This study examines the historical evolution and current state of one of the fundamental constraints on the protection of rights: the principle of lawyer independence in Russia. The author traces the chronology of events and analyzes the transformation of defense counsel independence—from the 1864 reform that established an independent legal profession in Tsarist Russia to the present day. The article highlights key trends in the shifting relationship between the autonomy of the legal profession and state control.

Keywords: the bar, independence of the bar, guarantees of advocacy, judicial reform of 1864, Soviet bar, state regulation.

Актуальность изучения такого основополагающего принципа адвокатуры, как независимость, обусловлена его первостепенной ролью в реализации конституционного права гражданина на получение квалифицированной юридической помощи, закреплённого в статье 48 Конституции Российской Федерации [1, с. 24]. Автономия адвокатского сообщества выступает фундаментальной гарантией правосудия, гарантирующей подлинную состязательность сторон, беспристрастность правосудия и надёжную защиту личности от произвольного преследования.

Отечественная адвокатура формировалась в результате перипетийного процесса, характеризующегося чередованием периодов автономии и жесткой регламентацией со стороны государства.

Вплоть до середины XIX столетия правозащита в Российской империи находилась в хаотичном состоянии. Институт «ходатаев» того времени не имел четкой регламентации: не существовало конкретных правовых норм, относящихся к организации изучаемого института, а также не имелось четких стандартов квалификации и профессиональной этики, что приводило к повышению уровня коррупции, а также зависимости от судейских чиновников.

В истории развития адвокатуры в России и законодательства Российской империи важнейшую роль имела судебная реформа 1864 года. Учрежденный на основе Судебных уставов институт присяжных поверенных представлял собой принципиально новый институт буржуазного характера, действовавший вне зависимости от государственной бюрократии. Был принят и введен в действие Устав об Учреждении судебных установлений 1864 г., и адвокатура впервые в истории России обрела характер юридического учреждения, имеющего самостоятельный и независимый характер, при этом, поверенные не имели привилегий как государственные чиновники, организация имела статус самоуправляемой, самостоятельной и независимой [2, с. 24].

Независимость дореволюционной адвокатуры строилась на трех основных принципах. Теперь высшими органами управления в адвокатском сообществе стали Советы присяжных поверенных, на которых возлагались полномочия по решению вопросов о приеме новых членов в сословие, ведению соответствующих реестров и применяли дисциплинарные меры, тогда как до реформы этим занимались губернаторы или министры. Государство, в лице судов, имело право только контролировать соблюдение законов, но не могло вмешиваться в внутренние дела адвокатской корпорации.

Судебная реформа 1864 года способствовала формированию корпоративного обособления. Это означало, что присяжные поверенные не имели отношения к государственным служащим, не получали жалование из государственного бюджета. Вознаграждение поверенных формировалось на основе соглашений с доверителями, что исключало финансовую зависимость со стороны государственной власти.

Помимо этого сформировался, так называемый, профессиональный иммунитет, который заключался в возможности поверенного не давать показания в качестве свидетеля относительно фактов, ставших известными ему от доверителя в ходе ведения дела.

О полной независимости адвокатуры ни от суда, ни от прокурора, ни даже от самого императора говорит, например, одно из проведенных дел тех лет. Адвокатом П. А. Александровым обеспечена поистине классическая защита В. И. Засулич, обвиненной в политическом преступлении — покушении на убийство с тяжелым ранением санкт-петербургского градоначальника генерала Ф. Ф. Трепова. После этой защиты по вердикту присяжных подсудимая была полностью оправдана судом. Председательствовал на этом историческом судебном процессе величайший юрист-реформатор русского правосудия А. Ф. Кони (1878 г.). [3, с. 24]

При этом, взаимоотношения между российской властью и институтом адвокатуры нельзя было назвать благоприятными. «Власть терпела адвокатуру как данность, но не жаловала и не любила ее. Адвокатура никогда и ни в чем не встречала поддержки у властных структур». [4, гл. 2]

Системное противодействие властей выражалось в частом отклонении ходатайств советов присяжных поверенных, дисциплинарном преследовании активных защитников и идеологической дискредитации корпорации через прессу, обладающую консервативными взглядами.

Уже в конце девятнадцатого столетия в связи с усилением политических процессов, правительство стало производить попытки ограничить свободу института адвокатуры.

