В современном быстро развивающемся мире взросление детей происходит намного быстрее, что связано не только с изменившимися за десятилетия условиями жизни человека, но и с большей загруженностью родителей, отходе роли родительства на второй план в целом (по статистике Росстата за 2024 год 8.4 рождений на 1000 в нашей стране, что говорит о неблагоприятной тенденции). Наше государство выстраивает грамотную семейную политику, но тренды на глобализацию не дают родителям до конца погрузиться в семейную жизнь и ощутить на себе все радости родительства. Зачастую матерям приходиться раньше выходить на работу, совмещать в себе несколько ролей (например, мамы, жены, да еще работать на двух работах), а ребенку взаимодействовать с другими взрослыми, которые также, как семья начинают влиять на его психологическое состояние, что ведет к различным последствиям, как благоприятным, так и наоборот.
Исследованиями в данном направлении занимались советские ученые Божович Л. И., Лисина М. И., Леонтьев А. Н., В. С. Мухина, Выготский Л. С., Дубровина И. В., которые рассматривали влияние тревожности родителей на детей разного возраста, как важное условие не только успешной социализации ребенка, но и фактор развития эмоциональных нарушений. Ирина Владимировна Дубровина в особенности отмечала, что психологическое здоровье родителей и взрослых, которые окружают школьника, залог благоприятного личностного и эмоционального развития. [3,4]
В зарубежной литературе данная тема широко освещалась в конце 20 века. Среди известных опубликованных работ можно встретить труды Мэри Эйнсворт, показавшие, что высокая тревожность матери ведет к негативному поведению ребенка, включая трудности с адаптацией и саморегуляцией эмоций. Также в данном направлении работали Ф. Розински, Д. Боулби, З. Фрейд и многие другие. [1,2]
В 21 веке, по нашему мнению, эта тема является особенно актуальной, так как многие исследования прошлого столетия базируются на изучении детей дошкольного возраста, что связано с ранним поступлением ребенка в сад, с первыми проявлениями различных тяжелых заболеваний и с прохождением кризисов 1 года, 3 и 5 лет. Мы же будем рассматривать влияние тревожности родителей при прохождении более поздних периодов в жизни ребенка, которые в большей степени связаны с его социализацией (посещением школы) и сменой ведущего вида деятельности (игры на учебную деятельность).
Сам термин тревожности имеет многовековую историю начиная с около 1550 года до нашей эры, и на сегодняшний день имеет четкое определение, которое отражает эмоциональное состояние взрослого или ребенка, характеризующееся беспокойством, напряжением, волнением в ожидании возможных неудач.
Выделяют несколько типов тревожности: личностная, невротическая, ситуативная. В этой работе во внимание мы принимает только личностную тревожность, так как она не зависит от ситуации, в которую попадает индивид и проявляется как свойство личности, влияющее на его темперамент и эмоциональную сферу. [5]
Неоспоримым фактом, доказанным исследованиями М. Эйнсворт, Р. Фельдман и другими, является тезис о том, что тревожность матери оказывает значительное влияние на эмоциональное состояние ребенка дошкольного и младше школьного возраста. Эмоциональная нестабильность значимых взрослых создает неблагоприятную атмосферу для формирования личности ребенка, что отражается на его социальной жизни, обучении и самооценке. [1,2]
Научные работы в этой области показали, что уровень тревожности непосредственно связан с формой привязанности ребенка к матери. Безвредным можно назвать безопасный тип привязанности, а избегающая и амбивалентная несут в себе патологическое развитие, которое неблагоприятно скажется на дальнейшей жизни в целом.
Негативные последствия тревожности матери начинают проявляться уже в 1.5 года от рождения ребенка и могут сопровождать его всю жизнь. Среди неблагоприятных симптомов могут быть: плохая успеваемость, социальная изоляция, предрасположенность к стрессу, эмоциональные расстройства и многое другое.
Механизмы влияния на эмоциональную сферу родителей схожи между собой. Больше всего исследований касаются родительской тревожности. в частности матери детей.
Возраст родителей варьировался в значительном диапазоне: от 26 до 58 лет. Средний возраст матери составил 35,4 года (SD = 5,1), отцов — 40,2 года (SD = 6,3). Такой разброс возрастов позволяет учесть вариативность родительского опыта и личностной зрелости, что добавляет выборке дополнительную репрезентативность.
В ходе эмпирического исследования, проведённого в МОУ СОШ № 28 г.о. Люберцы с сентября 2024 по май 2026 года, были выявлены ключевые параметры влияния тревожности значимых взрослых на эмоциональное состояние детей младшего школьного возраста. Для диагностики тревожности родителей использовалась русскоязычная версия Шкалы ситуативной и личностной тревожности (STAI), разработанная Ч. Спилбергером, которая позволяет чётко дифференцировать два типа тревожности: личностную — как устойчивое психологическое свойство, отражающее склонность к тревожным переживаниям, и ситуативную — как временное состояние, возникающее в ответ на конкретные стрессовые факторы. Эта методика широко признана в психологии и обладает высокой валидностью и надёжностью при оценке тревожности у взрослых.
