Эмоциональное благополучие ребенка старшего дошкольного возраста складывается под влиянием многих факторов, среди которых характер детско-родительских отношений и сложившийся в семье стиль воспитания занимают особое место. Практикующие психологи и педагоги отмечают рост числа дошкольников с устойчивыми проявлениями тревожности, что превращает изучение средовых детерминант этого состояния в задачу, сохраняющую и теоретическую, и прикладную значимость [3, с. 12; 5, с. 23; 6, с. 75].

Тревожность в детском возрасте принято рассматривать как устойчивое личностное образование, проявляющееся в склонности к переживанию опасности там, где ее объективные основания отсутствуют или незначительны [3; 11]. К. Хорни связывала ее ранние формы с фрустрацией базовой потребности в безопасности, обеспечиваемой ближайшим взрослым окружением. А. И. Захаров и А. М. Прихожан отмечали определяющую роль семейных факторов: характера родительских установок, способов реагирования родителей на поведение ребенка, эмоциональной дистанции между взрослым и ребенком [3; 12].

Семейное воспитание в современной психологической литературе понимается как устойчивая система воздействий, опосредованная эмоциональным отношением, ценностями, требованиями и реакциями родителя на поведение ребенка [4; 13]. А. Я. Варга и В. В. Столин предложили операциональное описание родительского отношения через пять устойчивых характеристик, отражающих эмоциональное принятие, ориентацию на социальную нормативность, психологическую близость, особенности контроля и оценку родителем возможностей ребенка [1].

Эмпирические данные, касающиеся именно дошкольного возраста, в отечественной литературе представлены менее обстоятельно, чем материалы по школьной и подростковой тревожности [3; 12]. Возрастная сензитивность дошкольника к качеству эмоционального контакта со взрослым делает уточнение характера этой связи актуальной исследовательской задачей.

Цель проведенного исследования — выявить характер взаимосвязи показателей родительского отношения и уровня тревожности у детей старшего дошкольного возраста. Гипотеза: между отдельными характеристиками родительского отношения и уровнем тревожности дошкольника существует значимая связь.

Эмпирическое исследование проведено на базе МАОУ Школа № 116 им. С. Х. Бикеева г. Уфы. Выборку составили 13 детей в возрасте 5–6 лет и их родители. Подобный объем выборки рассматривается как поисковый и определяет ограничения интерпретации, обсуждаемые ниже.

Для изучения родительского отношения применялся тест-опросник родительского отношения А. Я. Варги и В. В. Столина. Опросник состоит из 61 утверждения и включает пять диагностических шкал: «Принятие–отвержение», отражающую общее эмоциональное отношение родителя к ребенку; «Образ социальной желательности поведения», характеризующую ориентацию родителя на социально одобряемые нормы; «Симбиоз», описывающую степень психологической близости; «Авторитарная гиперсоциализация», фиксирующую особенности контроля и требований; «Маленький неудачник», отражающую восприятие родителем самостоятельности и компетентности ребенка [1].

Для исследования уровня тревожности использовался тест Р. Тэммл, М. Дорки и В. Амен, рассчитанный на возраст 4–7 лет. Стимульный материал представлен 14 сюжетными картинками, отражающими типичные ситуации взаимодействия дошкольника со сверстниками, взрослыми и членами семьи. На основе количества отрицательных эмоциональных выборов ребенка рассчитывается индекс тревожности; авторами выделены три уровня: низкий (до 20 %), средний (20–50 %) и высокий (свыше 50 %) [9].

Для проверки гипотезы применялся коэффициент ранговой корреляции Спирмена.

Анализ данных по опроснику родительского отношения позволил охарактеризовать особенности взаимодействия родителей с детьми в исследуемой выборке. По шкале «Принятие–отвержение» средний уровень выявлен у 61,5 % родителей, низкий — у 38,5 %, высокий уровень не зафиксирован. Полученные результаты указывают на преобладание умеренно выраженного эмоционального принятия при сохраняющейся доле родителей, для которых характерна эмоциональная дистанция и ориентация преимущественно на оценку поведения ребенка.

