Институт доказывания выступает центральным элементом уголовного процесса, а его кульминацией является исследование сведений, полученных сторонами и органами следствия. Исследование доказательств представляет собой урегулированную законом деятельность по их непосредственной проверке, анализу и восприятию с целью установления обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела. Именно на этой стадии собранные сведения проходят строгую проверку на относимость, допустимость, достоверность и достаточность. Актуальность данной темы трансформируется под влиянием усложнения общественных отношений: от рутинной процедуры познание переходит к сложному творческому процессу, где любая судебная ошибка становится вызовом для всей правовой системы. Основной проблемой современного российского уголовного судопроизводства остается сохранение элементов инквизиционного процесса в условиях формально провозглашенной состязательности, что нарушает баланс между обвинением и защитой.

Анализ трудов ведущих специалистов позволяет выявить специфику участия различных субъектов в этом процессе.

Так, Е. В. Брянская [1] акцентирует внимание на судебном исследовании как ярчайшем проявлении состязательности сторон, отмечая, что полноценная проверка и оценка невозможны без предварительного изучения сущности доказательства. Для суда этот этап носит системный характер, результаты которого ложатся в основу мотивировочной части приговора, однако автор критикует отсутствие у судей четких обоснований результатов исследования, отдаваемых исключительно на «внутреннее убеждение».

Схожей позиции придерживается А. М. Жусипбекова [2], которая детально разграничивает деятельность властных и невластных субъектов на досудебной стадии. По её мнению, для следователя и дознавателя исследование характеризуется камеральностью, обязательностью и внеэтапностью, тогда как для защиты оно фрагментарно, ограничено материалами дела и осуществляется преимущественно через ознакомление с протоколами. Экспертам свойственна строгая формализация и ограниченность вопросами постановления, в то время как специалисты могут исследовать доказательства и непроцессуально.

Ю. В. Комова [3] рассматривает проблему через призму гражданских истцов — юридических лиц, указывая, что организации часто лишены возможности своевременно участвовать в исследовании из-за отсутствия обязанности следователя выявлять основания гражданско-правовой ответственности на ранних этапах, из-за чего их доказательственная база формируется с существенным запозданием.

Несмотря на разницу объектов исследования — будь то судебное заседание, кабинет следователя или интересы юридического лица — авторы приходят к схожим фундаментальным выводам. Все они указывают на искусственность удержания старой трехзвенной модели доказывания (собирание, проверка, оценка), закрепленной в ст. 85 УПК РФ. Исследователи сходятся во мнении, что изучение доказательств не сводится к проверке формы, а представляет собой мыслительную деятельность по проникновению в содержание информации. Без полноценного познания содержания невозможно ни проверить достоверность, ни правильно оценить достаточность совокупности сведений. Отсутствие легальной дефиниции данного этапа приводит к ошибкам правоприменения: утрате информации на следствии, нарушению прав организаций и размыванию границ судебного следствия. Авторы подчеркивают необходимость признания исследования самостоятельным четвертым элементом структуры доказывания, поскольку именно оно предшествует проверке и оценке, позволяя субъектам воспринять форму и содержание предметов, документов и показаний. При этом отмечается, что методы исследования основаны на закономерностях вербальной и невербальной перцепции и требуют привлечения специальных знаний там, где возможностей обычного восприятия недостаточно.

Различия в реализации полномочий обусловлены процессуальным статусом субъекта. Суд и сторона обвинения обладают наиболее широкими пределами исследования, возможностью инициировать экспертизы и вызывать свидетелей, направляя свою деятельность на установление объективной истины. Сторона защиты ограничена доступом к материалам лишь по мере их появления, однако зачастую именно защита выступает инициатором глубокого исследования альтернативных версий, как это видно из примеров назначения сложных комплексных экспертиз. Лица, несущие материальную ответственность за вред, причиненный преступлением, находятся в положении вынужденного ожидания, и их право на исследование доказательств ущемлено инквизиционным уклоном досудебного производства.

На мой взгляд, главная теоретическая коллизия заключается в том, что участники ежедневно исследуют материалы дела, но закон заставляет называть это либо «проверкой», либо частью «собирания». Проблема усугубляется дисбалансом ресурсов: стороне обвинения доступен весь аппарат государства, тогда как защите приходится работать в условиях дефицита времени.

Совершенствование деятельности видится в следующих направлениях:

– Законодательная реформа: внести изменения в ч. 1 ст. 85 УПК РФ, дополнив структуру доказывания термином «исследование».

– Процессуальная детализация: разработать четкие правила ознакомления с делом и закрепить обязанность следователя составлять краткий аналитический отчет об исследовании ключевых доказательств перед предъявлением обвинения.

– Цифровизация: внедрить обязательное использование аудио- и видеофиксации моментов непосредственного изучения вещественных доказательств и создать единую цифровую платформу ознакомления с материалами дела.

– Кадровая политика: усилить подготовку следователей и судей по методике криминалистического анализа.

Таким образом, исследование доказательств едино по своей гносеологической природе, но дифференцировано по форме реализации в зависимости от статуса участника. Только комплексное совершенствование законодательства, внедрение цифровых инструментов контроля и повышение квалификации правоприменителей позволят трансформировать исследование из скрытой интеллектуальной операции в прозрачный процессуальный институт, гарантирующий правосудность итогового решения.

Литература:

1. Брянская Е. В. К вопросу о необходимости законодательной регламентации исследования доказательств как полноправного этапа процесса доказывания / в сборнике Доказательства и доказывание в уголовном судопроизводстве: история, современность и перспективы развития: сб. ст. по матер. Междунар. науч.-практ. конф., посвящ. 95-летию со дня рождения Цили Моисеевны Каз (г. Саратов, 3 апреля 2020 г.) / [редкол.: Ю.В. Францифоров (отв. ред.) и др.] ; ФГБОУ ВО «Саратовская государственная юридическая академия». – Саратов : Изд-во ФГБОУ ВО «Саратовская государственная юридическая академия», 2020. — с. 21. https://kalinovsky-k.narod.ru/b1/2020_04_03_saratov.pdf
2. Жусипбекова А. М. Исследование доказательств в досудебном производстве по уголовному делу. https://cyberleninka.ru/article/n/forma-issledovaniya-dokazatelstv-i-ee-sistema/viewer
3. Комова Ю. В. Некоторые особенности доказывания по уголовным делам с участием юридических лиц... / в сборнике Доказательства и доказывание в уголовном судопроизводстве: история, современность и перспективы развития: сб. ст. по матер. Междунар. науч.-практ. конф., посвящ. 95-летию со дня рождения Цили Моисеевны Каз (г. Саратов, 3 апреля 2020 г.) / [редкол.: Ю.В. Францифоров (отв. ред.) и др.] ; ФГБОУ ВО «Саратовская государственная юридическая академия». – Саратов : Изд-во ФГБОУ ВО «Саратовская государственная юридическая академия», 2020. — с. 71. https://kalinovsky-k.narod.ru/b1/2020_04_03_saratov.pdf
4. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 24.04.2023) // Собрание законодательства РФ. — 2001. — № 52 (ч. I). — Ст. 4921.