Специальные знания в уголовном процессе — это бесспорно одно из важных направлений доказывания, восполняющих недостаток отдельных видов знаний у лиц, участвующих в производстве, и подробно, с профессиональной точки зрения, освещающие те или иные важные для разрешения уголовного дела аспекты. Вместе с тем, при практическом использовании заключений эксперта и специалиста в уголовном процессе возникает ряд проблем, начиная от порядка получения заключений эксперта и специалиста, и заканчивая правовой оценкой их использования в процессе.
Одной из главных проблем является возможность возникновения противоречий в заключениях эксперта и специалиста. Под «противоречиями» в рамках данной работы следует понимать несовпадение результатов, полученных экспертом и специалистом, а также различающиеся результаты экспертиз, проводимых разными организациями. Такое обстоятельство, как приведение в судебном разбирательстве в качестве доказательства нескольких заключений эксперта или специалиста, полученных от разных субъектов (организаций, отдельно уполномоченных на то лиц и т. д.) могут сбивать с толку участников процесса и только усложнить принятие решения.
Как один из примеров подобной судебной практики, можно привести следующий случай: «В апелляционной жалобе потерпевшие ББА БЛК и РИА просят оправдательный приговор отменить, уголовное дело передать на новое судебное разбирательство, в связи с тем, что выводы суда, отвергающие выводы гистолога КАР и рецензию патологоанатомов Северо-Западного Университета им. Мечникова г. Санкт-Петербурга не основаны на законе, поскольку, наряду с заключением эксперта, заключение специалиста также включено в систему источников доказательств в уголовном процессе. По итогам судебного разбирательства, приговор Приокского районного суда города Нижнего Новгорода от 15 мая 2017 года в отношении Анашкиной Тамары Анатольевны был отменен, апелляционная жалоба потерпевших ББА., БЛК и РИА была удовлетворена» [1].
В данной ситуации возникает конфликт в связи с тем, что экспертиза была проведена не в полной мере, а заключение специалиста, представленное потерпевшими суду, не были восприняты должным образом.
Из этого также вытекает «смежная» проблема, заключающаяся в отсутствии единообразия в оценке заключения эксперта и специалиста. Так, в Апелляционном постановлении № 22–4885/2019 от 27 сентября 2019 г. по делу № 1–274/19 приводится следующая ситуация, в которой потерпевший П. заявляет, что: «Автотехническая судебная экспертиза № от ДД.ММ.ГГГГ является недопустимым доказательством, так как проведена с нарушениями требований УПК РФ, Закона «О государственной судебно- экспертной деятельности в Российской Федерации» от 31.05.2001 № 73-Ф3.
Так во вводной части экспертного заключения отсутствуют сведения о получении и изучении материалов уголовного дела, что дает защите основания сомневаться в объективности выводов эксперта, считает, что экспертиза выполнена с существенными нарушениями существующих методик производства автотехнических экспертиз, не ответивших на вопросы следователя в полном объеме, экспертом не исследовалась техническая возможность по предотвращению ДТП у основного участника ФИО12 в нарушение требований ст. 204 УПК РФ, экспертом по каждому пункту экспертного исследования при описании в исследования не были представлены методики, по которым определялись фактически выполненные объемы работ. Помимо этого указывает, что в постановлении следователя от ДД.ММ.ГГГГ в п. 18 указаны неверные сведения, искаженные показаниями свидетелей ФИО9 и ФИО13, которые взяты за основу при выполнении автотехнической экспертизы» [2].
В данном случае суд признал довод стороны защиты о недопустимости как доказательства заключения автотехнической судебной экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ необоснованным, поскольку судом первой инстанции не установлено каких-либо нарушений требований действующего законодательства при ее проведении. Также сторона защиты в апелляционной жалобе ссылалась на заключение специалиста № от ДД.ММ.ГГГГ, названное им как экспертное заключение и подписанное специалистом ФИО21, как экспертом, как на доказательство невиновности ФИО1. Суд признал ее несостоятельной.
Таким образом, защитник и судья по-разному оценивают заключения эксперта, в силу пробелов, существующих в законодательстве относительно формы и содержания заключения эксперта и специалиста. Кроме того, форма и содержание заключение специалиста тоже не может однозначно оценивается судом в силу отсутствия законодательных актов, регулирующих эти вопросы. Подобная неоднородность свидетельствует о необходимости разъяснений со стороны высших судебных инстанций либо совершенствования нормативного регулирования статуса специалиста.
Цифровизация и автоматизация общественных отношений также влияет на появление проблем недостаточной компетенции специалиста и эксперта, возникающей в связи с быстрым развитием технологий, используемых в преступной деятельности. Так, при совершении IT-преступлений зачастую требуется использование специальных знаний в сфере информационно-телекоммуникационных и иных компьютерных технологий при производстве предварительного расследования. Однако не всегда знаний, которыми обладают специалисты и эксперты в этой области, может быть достаточно для установления тех или иных фактов достоверно, что может привести либо к неправильному толкованию, либо недостаткам важной информации в уголовном деле.
Вопросы возникают и по поводу правового статуса специалистов-IT, в силу отсутствия единой методологии, практики оформления их как субъектов экспертной или специальной деятельности. Так, отставание в законодательстве от тенденций, существующих в преступном мире, с каждым годом наносит все больший ущерб нормальному функционированию системы правосудия, в том числе, и создает сложности в использовании специальных знаний в уголовном процессе.
Таким образом, судебная практика показывает, что наряду с положительными сторонами использования заключений специалиста и эксперта в уголовном судопроизводстве, возникают также и негативные проявления, связанные с образующимися проблемами, которые выражены в возможном противоречии между заключениями, отсутствии единообразия в оценке заключения эксперта и специалиста, и недостаточной компетенции субъектов. Эти проблемы требует комплексного подхода к решению, включающего совершенствование и разработку нормативно-правовых актов [2], регулирующих институты деятельности эксперта и специалиста, унификацию методов и стандартизацию форм заключений.
Нельзя забывать и о необходимости постоянного совершенствования уровня знаний специалистов и экспертов, возникающей в силу постоянного роста «компьютерных» преступлений. Только при условии надлежащего урегулирования указанных вопросов можно обеспечить объективность, достоверность и справедливость использования специальных знаний в уголовном процессе.
Литература:
- Апелляционное постановление № 22–3878/2017 от 22 августа 2017 г. по делу № 22–3878/2017. — Текст: электронный // Судебные и нормативные акты РФ: [сайт]. — URL: https://sudact.ru/regular/doc/pDzgZCutfHox/ (дата обращения: 29.09.2026).
- Апелляционное постановление № 22–4885/2019 от 27 сентября 2019 г. по делу № 1–274/19. — Текст: электронный // Судебные и нормативные акты РФ: [сайт]. — URL: https://sudact.ru/regular/doc/NNTUXucjBWYJ/ (дата обращения: 29.09.2026).
- Шутова, А. С. Об интеграции 3D-технологий в процесс производства транспортно-трасологических исследований / А. С. Шутова. — Текст: непосредственный // Безопасность дорожного движения. — 2024. — № 3.