Первые нападки на независимость адвокатской организации возникли в 1876 году, когда Министерство юстиции внесло проект уничтожения независимости адвокатуры. Названный проект потерпел провал. В последующем в 1890 и в 1904 годах было предпринято еще два подобных действия, которые тоже оказались безрезультатными.

В 1885 году К. П. Победоносцев подал на имя императора записку о реформах судебного строя. Он предлагал поставить всю судебную систему в зависимость от административного аппарата, рекомендовал отменить несменяемость судей, пресечь публичность всех судебных заседаний, принять решительные меры к обузданию и ограничению деятельности адвокатуры, ликвидации суда присяжных. И это при том, что он сам же, как уже указывалось выше, участвовал в разработке основных положений Судебной реформы 1864 г. [5, VI]. Однако, эти ретивые порывы умело сдерживались и не получили большой поддержки.

Вне зависимости от сложившихся условий, институт адвокатуры, как и институт суда присяжных, сохранил свою почти неизменённую структуру вплоть до революции 1917 года.

24 ноября 1917 г. знаменитым Декретом Совнаркома № 1 «О суде» большевистская власть упразднила адвокатуру. Российская адвокатура, которая буквально по крупицам создавалась десятилетиями, была полностью разрушена, а доверие и уважение народа к адвокатской профессии подорвано.

Декретом № 2 от 7 марта 1918 г. предписывалось образовывать при местных советах коллегии защитников в составе финансируемых государством коллегий правозаступников — они существенно отличались от адвокатуры прежней эпохи. О независимости «новой» адвокатуры не было и речи.

Члены новых коллегий становились государственными служащими на окладе, назначаемыми местными советами. Доверители по-прежнему должны были платить за услуги, но не самим защитникам и представителям, а на счет Комиссариата юстиции. При этом для исключения личных контактов между адвокатом и клиентом закон запрещал гражданам обращаться за юридической помощью непосредственно к адвокату. Более того, адвокат допускался к делу, если руководство коллегии признавало иск правомерным, а защиту по иску необходимой. [4, гл. 3]

Таким образом, после Революции 1917 года институт адвокатуры характеризовался институциональной и, в том числе финансовой, зависимостью, а также идеологическим диктатом.

Такой порядок существовал вплоть до лета 1920 г., а 26 мая 1922 г. было принято новое Положение о коллегии защитников, которые создавались при губернских судах. Данный этап считается моментом формального возрождения адвокатуры, однако, ее автономия оставалась существенно ограниченной. Введенные коллегии наделялись определенной автономией, труд адвоката оплачивался уже по соглашению сторон. Для руководства коллегии избирался президиум, а надзор за деятельностью коллегий возлагался на советы, прокуроров и суды губернского уровня.

После введения Положения о коллегии защитников происходили нововведения в статусе и положении защитников, однако они никак не влияли на их положение по сравнению с тем, чем адвокаты владели до революции.

В советский период управление адвокатурой строилось на принципе жесткого двойного подчинения. Формальная выборность президиумов коллегий фактически нивелировалась прямым директивным подчинением Наркомюсту и местным исполкомитетам. Народный комиссариат юстиции утверждал штаты, исключали адвокатов и накладывали вето на решения президиумов, а партийные структуры КПСС жестко контролировали кадровый состав.

Такая модель исключала реальное корпоративное обособление. Институт адвокатуры был частью политико-правовой системы. Принятие Положений об адвокатуре 1939, 1962 и 1980 годов не изменило главного: институт правозащиты на протяжении всей советской эпохи оставался под полным контролем государства.

Из-за тотального государственного контроля профессиональный иммунитет защитника оставался призрачным. Адвокатская тайна противоречила государственным интересам, что приводило к регулярному обыску в адвокатских организациях, адвокатские досье изымались, а адвокаты могли быть допрошены по делам их доверителей.

Падение советской системы в конце XX столетия привело к коренной реформе института адвокатуры. Новый этап его развития начался с принятого Федерального закона от 31 мая 2002 г. N 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», возродившего принцип независимости адвокатуры, которые были заложены еще Судебной реформой 1864 года.

В настоящее время государственная вертикаль уступила место внутрикорпоративной демократии. Теперь ключевые решению принимаются выборными органами, то есть Федеральной палатой адвокатов и палатами субъектов Российской Федерации, а Минюст утратил право прямого вмешательства в их деятельность, сохранив лишь контрольно-регистрационные функции.

