Charles Spielberger в адаптации Ю. Л. Ханина).
Использование методики «Шкала семейного окружения», (ШСО) (автор Р. Х. Мус, адаптация С. Ю. Куприянова), предназначенной для оценки социального климата в семьях всех типов, выявило следующие результаты, показанные в таблице 1.
Таблица 1
Профиль семейного окружения по 10 шкалам ШСО
|
Шкала |
Q₂₅ |
Me |
Q₇₅ |
Уровень |
|
С — Сплоченность |
2,1 |
3,1 |
3,9 |
средний |
|
Э — Экспрессивность |
2,0 |
2,8 |
3,9 |
низкий |
|
К — Конфликт |
1,7 |
3,1 |
3,6 |
средний |
|
Н — Независимость |
2,5 |
3,2 |
3,9 |
средний |
|
ОД — Ориентация на достижения |
1,7 |
2,4 |
3,6 |
низкий |
|
ИКО — Интеллектуально-культурная ориентация |
2,0 |
2,9 |
4,0 |
низкий |
|
ОАО — Ориентация на активный отдых |
1,9 |
2,9 |
3,8 |
низкий |
|
МНА — Морально-нравственные аспекты |
1,7 |
2,8 |
3,7 |
низкий |
|
О — Организация |
1,9 |
2,7 |
3,6 |
низкий |
|
Кн — Контроль |
2,4 |
3,2 |
4,4 |
средний |
Качественный и количественный анализ результатов обследования по методике ШСО показал, что среди выборки, состоящей из 35 подростков, 48,5 % от числа респондентов живут в семьях с низкими баллами по таким шкалам, как «Сплоченность», «Экспрессивность», 37,1 % от числа респондентов, живут в семьях низкими баллами по шкале «Независимость» и 65,7 % — в семьях в семьях низкими баллами по шкале «Ориентация на достижения», то есть в семьях, где модели взаимоотношений максимально нездоровые, что приводит к ухудшению психологического или физического здоровья их членов, где детям не позволяют свободно выражать свое мнение, а семейная система не создает ощущения безопасности и безусловного принятия.
Использование методики «Анализ семейных взаимоотношений» (АСВ) Э. Эйдемиллера и В. Юстицкиса выявило следующие результаты, показанные в таблице 2.
Таблица 2
Результаты исследования по методике «Анализ семейных взаимоотношений» (АСВ) Э. Эйдемиллера и В. Юстицкиса»
|
Стиль воспитания |
Кол-во респондентов |
% |
|
Г+ (гиперопека) |
8 |
22,86 |
|
Г- (гипоопека) |
27 |
77,14 |
|
У+ (потворствование) |
7 |
20 |
|
У- (игнорирование потребностей подростка) |
0 |
0 |
|
Т+ (чрезмерность требований к обязанностям) |
11 |
31,43 |
|
Т- (недостаточность обязанностей) |
17 |
48,57 |
|
З+ (чрезмерность запретов) |
13 |
37,14 |
|
З- (недостаточность запретов) |
11 |
31,43 |
|
С+ (чрезмерность санкций) |
11 |
31,43 |
|
С- (минимальность санкций) |
19 |
54,9 |
|
Н (неустойчивость стиля воспитания) |
23 |
65,71 |
Из выборки из 35 подростков видно, что в большинстве семей преобладают гипоопека, завышенные требования и обязанности со стороны родителей и, при этом, неустойчивый стиль воспитания. То есть подавляющее большинство участников исследования живут в семьях, где родители слишком много позволяют детям, и слишком мало уделяют им внимания, кроме того, стиль воспитания нестабильный, реакция родителей зависит от различных факторов, а не от принятых в семье правил, поэтому большинство семей можно определить как семьи с дисфункциональным психологическим климатом, несмотря на то что не все они являются неблагополучными по социальному статусу.
Затем была проведена оценка уровня ситуативной и личностной тревожности с помощью методики «Шкала самооценки уровня тревожности Спилбергера — Ханина». Результаты этой оценки представлены в таблице 3.
Таблица 3
Результаты оценки уровня тревожности по методике «Шкала самооценки уровня тревожности Спилбергера — Ханина»
|
Уровень |
Ситуативная тревожность |
% |
Личностная тревожность |
% |
|
Низкий |
6 |
17,1 |
5 |
14,2 |
|
Умеренный |
9 |
25,7 |
8 |
23 |
|
Высокий |
20 |
57,2 |
22 |
62,8 |
|
Итого |
35 |
100,0 |
35 |
100,0 |
Из результатов видно, что большинство респондентов имеют высокий уровень ситуативной тревожности (57,2 %) и еще более высокий уровень личностной тревожности (62,8 %).
Далее был произведен корреляционный анализ стилей семейного воспитания, шкал семейного окружения и тревожности подростков.