Для более глубокого описания социального контекста, в котором существуют изучаемые диады, был собран ряд дополнительных демографических показателей. Анализ уровня образования родителей показал следующее распределение: высшее образование имели 68 % матерей и 62 % отцов; неоконченное высшее или среднее специальное — 25 % и 29 % соответственно; среднее общее образование — 7 % и 9 %. Относительно высокий уровень образования в выборке является характерным для родительского контингента, чьи дети посещают школу в крупном городском центре, и может рассматриваться как фактор, потенциально влияющий на родительские установки и рефлексивность. Семейное положение: 94 % родителей состояли в зарегистрированном браке, 6 % — в незарегистрированном партнерстве. Подавляющее большинство семей (91 %) характеризовались как полные нуклеарные семьи, проживающие отдельно от старшего поколения; 9 % семей проживали расширенными семьями, включая бабушек и/или дедушек.
Данный параметр важен, поскольку присутствие представителей старшего поколения в доме может выступать как дополнительным ресурсом поддержки, так и источником повышенной напряженности и конфликта ценностей в вопросах воспитания. Социально-экономический статус семей оценивался косвенно, через показатель обеспеченности жильем и субъективную оценку финансового положения. 85 % семей проживали в собственных квартирах или домах, 15 % — в арендуемом жилье. Субъективную оценку своего материального положения как «хорошее» или «очень хорошее» дали 45 % родителей, как «среднее» — 48 %, как «затруднительное» — 7 %.
Важным аспектом структуры выборки является также состав семьи детей. 78 % детей были единственными детьми в семье, 22 % имели одного или двух сиблингов. Данный параметр может влиять на эмоциональное состояние ребенка, поскольку наличие братьев и сестер создает иную систему взаимоотношений и эмоциональных связей в семье. Кроме того, фиксировался такой параметр, как опыт раннего посещения школы: 64 % детей начали посещать подготовительные классы в возрасте до 6 лет, 36 % — в возрасте 6 лет и старше. Адаптация к школе сама по себе является значимым стрессогенным событием, и время ее начала могло накладывать отпечаток на текущее эмоциональное состояние ребенка на момент исследования.
Таким образом, сформированная выборка представляет собой достаточно гомогенную группу в ключевых для исследования параметрах (возраст ребенка, структура семьи), что повышает внутреннюю валидность, и в то же время обладает необходимой вариативностью по ряду социально-демографических показателей (возраст и образование родителей, социально-экономический статус), что позволяет говорить о ее репрезентативности для городской популяции семей с детьми младшего дошкольного возраста, посещающих школу.
Результаты исследования продемонстрировали значительный разброс по уровню личностной тревожности среди родителей, что позволило выделить две ярко выраженные группы: с низким уровнем тревожности (ниже 35 баллов) и с высоким уровнем (выше 50 баллов). Такая дифференциация важна, поскольку именно высокий уровень личностной тревожности у взрослых ассоциируется с формированием неблагоприятного эмоционального климата в семье и повышенным риском развития тревожных расстройств у детей. Ситуативная тревожность родителей варьировала в зависимости от конкретных жизненных обстоятельств, однако в среднем была ниже личностной тревожности, что соответствует теоретическим ожиданиям и подтверждает, что ситуативная тревожность носит временный и изменчивый характер.
Кроме того, у ряда детей фиксировались устойчивые страхи и фобии, включая страх разлуки с родителями, боязнь темноты и затруднения в социальных контактах, что негативно сказывалось на их адаптации в школе и вне её. Поведенческие особенности проявлялись в регрессивном поведении (например, повторное проявление детских реакций, таких как сосание пальца или ночные страхи), агрессивных вспышках или, напротив, в апатии и снижении активности. Социальная адаптация детей оценивалась через уровень коммуникативных навыков и способность устанавливать и поддерживать контакты со сверстниками, что является важным индикатором психологического благополучия и успешности социализации. Дети из семей с высоким уровнем тревожности взрослых чаще испытывали трудности в общении и склонны к социальной изоляции.
Полученные данные подтверждают теоретические положения о том, что тревожность значимых взрослых оказывает комплексное влияние на эмоциональное состояние младших школьников, формируя у них как внутренние эмоциональные переживания, так и внешние поведенческие реакции. Это подчеркивает необходимость комплексного подхода к диагностике и коррекции тревожности в семейном контексте, учитывающего как личностные особенности взрослых, так и ситуативные факторы, а также эмоциональные и поведенческие проявления у детей. Данный опыт исследования в МОУ СОШ № 28 г.о. Люберцы служит важной базой для дальнейших разработок программ психологической поддержки семей и профилактики тревожных расстройств у детей младшего школьного возраста.