По шкале «Образ социальной желательности поведения» высокий уровень установлен у 76,9 % родителей, средний — у 23,1 %; родителей с низкими значениями в выборке не выявлено. Это означает ярко выраженную ориентацию большинства родителей на соответствие социально одобряемым нормам в процессе взаимодействия с ребенком. По шкале «Симбиоз» доминирует средний уровень (69,4 %), низкий и высокий уровни представлены равными долями (по 15,3 %). По шкале «Авторитарная гиперсоциализация» средний уровень выявлен у 69,2 % родителей, низкий — у 30,8 %, высоких значений не зафиксировано. По шкале «Маленький неудачник» преобладает низкий уровень (53,8 %), средний уровень характерен для 46,2 % выборки, высокий уровень отсутствует. Сводное распределение представлено на рис. 1.

Рис. 1. Распределение уровней по шкалам родительского отношения, %

Анализ данных теста тревожности позволил охарактеризовать эмоциональное состояние детей выборки. Средний уровень тревожности выявлен у 61,5 % детей, низкий — у 23,1 %, высокий — у 15,4 % (рисунок 2). У детей со средним уровнем периодически возникают переживания, связанные с новыми условиями, оценкой деятельности и взаимодействием со взрослыми, при сохранении общей эмоциональной устойчивости. Дети с высоким уровнем тревожности чаще испытывают эмоциональное напряжение, неуверенность в себе и болезненно реагируют на ситуации оценки и общения; их присутствие в выборке подтверждает необходимость психолого-педагогического сопровождения, ориентированного на снижение эмоционального напряжения и создание условий для устойчивого личностного развития.

Рис. 2. Распределение уровней тревожности у детей старшего дошкольного возраста, %

Для проверки гипотезы о связи родительского отношения с тревожностью дошкольника был выполнен корреляционный анализ. Результаты приведены в таблице 1.

Таблица 1

Взаимосвязь показателей родительского отношения и уровня тревожности у детей старшего дошкольного возраста (коэффициент Спирмена)

Наиболее выраженной оказалась связь шкалы «Принятие–отвержение» с уровнем тревожности ребенка (r = 0,44): при сдвиге родительского отношения в сторону полюса отвержения растет и тревожность дошкольника. Слабая положительная связь установлена со шкалой «Образ социальной желательности поведения» (r = 0,29). Шкала «Авторитарная гиперсоциализация» обнаружила слабую отрицательную связь с тревожностью (r = −0,32). По шкалам «Симбиоз» (r = −0,07) и «Маленький неудачник» (r = 0,03) значимых связей не выявлено. Гипотеза подтвердилась частично: связь между отдельными характеристиками родительского отношения и тревожностью присутствует, но носит неоднородный характер.

Полученные данные согласуются с положением о том, что качество эмоционального контакта между родителем и ребенком является одним из ведущих средовых факторов, опосредующих эмоциональное благополучие дошкольника [3; 12; 14]. Преобладание умеренного эмоционального принятия и одновременное присутствие в выборке родителей с низкими значениями этой шкалы создают неоднородность, которая обнаруживается и в уровне тревожности детей.

Слабая отрицательная связь шкалы «Авторитарная гиперсоциализация» с тревожностью требует отдельного комментария. На первый взгляд этот результат расходится с распространенной интерпретацией жесткого контроля как стрессогенного фактора. Однако в исследуемой выборке высокие значения по этой шкале не зафиксированы; преобладают умеренные значения, описывающие структурированную, но не подавляющую регуляцию поведения ребенка. В этих условиях согласованность требований и предсказуемость реакций взрослого, по-видимому, выступают для дошкольника источником определенности, а не давления; именно эта ситуация воспроизводится в данных и обнаруживается как слабая обратная связь. Подобная интерпретация согласуется с положениями о значении регулярности и предсказуемости родительских реакций для устойчивости эмоционального состояния ребенка [7; 14].

Отсутствие связи по шкалам «Симбиоз» и «Маленький неудачник» представляется содержательно объяснимым. Симбиотические отношения в выборке распределены равномерно по полюсам и в качестве выраженной тенденции не проявляются. Шкала «Маленький неудачник» в данной выборке близка к нулю по высоким значениям, и для ее влияния на тревожность недостает диапазона.

