Институт преюдиции, закреплённый в ст. 90 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, традиционно рассматривается как приём юридической техники, позволяющий избежать повторной проверки обстоятельств, уже установленных вступившим в законную силу судебным решением. Вместе с тем в уголовно-процессуальной доктрине сохраняется дискуссия о соотношении преюдиции с принципом свободной оценки доказательств по внутреннему убеждению, (ст. 17 УПК РФ).
Применение межотраслевых преюдиций судебных актов является одним из наиболее сложных и неоднозначных институтов процессуального права. Особую остроту эта проблема приобретает при расследовании преступлений экстремистской направленности, где ключевое доказательственное значение имеют заключения лингвистических и психолого-лингвистических экспертиз.
В уголовном судопроизводстве оценка доказательств является критически важным элементом доказывания, от которого зависит исход дела. Принцип свободной оценки доказательств по внутреннему убеждению, закреплённый в ст. 17 УПК РФ, предполагает, что судья, присяжные заседатели, прокурор, следователь, дознаватель оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Данный принцип является фундаментальным для уголовного процесса, поскольку он гарантирует независимость судьи при принятии решения.
Вместе с тем ст. 90 УПК РФ устанавливает исключение из этого правила: обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором или иным решением суда, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки. Как отмечает В. Н. Бибило, «предпочтение следует отдавать преюдициальной силе приговора суда» [2, с. 46]. Однако, как показывает анализ правоприменительной практики, данная позиция не является бесспорной и порождает множество проблем при расследовании экстремистских преступлений.
На мой взгляд, ключевая проблема заключается в том, что законодатель не указывает, как именно следует поступать суду при возникшей коллизии между его внутренним убеждением и требованием признания преюдициальной силы ранее установленных обстоятельств. В отличие от гражданского процесса, где преюдиция применяется более последовательно, в уголовном процессе существует стандарт доказывания «вне разумных сомнений», что делает автоматическое применение преюдиции проблематичным. Если судья испытывает сомнения в достоверности ранее установленных фактов, он должен иметь возможность их проверить, даже если формально эти факты имеют преюдициальное значение.
По делам о преступлениях экстремистской направленности (ст. 280, 282 УК РФ и др.) ключевым доказательством выступает заключение лингвистической или психолого-лингвистической экспертизы, которая устанавливает наличие в тексте или высказывании признаков возбуждения ненависти либо вражды, призывов к экстремистской деятельности и т. д. [12, с. 53–57; 13, с. 125]. При этом нередко возникает ситуация, когда по сходным материалам разными экспертами даются противоположные заключения. Это порождает вопрос: должен ли суд слепо следовать преюдициальному выводу, сделанному по другому делу, или он обязан оценивать каждое экспертное заключение по внутреннему убеждению, даже если оно противоречит ранее установленным фактам?
Как справедливо подчёркивает Е. Б. Тарбагаева, «назначение преюдиции заключается не в предоставлении помощи суду в установлении объективной истины по делу, а в обеспечении законной силы решения, вынесенного ранее, другими словами, не в сфере познания, а в сфере организации четкости и определенности в реализации решений» [6, с. 58]. Однако в контексте экстремистских преступлений такой подход может привести к тому, что ошибочное экспертное заключение, однажды получившее преюдициальную силу, будет автоматически тиражироваться на другие дела без надлежащей проверки. Представляется, что это противоречит самой природе уголовного судопроизводства, где каждый случай должен рассматриваться индивидуально.
Следует отметить, что проблема межотраслевой преюдиции приобретает особое значение в уголовном процессе, где приговор может строиться на выводах судов, сделанных в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства [9, с. 8–14]. Применительно к делам об экстремизме это означает, что суд может быть связан, например, решением о признании организации экстремистской, принятым в административном порядке. Однако, по моему мнению, такой подход требует особой осторожности, поскольку стандарты доказывания в административном и уголовном процессе различны.
Отдельного внимания заслуживает ситуация, когда по делу имеется несколько экспертных заключений, дающих противоположные выводы. В таких случаях суду необходимо либо выбрать одно из заключений, руководствуясь внутренним убеждением, либо назначить повторную экспертизу. Однако если по одному из ранее рассмотренных дел уже имеется преюдициальное решение, суд может счесть себя связанным им, даже если другое экспертное заключение представляется более обоснованным. На мой взгляд, это создаёт опасность формального подхода к оценке доказательств и подрывает принцип состязательности.
Изучение судебной практики позволяет выделить две противоположные тенденции. С одной стороны, суды нередко следуют преюдициальным выводам, не подвергая их критической оценке. Как справедливо отмечает Г. В. Стародубова, это «приводит к формальному подходу к оценке доказательств и подрыву принципа состязательности» [5, с. 257–267]. С другой стороны, встречаются случаи, когда суды игнорируют преюдициальные факты, ссылаясь на необходимость самостоятельной оценки доказательств по внутреннему убеждению, что создаёт правовую неопределённость и неединообразие судебной практики.
По моему мнению, проблема заключается в отсутствии чётких критериев, по которым суд может отступить от преюдициального вывода. Законодатель не указывает, при каких условиях внутреннее убеждение судьи может преодолеть преюдициальную силу ранее установленных обстоятельств. Это создаёт пространство для субъективных оценок и, как следствие, неединообразия судебной практики.
Как справедливо отмечается в научной доктрине «презумпция, преюдиция и фикция в российском уголовном судопроизводстве требуют более чёткого законодательного регулирования, особенно в вопросах их соотношения с принципом свободной оценки доказательств» [3, с. 30].
