This article addresses theoretical and practical issues regarding the burden of proof in civil cases concerning compensation for harm caused by the death of a breadwinner. It examines the concept of dependency: a presumption of dependency applies to minor children, whereas for other categories of persons — defined in Article 1088 of the Civil Code of the Russian Federation — dependency must be proven. Due to the absence of a fixed list of required evidence, judicial practice is inconsistent, highlighting the need for unification through the establishment of uniform criteria.

Keywords: compensation for harm, death of a breadwinner, subject matter of proof, dependency, incapacity for work, judicial practice.

В соответствии с Конституцией РФ в обязанность государства входит защита прав и свобод граждан, в том числе их социальная защита, одним из компонентов которой является право определенного круга лиц на возмещение вреда по случаю потери кормильца. Несмотря на достаточно обширный круг лиц, имеющих право на возмещение вреда при потере кормильца, презумпция иждивения законодательно установлена только в отношении несовершеннолетних. Все остальные лица, претендующие на возмещение обязаны доказывать факт иждивения самостоятельно. В связи с этим многие граждане сталкиваются с различными проблемами системного характера, в частности проблемой доказывания права на возмещение, непосредственно связанного с установлением этого права как юридического факта.

Согласно ст. 1088 ГК РФ к лицам, имеющим право на возмещения относятся нетрудоспособные граждане:

— состоявшие на иждивении умершего, либо имели право на его содержание;

— дети умершего, в том числе родившиеся после его смерти;

— члены семьи, независимо от их трудоспособности, осуществляющие уход за находившимися на иждивении умершего родственниками до достижения ими 14 лет, либо старшего возраста, но нуждающимися на основании медицинского заключения в постороннем уходе;

— члены семьи, состоявшие на иждивении умершего лица, нетрудоспособность которых наступила в течение пяти лет после его смерти, в том числе осуществляющие уход за родственниками умершего;

— члены семьи, нетрудоспособность которых наступила в период ухода за родственником умершего, сохраняют право на дальнейшее получение возмещения;

— несовершеннолетние до достижения 14 лет, либо до 23 лет при условии очного обучения;

— женщины и мужчины (55 и 60 лет соответственно) имею право на пожизненное возмещение;

— инвалиды (до истечения срока инвалидности) [1].

Неправомерные отказы в возмещении вреда по потере кормильца в больше степени обусловлены двумя ключевыми ошибками правоприменителей: чрезмерно узкое толкование круга получателей и формальный подходом к оценке доказательств иждивения.

Так, истица обратилась в суд о возмещении вреда по случаю потери кормильца в результате несчастного случая на производстве к ООО «Камчатское морское пароходство», Государственной инспекции труда в Приморском крае и Отделению СФР по Приморскому краю. Суд первой инстанции удовлетворил требования частично, снизив сумму более, чем в три раза, поскольку: работодателем оказана материальная помощь, а заявленный размер возмещения является несоразмерным утрате. Апелляция не согласилось с доводами суда первой инстанции и полностью удовлетворила исковые требования истца с учетом наличия двоих маленьких несовершеннолетних детей, оставшихся без кормильца [11].

В одном из дел суд первой инстанции отказал пенсионеру в возмещении вреда по потери кормильца, сославшись на то, что истец не состоял с умершей в браке и не являлся ей родственником, несмотря на то, что истцом были представлены все доказательства совместного проживания с умершей на протяжении 20 лет до момента ее смерти, а также предоставлены выписки о размере его пенсии (21 тыс. руб.) и ее пенсии (31 тыс. руб.). Апелляционный суд отменил решение и указал, что суд неверно истолковал нормы закона, поскольку в данном деле необходимо оценивать соотношение доходов, а не родственные отношения [9].

