Принципы государственной службы нередко воспринимают как декларативный пролог закона, не влияющий на повседневную работу ведомств. Применительно к приоритету прав и свобод человека и гражданина такой взгляд неверен: именно этот принцип отвечает на вопрос, ради чего существует аппарат управления и по какому критерию оценивается его работа. Цифровизация придала вопросу новую остроту: раньше спорное решение принимало конкретное должностное лицо, теперь заявление подаётся через портал, а часть операций выполняется автоматически. Цель статьи — выяснить, как содержание принципа соотносится с практикой цифрового управления и что он требует от государственного служащего сегодня.
Конституционной основой принципа служат статьи 2 и 18 Конституции: права и свободы человека — высшая ценность, их признание, соблюдение и защита — обязанность государства, а сами права действуют непосредственно и определяют смысл и применение законов и деятельность органов власти. Государство действует через людей, поэтому законодатель перенёс эту формулу в отраслевые акты. Федеральный закон от 27 мая 2003 г. № 58-ФЗ «О системе государственной службы Российской Федерации» называет среди принципов приоритет прав и свобод человека и гражданина, их непосредственное действие, обязательность признания, соблюдения и защиты (ст. 3) [7], а Федеральный закон от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» воспроизводит его среди принципов гражданской службы (ст. 4) [5].
Формула содержит три элемента. Приоритет означает, что при столкновении интересов ведомства и права личности преимущество имеет право, а не удобство управления. Непосредственное действие означает, что служащий не вправе отказать человеку лишь потому, что норма не получила развёрнутого регламента. Обязательность признания, соблюдения и защиты предполагает не отрицать право, не нарушать его самому и принимать меры, когда его нарушает другой; последнее превращает служащего из исполнителя в гаранта. Подкрепляется это ответственностью: статья 53 Конституции гарантирует возмещение государством вреда, причинённого незаконными действиями или бездействием должностных лиц, а статья 46 открывает путь к судебной защите.
В литературе цифровую трансформацию описывают как смену самой модели публичного управления [3]. Прежде гарантией служили личный приём и мотивированное решение за подписью должностного лица; теперь эту функцию должны выполнять понятный интерфейс, возможность проверить основание решения и резервный канал связи с живым человеком. Служащий становится оператором данных, но обязанность гарантировать права остаётся за ним.
Первая группа проблем связана с прозрачностью. Автоматизированная система способна безупречно исполнить процедуру и всё же нарушить право, например, отсеять заявителей по критерию, который закон не называет, но который заложен в данных, на которых система обучена. Показательна статья 16 Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных»: она запрещает принимать решения, порождающие юридические последствия для субъекта, исключительно на основании автоматизированной обработки его данных, за исключениями, которые прямо предусмотрены законом [6]. Отсюда вывод: в цифровом государстве нужен человек, способный объяснить решение и при необходимости его пересмотреть.
Вторая группа проблем касается информации. Обжаловать решение нельзя, не зная, кто и на каком основании его принял. Конституция гарантирует право свободно искать и получать информацию (ч. 4 ст. 29), а доступ к сведениям о деятельности государственных органов регулирует Федеральный закон от 9 февраля 2009 г. № 8-ФЗ. Такой доступ рассматривают как условие реализации других прав и средство общественного контроля [1]. Но размещение сведений на сайте не равно обеспечению доступа: их должно быть можно найти, понять и использовать в споре. Для служащего это означает обязанность позаботиться, чтобы гражданин реально узнал об основаниях касающегося его решения.
Третья группа проблем — персональные данные. Конституция запрещает собирать, хранить и использовать сведения о частной жизни без согласия лица (ч. 1 ст. 24), а государственные органы накапливают огромные массивы таких сведений, что создаёт риски утечек и расширения целей использования. Принцип обязательности защиты прав означает, что служащий обязан соблюдать конфиденциальность, собирать только необходимое, хранить данные не дольше, чем нужно для услуги, и не использовать их вне служебных обязанностей. В литературе отмечается, что классическое право на неприкосновенность частной жизни приобретает здесь новые измерения, а спор о выделении цифровых прав в отдельную группу продолжается [2].
Четвёртая группа проблем — цифровое неравенство. Юридически граждане равны (ст. 19 Конституции), однако человек без стабильного интернета или цифровых навыков получает на практике меньше возможностей обратиться к власти. Принцип приоритета прав требует сохранять очный приём и бумажную форму обращения. Пятая проблема — размывание ответственности: когда решение складывается из действий разработчика, оператора данных и служащего, пострадавшему трудно определить, к кому предъявлять претензию. Однако ссылка на технический сбой не освобождает орган власти от обязанности восстановить нарушенное право (ст. 53 Конституции).
Какие меры представляются разумными? Во-первых, закрепить право гражданина потребовать, чтобы автоматизированное решение пересмотрел человек, и определить служащего, ответственного за итоговый результат. Во-вторых, оценивать влияние крупных цифровых проектов на права граждан до их запуска. В-третьих, сохранять офлайн-каналы взаимодействия. В-четвёртых, обучать служащих правам человека в цифровой среде и правилам обращения с данными. Эти предложения не требуют новых принципов: они лишь доводят действующий принцип до рабочего состояния.
Приоритет прав и свобод человека и гражданина, их непосредственное действие, обязательность признания, соблюдения и защиты остаются центральным принципом государственной службы и в цифровую эпоху. Технологии не ослабляют его, но повышают цену ошибки: нарушение, совершённое алгоритмом, масштабируется быстрее и замечается позже, чем нарушение одного служащего. Поэтому качество цифрового государства определяется не удобством портала, а тем, остаются ли решения власти понятными, проверяемыми и соразмерными и готов ли служащий нести ответственность за результат, даже если решение готовила технология.
Литература:
- Алексеева, М. В. К вопросу о возможностях реализации права на доступ к информации в современных российских условиях / М. В. Алексеева // Современное общество и право. — 2012. — № 3 (8). — С. 29–36. — URL: https://elibrary.ru/item.asp?id=17941484 (дата обращения: 08.11.2026).
- Алексеева, М. В. Конституционные аспекты цифровых прав в эпоху цифровизации: юридический и практический анализ / М. В. Алексеева, Ю. И. Исакова // Конституционное и муниципальное право. — 2025. — № 3. — С. 27–30. — URL: https://lawinfo.ru/articles/9882/konstitucionnye-aspekty-cifrovyx-prav-v-epoxu-cifrovizacii-yuridiceskii-i-prakticeskii-analiz (дата обращения: 08.11.2026).
- Алексеева, М. В. Трансформация государственного управления: к модели цифрового государства / М. В. Алексеева, С. В. Рыбак // Вестник юридического факультета Южного федерального университета. — 2025. — Т. 12, № 2. — С. 16–23. — URL: https://elibrary.ru/item.asp?id=82500354 (дата обращения: 08.11.2026).
- Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12.12.1993 (с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020). — URL: http://www.kremlin.ru/acts/constitution (дата обращения: 08.11.2026).
- О государственной гражданской службе Российской Федерации: Федеральный закон от 27.07.2004 № 79-ФЗ // КонсультантПлюс. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_48601/ (дата обращения: 09.11.2026).
- О персональных данных: Федеральный закон от 27.07.2006 № 152-ФЗ // КонсультантПлюс. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_61801/ (дата обращения: 09.11.2026).
- О системе государственной службы Российской Федерации: Федеральный закон от 27.05.2003 № 58-ФЗ // КонсультантПлюс. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_42413/ (дата обращения: 08.11.2026).