На основе проведённого анализа представляется целесообразным предложить следующие меры по разрешению правовой коллизии между ст. 17 и ст. 90 УПК РФ в контексте расследования экстремистских преступлений.
Поскольку лингвистическая экспертиза является оценочной, её заключение должно подлежать самостоятельной оценке судом даже при наличии преюдициального решения по аналогичным материалам. Предлагается дополнить ст. 90 УПК РФ положением о том, что преюдициальное значение по некоторым категориям дел, в том числе, об экстремизме, имеют лишь фактические обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором, но не выводы экспертов о наличии признаков экстремизма, поскольку такие выводы носят оценочный характер.
Для снижения риска ошибочных экспертных выводов, которые затем могут получить преюдициальную силу, необходимо утвердить на межведомственном уровне единые методические рекомендации по проведению лингвистических и психолого-лингвистических экспертиз по делам об экстремизме. Это позволит минимизировать расхождения в экспертных подходах и повысит достоверность экспертных заключений.
Предлагается дополнить ст. 305 УПК РФ (или ст. 307 УПК РФ) требованием о том, что в случае, если суд в рамках конкретного дела приходит к выводу, противоречащему преюдициальным обстоятельствам, он обязан в приговоре или ином решении подробно мотивировать своё расхождение с ними, указав конкретные причины и доказательства, послужившие основанием для такого расхождения. Это позволит судам обоснованно отступать от преюдиции в случаях, когда они испытывают сомнения в достоверности ранее установленных фактов.
Как справедливо отмечается в научной литературе, «вопрос о межотраслевом характере преюдиции является сравнительно новым для отечественной науки и требует пристального исследования» [9, с. 11–12]. Предлагается разработать руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации по вопросу о возможности и целесообразности, а также порядке использования в доказывании фактов, установленных вступившим в законную силу решением суда, принятым в рамках иного судопроизводства.
Проведённый анализ позволяет утверждать, что проблема соотношения преюдициального значения заключений лингвистических экспертиз с принципом свободной оценки доказательств по внутреннему убеждению, при расследовании экстремистских преступлений является одной из наиболее острых в современном уголовно-процессуальном праве. Коллизия между ст. 17 и ст. 90 УПК РФ порождает правовую неопределённость и неединообразие судебной практики. Предложенные меры направлены на разрешение этой коллизии и повышение эффективности доказывания по делам об экстремизме. Их реализация возможна как на законодательном уровне, так и на уровне разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации.
Литература:
- Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 18 дек. 2001 г. № 174-ФЗ (ред. от 28.06.2025) // Собрание законодательства РФ. — 2001. — № 52. — Ст. 4921.
- Бибило, В. Н. Значение преюдиции в уголовном судопроизводстве / В. Н. Бибило // сб. науч. тр., приуроч. к 90-летию д-ра юрид. наук проф. И. И. Мартинович / Белорус. гос. ун-т. — Минск: Изд. центр БГУ, 2017. — С. 43–46.
- Воробьёв, В. А. Соотношение правила преюдиции и принципа оценки доказательств по внутреннему убеждению в уголовном процессе / В. А. Воробьёв // ПРАВО.BY. — 2020. — № 6(68). — С. 79–84.
- Загоруйко, И. Ю. Межотраслевые преюдиции судебных актов / И. Ю. Загоруйко, Б. Д. Егоров // МЦНП «Новая наука». — 2021. — С. 212–227.
- Стародубова, Г. В. Преюдиция в уголовном процессе — объективное правило, субъективно применяемое (анализ практики судов первой и вышестоящих инстанций) / Г. В. Стародубова // Вестник Воронежского государственного университета. — 2021. — № 1. — С. 257–267.
- Тарбагаева, Е. Б. Истинность, преюдициальность и законная сила судебного решения / Е. Б. Тарбагаева // Проблемы доказывания по уголовным делам: межвуз. сб. науч. тр. — Красноярск, 1988. — С. 52–60.
- Каландаришвили, Х. А. Презумпция, преюдиция и фикция в российском уголовном судопроизводстве: автореф. дис.... канд. юрид. наук: 12.00.09 / Х. А. Каландаришвили. — Санкт-Петербург, 2021. — 32 с.
- Азаров, В. А. Преюдиция и внутреннее убеждение при установлении истины в уголовном судопроизводстве / В. А. Азаров, Д. М. Нурбаев // CyberLeninka.
- Каландаришвили, Х. А. Преюдициальное значение решений в российском уголовном судопроизводстве / Х. А. Каландаришвили, В. В. Иванов, М. А. Днепровская // CyberLeninka. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/preyuditsialnoe-znachenie-resheniy-v-rossiyskom-ugolovnom-sudoproizvodstve (дата обращения: 28.07.2026).
- Чащина, И. В. Проблемы применения преюдиции в уголовном процессе / И. В. Чащина // CyberLeninka.
- Науменко, О. А. Использование специальных знаний в раскрытии и расследовании преступлений экстремистской направленности / О. А. Науменко // Общество и право. — 2024. — № 3 (89). — С. 53–57.
- Хорошева, А. Е. Использование специальных знаний в ходе доказывания по уголовным делам о насильственном экстремизме / А. Е. Хорошева // Криминалистика: вчера, сегодня, завтра. — 2023. — № 3. — С. 123–131.
- Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2024 № 39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору» // КонсультантПлюс: справ. правовая система.
- Определение Конституционного Суда РФ от 25.10.2018 № 2730-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Плюсова Олега Викторовича на нарушение его конституционных прав статьей 90 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // Гарант: справ. правовая система.