Формальное отношение к родству продемонстрировано и в другом деле, рассмотренном ВС РФ. Мать погибшего военнослужащего подала иск об оспаривании выплат, на которые претендовал отец умершего, поскольку он не принимал участие в его воспитании и не платил алименты. Кроме того, сын сменил его фамилию. Однако суды первой и апелляционной инстанций не дали оценки доводам истицы об отсутствии семейных и родственных отношений между погибшим и его отцом. ВС РФ указал, что суды обязаны были оценить эти обстоятельства, а не формально ссылаться на то, что перемена фамилии «могла быть вызвана иными личными причинами» [2].

В настоящее время многие семьи проживают в незарегистрированном официально браке, в связи с чем в суде при заявлении исковых требований о возмещении вреда по потере кормильца они сталкиваются с необходимостью доказывания факта совместного проживания. В качестве доказательств могут служить документы, косвенно подтверждающие общий быт (договоры, чеки, квитанции на покупку имущества, в которых фигурирует совместный адрес проживания), документы, подтверждающие финансовое участие умершего в жизни истца (выписки о переводах, расписки, связанные с содержанием истца), а также свидетельские показания (родственников, соседей, друзей) об их совместном проживании. Несмотря на это, в судебной практике достаточно часто встречаются дела, когда истцу отказывают в возмещении вреда по потери кормильца в связи с отсутствием доказательств совместного проживания.

Так, Ульяновским областным судом истцу было отказано в возмещении вреда в связи с отсутствием доказательств о совместном проживании и, как следствие, нахождении на иждивении умершего, несмотря на то, что со слов истца и свидетелей они проживали совместно с 2009 г. При этом, истица указывала, что находилась на полном иждивении умершего, основные покупки он осуществлял самостоятельно, в случае необходимости выдавал ей денежные средства наличными, поскольку ее карта долгое время была арестована. В обоснование отказа суд указал на разные адреса регистрации истца и умершего, что является основанием для отказа в возмещении вреда [12].

Восьмой кассационный суд общей юрисдикции отказал истцу в удовлетворении требований о возмещении вреда в связи с потерей кормильца, несмотря на то, что истцом были представлены доказательства ведения общего хозяйства за несколько месяцев до наступления смерти. Суд подчеркнул, что для подтверждения иждивения и доказательства совместного проживания, необходимо подтвердить ведение общего хозяйства не только на момент суда, на дату смерти кормильца, а также предшествующий период [5].

Показательным примером является дело, в котором Геленджикский городской суд отказал в установлении факта иждивения, указав, что совместное проживание само по себе не свидетельствует о нахождении на иждивении. Несмотря на то, что истец проживала совестно с умершим с 2004 г., предоставила фото и видео-материалы, чеки иные документы, подтверждающие факт совместного проживания и нахождения на иждивении, суд обосновал отказ тем, что совместное проживание само по себе не свидетельствует о нахождении на иждивении Судебная коллегия по гражданским делам Краснодарского краевого суда не согласилась с отказом, подчеркнув, что суд первой инстанции не выяснил соотношение между объемом помощи и собственными доходами истца. Кроме того, иждивение предполагает как полное содержание, так и получение помощи, являвшейся основным, но не единственным источником средств, и не исключает наличия у лица собственного дохода (пенсии). В связи с этим дело было направлено на новое рассмотрение, поскольку суд первой инстанции не выяснил соотношение между объемом помощи и собственными доходами истца [10].

Таким образом, можно отметить противоречивость судебной практики, когда одни суды при отсутствии регистрации в качестве доказательственной базы о совместном проживании признают свидетельские показания и минимальные доказательства ведения общего быта, в то время как другие суды при тех же основаниях отказывают в возмещении вреда. Особые трудности возникают в ситуациях, когда заработок и распоряжение средствами являются обязанностью мужчины, в связи с чем, он самостоятельно закупает все необходимое для обеспечения семьи. Кроме того, средства могут передаваться в распоряжение иждивенца наличными, что не позволяет доказать документально ни факт совместного проживания, ни нахождение на иждивении, что, как следствие, нарушает права иждивенца на возмещение вреда при потере кормильца.