Из 300 возможных пар шкал статистически значимыми оказались 18 корреляционных связей. Связь тревожности со стилями воспитания (АСВ) представлена в таблице 4.
Таблица 4
Связь тревожности со стилями воспитания (АСВ)
|
Тип тревожности |
Шкалы АСВ |
\(r_{s}\) |
p-value |
Характер и сила связи |
|
СТ (Ситуативная тревожность) |
Т+ (Чрезмерность требований-обязанностей) |
+0,4364 |
0,0088 |
Прямая, умеренная (p ≤ 0,01) |
|
СТ (Ситуативная тревожность) |
Т- (Недостаточность требований-обязанностей) |
-0,4303 |
0,0099 |
Обратная, умеренная (p ≤ 0,01) |
|
ЛТ (Личностная тревожность) |
Т- (Недостаточность требований-обязанностей) |
-0,3497 |
0,0394 |
Обратная, умеренная (p < 0,05) |
|
ЛТ (Личностная тревожность) |
Т+ (Чрезмерность требований-обязанностей) |
+0,3359 |
0,0485 |
Прямая, умеренная (p < 0,05) |
Значения как ситуативной, так и личностной тревожности подростков значимо возрастают при завышенных требованиях и обязанностях со стороны родителей (Т+) и снижается при их недостаточности (Т-).
Влияние семейного климата на тревожность носит опосредованный характер через стиль воспитания. На выборке N = 35 прямых статистически значимых корреляций ситуативной и личностной тревожности с показателями «Шкалы семейного окружения» не выявлено (p > 0,05). Связь тревожности с ШСО и стилями воспитания представлена в таблице 5.
Таблица 5
Связь тревожности со шкалами АСВ и ШСО
|
Шкалы ШСО |
Шкалы АСВ |
\(r_{s}\) |
p-value |
Характер и сила связи |
|
О (Организация) |
У+ (Потворствование) |
+0,5231 |
0,0013 |
Прямая, заметная (p ≤ 0,01) |
|
ОД (Ориентация на достижения) |
О+ (Расширение сферы родительских чувств) |
+0,4140 |
0,0134 |
Прямая, умеренная (p < 0,05) |
|
ОАО (Ориентация на активный отдых) |
Г- (Гипопротекция) |
-0,4124 |
0,0138 |
Обратная, умеренная (p < 0,05) |
|
К (Конфликт) |
О+ (Расширение сферы родительских чувств) |
+0,3969 |
0,0183 |
Прямая, умеренная (p < 0,05) |
|
К (Конфликт) |
С- (Минимальность санкций) |
-0,3848 |
0,0224 |
Обратная, умеренная (p < 0,05) |
|
ИКО (Интеллектуально-культурная ориентация) |
З+ (Чрезмерность требований-запретов) |
-0,3711 |
0,0282 |
Обратная, умеренная (p < 0,05) |
|
ОАО (Ориентация на активный отдых) |
У+ (Потворствование) |
+0,3587 |
0,0344 |
Прямая, умеренная (p < 0,05) |
|
Кн (Контроль) |
Т- (Недостаточность требований-обязанностей) |
+0,3463 |
0,0415 |
Прямая, умеренная (p < 0,05) |
Гипопротекция и недостаток родительского внимания (Г-) закономерно снижают ориентацию семьи на совместный активный отдых (ОАО). Напротив, потворствующий стиль (У+) положительно связан с активным досугом (ОАО) и чёткой бытовой организацией вокруг нужд ребёнка (О). Расширение сферы родительских чувств (О+) стимулирует ориентацию на достижения подростка (ОД), но одновременно усиливает внутрисемейную конфликтность (К). Избыток запретов и ограничений (З+) подавляет интеллектуально-культурную активность в семье (ИКО).
Таким образом, в обследованной выборке подростков (N = 35) медианные значения как ситуативной (Me = 49,0; Q₂₅ = 38,0; Q₇₅ = 61,5), так и личностной тревожности (Me = 60,0; Q₂₅ = 40,5; Q₇₅ = 65,0) соответствуют высокому уровню выраженности признака. Профиль семейного окружения характеризуется средними медианными значениями по шкалам сплочённости (Me = 3,1), конфликта (Me = 3,1), независимости (Me = 3,2) и контроля (Me = 3,2) при сниженных показателях экспрессивности (Me = 2,8), организации (Me = 2,7) и ориентации на достижения (Me = 2,4). В структуре дисфункциональных воспитательных стратегий наиболее выражены гипопротекция (Me = 7,0 при пороге ≥ 5), минимальность санкций (Me = 4,0 при пороге ≥ 4), недостаточность обязанностей ребёнка (Me = 3,0 при пороге ≥ 3) и неустойчивость стиля воспитания (Me = 4,0 при пороге ≥ 4).
