Введение

Эффективная защита патентных прав является необходимым условием развития инновационной деятельности и обеспечения правомерного использования результатов интеллектуального труда. Вместе с тем реализация исключительных прав может сопровождаться недобросовестным поведением, при котором патент используется преимущественно как инструмент предъявления претензий и получения денежных выплат, а не для защиты действительного экономического интереса правообладателя. Подобное явление в научной литературе обозначается понятием «патентный троллинг».

Д. М. Касаткин рассматривает патентный троллинг в контексте злоупотребления патентными правами и отмечает проблемы применения гражданско-правовых механизмов противодействия недобросовестному поведению [1]. С. А. Синицын исследует злоупотребление правом на примере патентных отношений, обращая внимание на необходимость определения правовых границ осуществления исключительных прав [2]. А. И. Арзамасцева анализирует возможности применения статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации для противодействия патентному троллингу [3].

Актуальность темы связана не только с вопросами правовой квалификации подобных действий, но и с отсутствием отдельного статистического учёта конфликтов, урегулированных посредством переговоров, претензий и судебного разбирательства. Недостаток таких данных затрудняет оценку масштабов проблемы и эффективности существующих способов защиты.

Цель статьи — исследовать патентный троллинг как возможную форму злоупотребления правом, выявить проблемы разграничения неюрисдикционной и юрисдикционной защиты и определить риски использования патентных претензий для мошеннических манипуляций.

1. Патентный троллинг и проблема злоупотребления правом

Патентный троллинг можно определить как модель поведения, при которой лицо использует патентные права преимущественно для предъявления претензий и требований о денежных выплатах участникам гражданского оборота, причём обстоятельства конкретной ситуации могут свидетельствовать о недобросовестном осуществлении права.

При этом отсутствие у патентообладателя собственного производства, приобретение патента с целью последующего лицензирования или предъявление иска о взыскании компенсации сами по себе не свидетельствуют о злоупотреблении правом. Исключительное право предоставляет возможность запрещать неправомерное использование охраняемого объекта и защищать свои законные интересы независимо от того, производит ли правообладатель соответствующую продукцию самостоятельно.

Правовая проблема возникает тогда, когда формально существующее право используется вопреки его назначению и принципу добросовестности. Например, предметом исследования могут выступать случаи предъявления заведомо необоснованных требований, намеренного искажения объёма патентной охраны или использования информационного неравенства между патентообладателем и предпринимателем для получения выплат, не имеющих достаточного правового основания.

Основным механизмом гражданско-правового противодействия таким действиям является статья 10 ГК РФ, запрещающая злоупотребление правом. В зависимости от установленных обстоятельств суд может отказать в защите права полностью или частично и применить иные предусмотренные законом последствия [4].

Однако применение данной нормы требует осторожности. Как отмечается в научной литературе, квалификация злоупотребления правом связана с трудностями определения его критериев и последствий [2]. Само по себе обращение в суд за защитой патента не должно рассматриваться как недобросовестное поведение. Необходимо установить конкретные обстоятельства, свидетельствующие о выходе правообладателя за пределы добросовестного осуществления своих прав.

Таким образом, центральная проблема состоит в разграничении законного использования патентной охраны и поведения, при котором исключительное право становится инструментом необоснованного давления на других участников оборота.

2. Соотношение неюрисдикционной и юрисдикционной форм защиты

При возникновении патентного конфликта правообладатель и предполагаемый нарушитель могут использовать различные способы урегулирования спора. Неюрисдикционная форма предполагает самостоятельные действия сторон, включая направление претензии, переговоры, заключение лицензионного соглашения и добровольное прекращение спорного использования объекта. Юрисдикционная форма связана с обращением в компетентный государственный орган или суд для разрешения конфликта в установленном законом порядке.

В рамках патентного троллинга соотношение указанных форм приобретает особое значение. Досудебное урегулирование позволяет снизить расходы сторон и быстрее разрешить спор. Вместе с тем при существенном неравенстве сторон в знаниях о патентном праве и доказательствах наличия нарушения предприниматель может согласиться на выплату денежных средств, не получив достаточной возможности проверить обоснованность претензии.

В свою очередь, судебная защита обеспечивает проверку обстоятельств спора независимым органом. Суд может оценить принадлежность исключительного права, установить наличие нарушения, исследовать объём патентной охраны и проверить доводы сторон о злоупотреблении правом. При необходимости спор может сопровождаться рассмотрением вопроса о действительности патента в предусмотренном законом порядке.