Помимо доказывания самого факта совместного проживания и ведения общего хозяйства, истцу необходимо доказать, что помощь кормильца была основным источником, а не просто дополнением к собственным доходам. В связи с этим, суд должен оценить соотношение оказываемой помощи и других доходов нетрудоспособного иждивенца, поскольку ключевая позиции суда заключаются в том, наличие собственного дохода (пенсии, пособия) само по себе не исключает иждивения, но создаёт презумпцию достаточности.

Примером вышеуказанной проблемы является дело, рассмотренное Пермским районным судом. Истец обратился в суд, действуя в интересах двоих несовершеннолетних детей, с иском о возмещении вреда в размере 3 млн руб. к ГБУЗ ПК «Пермская центральная районная больница», в связи со смертью кормильца (его жены), которая скончалась в результате оказания ей медицинской процедуры. Ответчик указывал на то, что истец проявляет недобросовестность, пользуясь правом на возмещение, поскольку он намеренно уволился с работы, являясь трудоспособным, и ранее осуществлял трудовую деятельность. Суд удовлетворил иск частично, обязав ответчика выплатить истцу 1,4 млн руб., указав следующее: заработная плата умершей была значительно выше доходов ответчика. Кроме того, с момента ее смерти по настоящее время, а также в ближайший период он не может начать трудовую деятельность, поскольку осуществляет уход за несовершеннолетними детьми, в связи с чем он утратил возможность работать. Ответчик, в свою очередь, не смог предоставить доказательства о наличии оснований для освобождения от ответственности [13]. В данном случае суд признал право истца на возмещение, поскольку ответчиком не были представлены достаточные доказательства обратного, несмотря на попытки обвинить истца в недобросовестности.

Однако в судебной практике установление соотношения доходов часто ведет к отказу в возмещении. Так, суд первой инстанции отказал в возмещении вреда по потери кормильца ввиду отсутствия доказательств доводов истца о наличии у неё самостоятельного стабильного дохода, а размер возмещения вреда был снижен с учётом материального положения причинителя вреда. Фактически суд указал, что если доход не подтвержден документально, он все равно учитывается как препятствие для иждивения. Апелляция с таким подходом не согласилась, указав, что судом не было исследовано, каким образом распределялись средства внутри семьи и какая доля приходилась на помощь кормильца, т. е. суд указал на неверное применение норм материального права. Данное дело наглядно демонстрирует, как отсутствие доказательств соотношения доходов приводит к отказу [8].

В другом деле судом первой инстанции истцу было отказано в иждивении на основании сравнения размера пенсий без выяснения общих доходов и расходов семьи. Апелляционный суд отменил решение и сославшись на Обзор ВС РФ № 4 [14], указала, что иждивение может быть установлено путем определения соотношения между объемом помощи кормильца и собственными доходами иждивенца, а наличие собственного дохода само по себе иждивения не исключает [7].

В апелляционном определении Архангельский областной суд указал, на неправомерный отказ судом первой инстанции в возмещении в связи с ограничением констатацией получения истцом пенсии по старости без оценки того, что пенсия супруга превышала размер пенсии истца более, чем в 2,5 раза и учета общего семейного бюджета. Это послужило основанием для отмены решения нижестоящего суда и признания права истца на возмещение по случаю потери кормильца [6].

Рассмотренные дела свидетельствуют о формальном подходе судов при вынесении отказов в возмещении, поскольку при наличии дохода у истца не выясняются: реальные потребности семьи, а также доля дохода в общем семейном бюджете. Кроме того, суды нередко игнорируют общие расходы семьи: ремонт, лекарственные препараты, коммунальные платежи, питание. Несмотря на последовательную корректировку Верховным Судом РФ такой практики с требованием устанавливать соотношение между объемом помощи и собственными доходами истца, в решениях судов первой инстанции формальный подход к сравнению доходов остается распространенной ошибкой, которая становится основанием для отмены в апелляции.