Корреляционный анализ выявил статистически значимые положительные связи между личностной тревожностью родителей и несколькими ключевыми параметрами у детей, что подтверждает тесную взаимосвязь эмоционального состояния взрослых и младших школьников. Так, личностная тревожность родителей была связана с ситуативной тревожностью детей с коэффициентом корреляции r = 0.45 (p < 0.01), что указывает на умеренную положительную связь и свидетельствует о том, что устойчивые тревожные черты взрослых способствуют усилению тревожных реакций у детей в конкретных стрессовых ситуациях. Аналогично, эмоциональная нестабильность детей, проявляющаяся в частых сменах настроения, раздражительности и плаксивости, коррелировала с личностной тревожностью родителей (r = 0.39, p < 0.05), что отражает влияние эмоционального климата семьи на эмоциональную регуляцию ребенка. Поведенческие проблемы, включая агрессию, апатию и регрессивные реакции, также имели значимую связь с уровнем личностной тревожности взрослых (r = 0.33, p < 0.05), что подчеркивает комплексное воздействие тревожности родителей на поведение и адаптацию детей.
Ситуативная тревожность родителей оказалась менее тесно связанной с этими показателями, что указывает на более устойчивое и долговременное влияние личностной тревожности взрослых на эмоциональное состояние ребенка. Это согласуется с современными психологическими теориями, которые выделяют личностную тревожность как базовый фактор, формирующий эмоциональный фон в семье и оказывающий длительное воздействие на развитие ребенка.
Факторный анализ позволил выделить два основных синдрома, отражающих комплексные проявления тревожности и её влияние на детей и родителей. Первый — тревожный синдром — включал высокие показатели личностной и ситуативной тревожности, эмоциональную нестабильность и страхи, что характеризует хроническое эмоциональное напряжение в семье. Этот синдром свидетельствует о постоянном состоянии внутреннего стресса и повышенной чувствительности к стрессовым факторам как у взрослых, так и у детей. Второй — поведенческий синдром — объединял агрессию, апатию, социальную изоляцию и регрессивное поведение, что отражает нарушения в поведении и социальной адаптации ребенка, обусловленные эмоциональными трудностями. Эти данные подтверждают, что тревожность родителей не только влияет на внутреннее эмоциональное состояние детей, но и проявляется во внешних поведенческих реакциях, затрудняющих их успешную социализацию.
Качественные данные, полученные в ходе полуструктурированных бесед и наблюдений, выявили важные особенности детско-родительских взаимодействий, усиливающие влияние тревожности родителей на детей. Родители с высоким уровнем личностной тревожности чаще сообщали о семейных конфликтах, недостатке взаимопонимания и эмоциональной поддержки, что создавало неблагоприятный эмоциональный климат в семье. В таких условиях дети демонстрировали замкнутость, трудности в выражении эмоций и склонность к социальной изоляции, что усугубляло их эмоциональные и поведенческие проблемы. Эмоциональное заражение проявлялось через невербальные сигналы — мимику, тон голоса, позы — и стиль общения, который мог быть либо чрезмерно контролирующим и гиперопекающим, либо холодным и эмоционально отстранённым. Эти противоположные стили взаимодействия усугубляли тревожность детей, снижая их способность к эмоциональной регуляции и адаптации. Результаты корреляционного и факторного анализа, подкреплённые качественными данными, подтверждают комплексное и многоуровневое влияние личностной тревожности значимых взрослых на эмоциональное состояние и поведение младших школьников. Это подчёркивает необходимость комплексных психологических вмешательств, направленных не только на снижение тревожности родителей, но и на улучшение качества детско-родительского взаимодействия и создание благоприятного эмоционального климата в семье.
Можно сделать вывод, что ключевыми параметрами влияния тревожности значимых взрослых на эмоциональное состояние детей младшего школьного возраста являются уровень личностной тревожности родителей как устойчивый фактор риска, ситуативная тревожность как менее значимый, но усугубляющий фактор, эмоциональная нестабильность и повышенная тревожность детей, качество детско-родительского взаимодействия, выступающее медиатором влияния, а также уровень социальной адаптации ребенка, зависящий от эмоционального климата в семье. Эти данные демонстрируют сложный и многоаспектный характер влияния тревожности взрослых и служат основой для разработки профилактических и коррекционных программ, направленных на снижение семейной тревожности и улучшение эмоционального благополучия ребенка.
Литература:
- Ainsworth, S. M. D. (1973). 'The development of infant—mother attachment'. In Child Development and Social Policy (Review of Child Development Research, Vol. 3), ed. B. M. Caldwell and H. N. Ricciuti. Chicago: University of Chicago Press.
- R. Feldman «Mother-infant synchrony and the development of moral orientation in childhood» 2007 Oct;77(4):582–97.
- Выготский Л. С. Эмоции и их развитие в детском возрасте / Л. С. Выготский. Собр. Соч.: в 6 т. — Т.2. — М.: «Педагогика», 1984. — С.416.
- Теплов Б. М. Новые данные по изучению свойств нервной системы человека. Типологические особенности высшей нервной деятельности человека. Москва, 1963: 3–46.
- Эльконин Д. Б. и Венгера А. Л. Особенности психического развития детей 6–7-летнего возраста. М., 1988. — 136 с.