Вместе с тем обращение в суд само по себе не гарантирует выявления всех случаев недобросовестного поведения. Если конфликт завершился до предъявления иска, сведения о его причинах и результатах могут не попасть в открытую судебную статистику.

Таким образом, неюрисдикционная и юрисдикционная формы защиты не являются взаимоисключающими. Их соотношение зависит от характера спора, поведения сторон и необходимости независимой проверки обоснованности патентных требований.

3. Отсутствие отдельной статистики разрешения конфликтов при патентном троллинге

Одной из проблем исследования патентного троллинга является ограниченность доступной статистики. Роспатент публикует аналитические справки по судебным спорам, связанным с правовой охраной результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации, в том числе за 2023–2025 годы [5]. Однако отдельный общедоступный показатель, отражающий количество конфликтов, квалифицированных именно как патентный троллинг, а также соотношение досудебного и судебного урегулирования таких конфликтов, в опубликованных материалах не выделен.

Общая судебная статистика также не позволяет непосредственно определить распространённость патентного троллинга. Например, по данным агрегатора судебной статистики, в 2024 году арбитражными судами было рассмотрено 147 споров о защите патентных прав, из которых 73 были удовлетворены полностью или частично [6]. Эти сведения характеризуют общую категорию патентных споров, но не позволяют установить, сколько из них было связано со злоупотреблением правом или недобросовестным предъявлением требований.

Кроме того, судебные данные не отражают все конфликты, завершившиеся на досудебной стадии. Сведения о направленных претензиях, заключённых соглашениях, добровольных выплатах и прекращении споров могут оставаться в распоряжении участников соответствующих отношений.

Отсутствие специализированного статистического учёта создаёт несколько исследовательских ограничений. Во-первых, невозможно достоверно определить долю конфликтов, урегулированных без обращения в суд. Во-вторых, затруднительно сопоставить результаты досудебной и судебной защиты именно в случаях предполагаемого патентного троллинга. В-третьих, отсутствуют достаточные основания для количественной оценки распространённости такого поведения и его экономических последствий.

В этой связи представляется целесообразным систематизировать сведения о патентных спорах с выделением обстоятельств, указывающих на возможное злоупотребление правом. Дополнительную аналитическую ценность мог бы иметь обезличенный учёт результатов досудебного урегулирования, если он может быть организован на законных основаниях и с соблюдением конфиденциальности коммерческой информации.

При этом само выделение патентного троллинга в статистике потребует выработки правовых критериев. Без них существует риск отнесения к данной категории обычных споров о нарушении исключительных прав, в которых патентообладатель добросовестно защищает свои интересы.

Следовательно, отсутствие специализированной статистики не доказывает широкого распространения патентного троллинга, но существенно ограничивает возможность объективной оценки масштабов проблемы и эффективности способов противодействия ей.

4. Патентный троллинг как возможная основа мошеннических манипуляций

Отдельного внимания заслуживает вопрос о возможности использования патентного троллинга для совершения мошеннических манипуляций в сфере защиты интеллектуальных прав. В этом случае патентная претензия может выступать не только средством недобросовестного давления, но и инструментом введения предпринимателя в заблуждение с целью получения денежных средств.

Потенциально опасная модель поведения может выражаться в намеренном сообщении недостоверных сведений о наличии нарушения, искажении содержания патента, сокрытии существенных обстоятельств либо создании ложного представления о неизбежности значительных финансовых потерь при отказе от выплаты. Однако подобные обстоятельства должны подтверждаться доказательствами и оцениваться с учётом конкретной правовой ситуации.

Необходимо разграничивать гражданско-правовое злоупотребление и мошенничество. В первом случае речь идёт о недобросовестном осуществлении гражданских прав, последствия которого определяются, в частности, статьёй 10 ГК РФ. Во втором случае может возникать вопрос об уголовно-правовой квалификации по статье 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающей ответственность за мошенничество [4; 7].

Для квалификации действий как мошенничества недостаточно установить, что требование о компенсации было завышенным, спорным или впоследствии отклонённым судом. Необходимо установить предусмотренные уголовным законом признаки преступления, включая хищение либо приобретение права на чужое имущество путём обмана или злоупотребления доверием, а также соответствующие субъективные признаки.