Заключение
Проведенное исследование показало, что корреляция между переменными личностной и ситуативной тревожности и переменными стиля воспитания и социального климата в семье статистически значима и 62,8 % респондентов испытывают беспокойство из-за таких факторов, как недостаток родительского внимания и неустойчивость стиля воспитания, и соответственно, чем выше крайние значения по этим переменным, тем выше уровень тревожности у подростков, живущих в таких семьях. Выявленные связи позволяют выделить конкретные мишени для психологической работы: обучение подростков навыкам саморегуляции, укрепление самоценности, проведение тренингов, направленных на обучение родителей способам конструктивной коммуникации и поддержки.
Принимая во внимание тот факт, что у подростков из семей с недостатком родительского внимания и неустойчивым стилем воспитания был выявлен значительный уровень тревожности, можно рекомендовать школьным психологам внедрять регулярный скрининг тревожности (STAI) и диагностику семейного климата (FES, АСВ) в рамках профилактических программ, обучать подростков навыкам саморегуляции (элементы аутотренинга, техники дыхания, когнитивно-поведенческие техники) и проводить просветительские семинары для родителей о влиянии семейной динамики на эмоциональное благополучие подростков.
Перспективой дальнейшей работы выступает расширение выборки, включение гендерного анализа, изучение эффективности профилактических программ в образовательных организациях.
Литература:
- Варданян, Ю. В., Моисеева, Д. С. Исследование особенностей тревожности обучающихся в общеобразовательном процессе / Ю. В. Варданян, Д. С. Моисеева — Проблемы современного педагогического образования. 2025. № 87–4. — Текст: электронный // Научная электронная библиотека CYBERLENINKA: [сайт]. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/issledovanie-osobennostey-trevozhnosti-obuchayuschihsya-v-obscheobrazovatelnom-protsesse (дата обращения: 27.10.2026).
- Волкова, А. Н. Дисфункциональная семья как фактор нарушения личной идентичности подростка / А. Н. Волкова — Вестник науки. 2025. № 6 (87) — Текст: электронный // Научная электронная библиотека CYBERLENINKA: [сайт]. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/disfunktsionalnaya-semya-kak-faktor-narusheniya-lichnoy-identichnosti-podrostka (дата обращения: 21.10.2026).
- Никитаев, Н. М., Цветкова, Н. А. Эмоциональное неблагополучие подростков из дисфункциональных семей как предмет научного исследования / Н. М. Никитаев, Н. А. Цветкова — Вестник ГУУ. 2024. № 9 — Текст: электронный // Научная электронная библиотека CYBERLENINKA: [сайт]. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/emotsionalnoe-neblagopoluchie-podrostkov-iz-disfunktsionalnyh-semey-kak-predmet-nauchnogo-issledovaniya (дата обращения: 21.10.2026).
- Рахимбаева, А. М., Воронова, Р. М. Анализ эффективности применения рецептивной музыкотерапии в коррекции личности, развивающейся в дисфункциональных семьях / А. М. Рахимбаева, Р. М. Воронова — НИР/S&R. 2025. № 4 (24) — Текст: электронный // Научная электронная библиотека CYBERLENINKA: [сайт]. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/analiz-effektivnosti-primeneniya-retseptivnoy-muzykoterapii-v-korrektsii-lichnosti-razvivayuscheysya-v-disfunktsionalnyh-semyah (дата обращения: 21.10.2026).
- Созонова, И. Л. Связь детско-родительских отношений с уровнем тревожности и самооценкой в подростковом возрасте / И. Л. Созонова — Вестник науки. 2026. № 6 (99). — Текст: электронный // Научная электронная библиотека CYBERLENINKA: [сайт]. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/svyaz-detsko-roditelskih-otnosheniy-s-urovnem-trevozhnosti-i-samootsenkoy-v-podrostkovom-vozraste (дата обращения: 27.10.2026).
- Тимерьянова, Л. Н., Шабаева, А. В., Халикова, Л. Р. Личностные особенности подростков, склонных к аутодеструктивному поведению / Л. Н. Тимерьянова, А. В. Шабаева, Л. Р. Халикова — Проблемы современного педагогического образования. 2024. № 84–4. — Текст: электронный // Научная электронная библиотека CYBERLENINKA: [сайт]. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/lichnostnye-osobennosti-podrostkov-sklonnyh-k-autodestruktivnomu-povedeniyu (дата обращения: 27.10.2026).
- Черемискина, И. И., Капустина, Т. В., Кузнецова, А. Д. Взаимосвязь компонентов Я-концепции и тревожности у старших подростков / И. И. Черемискина, Т. В. Капустина, А. Д. Кузнецова — Психолог. 2025. № 5. — Текст: электронный // Научная электронная библиотека CYBERLENINKA: [сайт]. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/vzaimosvyaz-komponentov-ya-kontseptsii-i-trevozhnosti-u-starshih-podrostkov (дата обращения: 27.10.2026).