Неоднородность судебной практики отмечается и при рассмотрении дел о возмещении вреда по потери кормильца, в случаях, когда фактически отношения между истцом и умершим прекращены.

Так, судом первой инстанции истцу было отказано в возмещении вреда по потери кормильца, поскольку несмотря на юридическое сохранение брака, фактически супруги не проживали вместе, не вели общего хозяйства и не поддерживали друг друга более 20 лет. Суд апелляционной и кассационной инстанции отменили решение нижестоящего суда, применив формальный подход — право на возмещение сохраняется, когда супруги состоят в зарегистрированном браке. ВС РФ отменил их акты, оставив в силе решение первой инстанции, указав, что раздельное проживание само по себе не лишает выплат автоматически, однако необходимо выяснить следующие обстоятельства: длительность и причины раздельного проживания, отсутствие общего хозяйства, взаимной поддержки, общения и заботы. В данном случае было установлено фактическое прекращение семейных отношений, что имеет преюдициальное значение [3].

В аналогичном деле ВС ФР указал, что выплаты направлены на компенсацию потерь от утраты близкого человека, а не на вознаграждение за формальный статус. В случае фактического прекращения семейных отношений задолго до гибели, супруг не считается членом семьи и утрачивает право на выплаты [4].

Таким образом, судебная практика свидетельствует о неоднородности подходов в случае, когда супруги находятся в официальном браке, но не проживают вместе долгое время. Суды руководствуются формальным подходом, не изучая совокупность доказательств (причина и длительность раздельного проживания, особенности взаимоотношений, наличие общего хозяйства), что ведет к отказам в возмещении в вышестоящих судах. Вышеизложенное свидетельствует о необходимости уточнения разъяснений Пленума Верховного Суда РФ и формирования единообразных критериев оценки доказательств по данной категории дел.

Литература:

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) от 26.01.1996 № 14-ФЗ (ред. от 24.06.2025, с изм. От 09.06.2026) // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 3.10.2026).

2. Определение Верховного Суда Российской Федерации от 03.08.2026 № 19-КГ26–17-К5 // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 3.10.2026).

3. Определение Верховного Суда Российской Федерации от 19.01.2026 по делу № 16-КГ25–37-К4 // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 3.10.2026).

4. Определение Верховного Суда Российской Федерации от 20.10.2025 по делу № 93-КГ25–2-К9 // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 3.10.2026).

5. Определение Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 15.09.2026 № 88–15958/2026 // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 3.10.2026).

6. Апелляционное определение Архангельского областного суда от 16.12.2025 г. № 33–8778/2025 // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 3.10.2026).

7. Апелляционное определение Владимирского областного суда от 24.02.2026 г. № 33–789/2026 // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 3.10.2026).

8. Апелляционное определение Иркутского областного суда от 21.12.2025 г. № 33–9531/2025 // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 3.10.2026).

9. Апелляционное определение Камчатского краевого суда от 28.01.2026 г. № 33–1728/2025 (33–60/2026) // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 3.10.2026).

10. Апелляционное определение Приморского краевого суда от 30.03.2026 г. № 33–11408/2026 // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 3.10.2026).

11. Апелляционное определение Судебной Коллегии по гражданским делам Приморского краевого суда от 23.12.2025 по делу № 33–10596/2025 // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 3.10.2026).

12. Апелляционное определение Ульяновского областного суда от 13.05.2025 г. по делу № 33–1990/2025 // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 3.10.2026).

13. Решение Пермского районного суда от 30.03.2025 г. № 2–149/2025 2–149/2025(2–3032/2024;)~М-2383/2024 2–3032/2024 М-2383/2024 по делу № 2–149/2025 // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 3.10.2026).

14. Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2021): утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 16 февраля 2022 г. // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 3.10.2026).