В научной литературе обсуждаются проблемы уголовно-правовой оценки патентного троллинга, что подтверждает необходимость осторожного разграничения гражданско-правовых и уголовно-правовых механизмов [8]. Само по себе существование патентного конфликта не означает наличия преступления, а использование предусмотренных законом способов защиты не должно создавать презумпцию недобросовестности правообладателя.

Тем не менее отсутствие систематизированных сведений о досудебном урегулировании создаёт определённую проблему. Если предприниматель выплачивает денежные средства под влиянием недостоверных утверждений и не обращается в суд, такой конфликт может остаться вне поля зрения судебной статистики. В результате затрудняется выявление повторяющихся моделей поведения и оценка потенциальных рисков.

Следовательно, вопрос о возможном использовании патентного троллинга для мошеннических манипуляций требует самостоятельного эмпирического исследования. Его проведение должно опираться на проверенные материалы судебных дел, установленные факты и данные компетентных органов, а не только на предположения о мотивах правообладателей.

Заключение

Патентный троллинг представляет собой сложную правовую проблему, связанную с разграничением добросовестного осуществления исключительных прав и злоупотребления правом. При этом отсутствие собственного производства, приобретение патента с целью лицензирования или предъявление требования о компенсации сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности патентообладателя.

Основным гражданско-правовым механизмом противодействия злоупотреблению выступает статья 10 ГК РФ, применение которой требует установления конкретных обстоятельств недобросовестного поведения. Необходимость такого подхода обусловлена потребностью одновременно защищать законные интересы патентообладателей и предотвращать использование патентной охраны для необоснованного давления на участников предпринимательского оборота.

Отдельной проблемой является отсутствие специализированного статистического учёта конфликтов, связанных с патентным троллингом, и результатов их разрешения в неюрисдикционной и юрисдикционной формах. Общая статистика патентных споров не позволяет определить распространённость данного явления, а отсутствие сведений о многих досудебных соглашениях затрудняет сравнение эффективности различных способов защиты. В связи с этим перспективным направлением является разработка критериев выявления возможного злоупотребления и совершенствование системы сбора обезличенных данных о результатах урегулирования патентных конфликтов.

В заключение возникает вопрос: может ли существующая ситуация, характеризующаяся сложностью выявления злоупотреблений и отсутствием полной статистики досудебного урегулирования, создавать условия для использования патентных претензий в качестве инструмента мошеннических манипуляций? Теоретически такая возможность существует, если лицо намеренно вводит предпринимателя в заблуждение относительно наличия нарушения или правовых последствий отказа от выплаты. Однако установить наличие мошенничества можно только на основании конкретных доказательств и при наличии всех предусмотренных уголовным законом признаков.

Таким образом, дальнейшее развитие правоприменительной практики должно быть направлено на повышение прозрачности урегулирования патентных конфликтов, совершенствование критериев злоупотребления правом и обеспечение обоснованного разграничения гражданско-правовой недобросовестности и уголовно наказуемого обмана.

Литература:

1. Касаткин Д. М. Злоупотребление патентными правами // Вестник Института права Башкирского государственного университета. 2024. Т. 7, № 4 (24). С. 74–80. DOI: 10.33184/vest-law-bsu-2024.24.6.
2. Синицын С. А. Злоупотребление правом: от общего к частному (на примере патентных прав) // Вестник гражданского права. 2022. Т. 22, № 6. С. 55–97. DOI: 10.24031/1992–2043–2022–22–6–55–97.
3. Арзамасцева А. И. Опыт и перспективы борьбы с патентными троллями // IP: теория и практика. 2025. № 2 (10). С. 61–69.
4. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ; Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230-ФЗ (в действующих редакциях).
5. Роспатент. Судебная практика: аналитические справки по спорам, связанным с правовой охраной результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации за 2023–2025 годы. URL: https://rospatent.gov.ru/ru/activities/case (дата обращения: 09.10.2026).
6. Судебная статистика Российской Федерации. Споры о защите патентных прав за 2024 год. URL: https://sudstat.ru/stats/arb/t/42/s/1 (дата обращения: 09.10.2026).
7. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (в действующей редакции).
8. Ровнейко В. В. Проблемы уголовно-правовой оценки патентного троллинга // Вестник Удмуртского университета. Серия «Экономика и право». 2020. Т. 30, № 2. С. 282–288.