Слабая положительная связь со шкалой «Образ социальной желательности поведения» допускает осторожную интерпретацию: ориентация родителя на нормативность поведения может транслироваться в семью как ожидание соответствия извне заданным образцам, что в отдельных случаях усиливает у ребенка переживание оценки.

Объем выборки (n = 13) не позволяет ставить вопрос о статистической значимости полученных коэффициентов в строгом смысле. Применительно к поисковому исследованию обнаруженные тенденции рассматриваются как предмет проверки на расширенной выборке. Содержательно главным итогом проведенной работы является воспроизведение в данных классического для отечественной психологии положения о ведущей роли эмоционального принятия родителем для эмоционального состояния дошкольника [3; 5; 12].

Эмпирическое исследование на выборке детей 5–6 лет и их родителей позволило охарактеризовать особенности родительского отношения, уровня тревожности и связи между ними. Установлено преобладание среднего уровня тревожности (61,5 %) при наличии 15,4 % детей с высоким уровнем. Среди характеристик родительского отношения с тревожностью ребенка наиболее отчетливо связана шкала «Принятие–отвержение» (r = 0,44); слабая обратная связь установлена со шкалой «Авторитарная гиперсоциализация» (r = −0,32). По остальным шкалам значимых связей не выявлено.

Полученные результаты позволяют рассматривать эмоциональное принятие ребенка со стороны родителя как один из ведущих факторов, опосредующих эмоциональное благополучие в старшем дошкольном возрасте, и могут быть использованы при разработке программ психолого-педагогического сопровождения семьи и индивидуальной работы с тревожными дошкольниками. Дальнейшее исследование предполагается продолжить на расширенной выборке с привлечением дополнительных диагностических процедур, направленных на оценку эмоциональной саморегуляции ребенка.

Литература:

1. Варга А. Я. Структура и типы родительского отношения: автореф. дис.... канд. психол. наук / А. Я. Варга. — М., 1986.
2. Выготский Л. С. Игра и ее роль в психическом развитии ребенка // Психология развития: хрестоматия. — СПб.: Питер, 2011.
3. Захаров А. И. Происхождение детских неврозов и психотерапия / А. И. Захаров. — М.: ЭКСМО-Пресс, 2000.
4. Карабанова О. А. Психология семейных отношений и основы семейного консультирования / О. А. Карабанова. — М.: Гардарики, 2005.
5. Кирьянова О. Н. Причины возникновения высокого уровня тревожности у детей дошкольного возраста / О. Н. Кирьянова // Психология в России и за рубежом: мат-лы междунар. науч. конф. — СПб.: Реноме, 2011.
6. Левитов Н. Д. Психическое состояние беспокойства, тревоги / Н. Д. Левитов // Тревога и тревожность: хрестоматия / сост. В. М. Астапов. — СПб., 2008.
7. Лэндрет Г. Л. Игровая терапия: искусство отношений / Г. Л. Лэндрет. — М.: Институт практической психологии, 2013.
8. Лютова Е. К. Тренинг эффективного взаимодействия с детьми / Е. К. Лютова, Г. Б. Монина. — СПб.: Речь, 2005.
9. Овчарова Р. В. Психологическое сопровождение родительства / Р. В. Овчарова. — М.: Институт психотерапии, 2003.
10. Прихожан А. М. Психология тревожности: дошкольный и школьный возраст / А. М. Прихожан. — 2-е изд. — СПб.: Питер, 2009.
11. Спиваковская А. С. Психотерапия: игра, детство, семья / А. С. Спиваковская. — М.: Апрель-Пресс, 2000.
12. Столин В. В. Самосознание личности / В. В. Столин. — М.: Изд-во МГУ, 1983.
13. Хорни К. Невротическая личность нашего времени / К. Хорни. — М.: Академический проект, 2009.
14. Эльконин Д. Б. Психология игры / Д. Б. Эльконин. — М.: Владос, 1999.
15. Эйдемиллер Э. Г. Психология и психотерапия семьи / Э. Г. Эйдемиллер, В. Юстицкис. — 4-е изд. — СПб.: Питер, 2010.