Федеральный закон «Об адвокатской деятельности гласит: «Адвокатура является профессиональным сообществом адвокатов и как институт гражданского общества не входит в систему органов государственной власти и органов местного самоуправления». [6, ст. 3]. Таким образом Российское законодательство прямо определило адвокатуру как профессиональное сообщество и институт гражданского общества, не входящий в систему органов государственной власти. Сообщество адвокатов стало обладателем права самостоятельно регулировать вопросы приема в профессию, дисциплинарной ответственности и защиты прав своих членов.

Ключевым достижением современности стало нормативное закрепление профессионального иммунитета. Законодательство гарантирует неприкосновенность адвокатской тайны, налагая запрет на допрос адвоката в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с оказанием правовой помощи. Кроме того, обыск и осмотр жилых или служебных помещений адвоката теперь возможны исключительно на основании специального судебного решения, что защищает доверителя от неправомерного вмешательства государства.

Проведенное исследование истории развития принципа независимости Российской адвокатуры позволяет сделать вывод, что за весь период существования правозащитный институт прошел сложный нестабильный путь. Основа подлинной автономии, которая была заложена еще в середине XIX века была кардинально деформирована в революционный период. Начиная с 1922 года институт адвокатуры находился в жестком подчинении государственным властям, а о профессиональном иммунитете не было и речи. Это доказало, что утрата корпоративного обособления неизбежно лишает защитника самостоятельности перед лицом государственной машины.

Современный период, стартовавший с введением в действие Федерального закона № 63-ФЗ в 2002 году, стал отправной точкой для восстановления самостоятельности адвокатского сообщества, основанной на принципах внутреннего демократического управления. Благодаря усилиям Федеральной палаты адвокатов и четкой правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, на сегодняшний день сформирована прочная система охраны адвокатской тайны от необоснованного вторжения представителей следствия. Исторические уроки убедительно показывают, что полная обособленность корпорации и незыблемый профессиональный иммунитет юриста — это не признаки сословных преимуществ, а неотъемлемые составляющие для поддержания равновесия в состязательном судопроизводстве и гарантии конституционного права каждого человека на получение надлежащей юридической помощи.

Литература:

1. Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12.12.1993: с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020. — Текст: электронный // Официальный интернет-портал правовой информации: [сайт]. — URL: http://pravo.gov.ru (дата обращения: 23.09.2026).
2. Данилевская, И. Л. О роли адвокатского самоуправления в развитии отечественного конституционализма (1864–1917 гг.) / И. Л. Данилевская. — Текст: непосредственный // Евразийская адвокатура. — 2018. — № 6 (37). — С. 23–27. — EDN YWJQEP.
3. Ларин, А. М. Председательствующий в суде по делу В. И. Засулич: [вступительная статья] / А. М. Ларин // Избранные труды и речи / А. Ф. Кони. — Тула: Автограф, 2000. — С. 24–33. — Текст: непосредственный.
4. Адвокатура в России: учебник для вузов / В. И. Сергеев, С. В. Ашанин, В. А. Вайпан [и др.]; под общей редакцией В. И. Сергеева. — 5-е изд., перераб. и доп. — Москва: Юстицинформ, 2019. — 548 с. — Гл. 3, § 2. — Текст: электронный // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс»: [сайт]. — Режим доступа: по подписке (дата обращения: 24.09.2026).
5. Победоносцев, К. П. Письма Победоносцева к Александру III / К. П. Победоносцев; с предисловием М. Н. Покровского; Центрархив. — Москва; Петроград: Новая Москва, 1923. — Т. 1. — С. VI.– URL: https://azbyka.ru/otechnik/Konstantin_Pobedonoscev/pisma-k-aleksandru-3/ (дата обращения: 24.09.2026). — Режим доступа: свободный. — Текст: электронный.
6. Российская Федерация. Законы. Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации: Федеральный закон от 31.05.2002 № 63-ФЗ: [ред. от 22.04.2024; с изм. и доп., вступ. в силу с 20.10.2024].– Ст. 3. — Текст: электронный // Справочно-правовая система «КонсультантПлюс»: [сайт]. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_36945/fd43b85fe3eabc97ca739a7f1859e26adf152a84/ (дата обращения: 11.10.2026).