- Черемискина, И. И., Андреева, О. В. Взаимосвязь типа родительского отношения и тревожности у подростков / И. И. Черемискина, О. В. Андреева — АНИ: педагогика и психология. 2022. № 4 (41). — Текст: электронный // Научная электронная библиотека CYBERLENINKA: [сайт]. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/vzaimosvyaz-tipa-roditelskogo-otnosheniya-i-trevozhnosti-u-podrostkov (дата обращения: 27.10.2026).
- Я — профессионал: 44 % подростков боятся будущего, 41 % — учебной перегрузки // ТАСС: информационное агентство. — 2026. — 15 июня. — URL: https://vrf.tass.ru/moskovskaia-oblast/regions-ru/7732319-ya-professional-44-podrostkov-boyatsya-buduschego-41-uchebnoi-peregruzki (дата обращения: 16.11.2026).
- Baker, H. J., Lawrence, P. J., Karalus, J., Creswell, C. & Waite, P. The Effectiveness of Psychological Therapies for Anxiety Disorders in Adolescents: A Meta-Analysis. / H. J. Baker, P. J. Lawrence, J. Karalus, C. Creswell & P. Waite — Clinical child and family psychology review. 2021. № 24(4). — P. 765–782. 2021. DOI:10.1007/s10567–021–00364–2 // Научная электронная библиотека ResearchGate: [сайт]. — URL: https://www.researchgate.net/publication/353443755_The_Effectiveness_of_Psychological_Therapies_for_Anxiety_Disorders_in_Adolescents_A_Meta-Analysis (дата обращения: 19.10.2026).
- Chavez, A., Lima, D. (2022). Depresión, ansiedad, estres y funcionalidad familiar en adolescentes de una unidad educativa de Guayaquil. Revista Eugenio Espejo. https://doi.org/10.37135/ee.04.17.05 / A. Chavez, D. Lima — REVISTA EUGENIO ESPEJO 17(2):33–45 2023. № 4 DOI:10.37135/ee.04.17.05 // Научная электронная библиотека ResearchGate: [сайт]. — URL: https://www.researchgate.net/publication/372809248_Depresion_ansiedad_estres_y_funcionalidad_familiar_en_adolescentes_de_una_unidad_educativa_de_Guayaquil (дата обращения: 25.10.2026).
- Crane, M., Ney, J., Holland, K. et al. Children’s Literature on Anxiety: A Systematic Review and Content Analysis / M. Crane, J. Ney, K. Holland et al. — Behavior Therapy. 2025; 56(6): 1096–1104 ISSN 0005–7894 // Научная электронная библиотека ScienceDirect: [сайт]. — URL: https://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S0005789425000450 (дата обращения: 25.10.2026).
- Gao, M., Liu, W. Exploring Family Functioning and Adolescent Academic Anxiety: Emotional Stability and Social Support as Mediators / M. Gao, W. Liu — Psychology Research and Behavior Management. 2025 May 16; 18:1111–1124. doi: 10.2147/PRBM.S508537. PMID: 40406340; PMCID: PMC12094906 // Научная электронная библиотека PubMed: [сайт]. — URL: https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC12094906/ (дата обращения: 28.10.2026).
- Howard, C. J., Oshri, A., Card, N. et al. Perceived Mother and Father Parenting and Adolescent Social Anxiety Symptoms: A Meta-Analysis / C. J. Howard, A. Oshri, N. Card et al. — Adolescent Research Review (2025). DOI: 10.1007/s40894–025–00268–0 // Научная электронная библиотека SprigerLink: [сайт]. — URL: https://link.springer.com/article/10.1007/s40894–025–00268–0 (дата обращения: 25.10.2026).
- Kramer, L., Francis, S. The Relationships Between Adolescent Anxiety Sensitivity, Parent Emotional Availability, and Gender in the Context of Adolescent Anxiety / L. Kramer, S. Francis — Psychopathology Behavioural Assess 47, 17 (2025). DOI: 10.1007/s10862–025–10197-w // Научная электронная библиотека SprigerLink: [сайт]. — URL: https://link.springer.com/article/10.1007/s10862–025–10197-w (дата обращения: 27.10.2026).
- Wang, Y., Tian, L., Guo, L., Scott Huebner, E. Family dysfunction and Adolescents’ anxiety and depression: A multiple mediation model / Y. Wang, L. Tian, L. Guo, E. Scott Huebner — Journal of Applied Developmental Psychology. 2020. № 66 ISSN 0193–3973 // Научная электронная библиотека ScienceDirect: [сайт]. — URL: https://www.sciencedirect.com/science/article/abs/pii/S0193397318302740 (дата обращения: 28.10.2026).

