Развитие профессионального представительства в гражданском судопроизводстве обусловлено необходимостью обеспечить квалифицированную судебную защиту.

Участие представителя, обладающего специальными юридическими знаниями и процессуальными навыками, способствует полному представлению доказательств, точной правовой квалификации обстоятельств дела и эффективному использованию процессуальных средств защиты. В конечном счете качество юридической помощи непосредственно влияет как на состязательность процесса, так и на результат разрешения гражданского дела [3].

На сегодняшний день представительство адвоката в гражданском процессе строится на сочетании использования двух документов процессуального толка — ордера и доверенности, которые неразрывно связаны с категориями «правосубъектность» и «полномочия представителя». При этом важно отметить, что их сочетание на практике зачастую приводит к процессуальным ошибкам. Так, адвокат может быть допущен к участию в деле, но не вправе осуществлять отдельные распорядительные действия без специально выраженной воли доверителя.

Согласно ч. 1 ст. 53 ГПК РФ полномочия представителя, по общему правилу, выражаются в доверенности, оформленной в установленном законом порядке. Однако ч. 5 той же статьи содержит специальное положение о том, что полномочия адвоката на ведение дела в суде удостоверяются ордером, выдаваемым соответствующим адвокатским образованием. Тем самым процессуальный закон выделяет адвоката среди иных судебных представителей и допускает его к участию в процессе без предъявления доверенности.

Одновременно с этим п. 2 ст. 6 Закона № 63-ФЗ закрепляет иную конструкцию. Согласно названной норме, в случаях, которые прямо предусмотрены федеральным законом, адвокат действует в рамках выданного ордера. При этом в остальных случаях он представляет доверителя на основании доверенности. Закон также запрещает требовать от адвоката и доверителя предъявления соглашения об оказании юридической помощи для вступления представителя в дело. Таким образом, соглашение является основанием внутренних отношений адвоката и доверителя, но не процессуальным документом, удостоверяющим полномочия адвоката в суде.

На первый взгляд ч. 5 ст. 53 ГПК РФ и п. 2 ст. 6 Закона № 63-ФЗ образуют коллизию. Первая норма позволяет адвокату выступать в суде по ордеру, вторая — связывает применение ордера с прямым предписанием федерального закона. Однако противоречие устраняется системным толкованием норм исследуемых актов. Так, ГПК РФ как профильный процессуальный закон федерального уровня прямо предусматривает ордер для института адвокатского представительства. В связи с чем, ордер в гражданском процессе является достаточным документом для подтверждения общих полномочий адвоката, однако важно понимать, что он ни в коей степени не заменяет доверенность в части полномочий специального, распорядительного характера.

На следующем этапе исследования видится логичным определить функциональное различие таких значимых процессуальных документов как «ордер» и «доверенность».

Здесь сразу видится разумным отметить, что ордер выдается не доверителем, а адвокатским образованием либо адвокатской палатой. Он подтверждает профессиональный статус лица и факт принятия им поручения по конкретному делу, которое ведёт адвокат в суде. Его процессуальная функция состоит в легитимации адвоката как участника судебного разбирательства.

На основании ордера адвокат вправе знакомиться с материалами дела, представлять доказательства, участвовать в исследовании доказательств, давать объяснения, заявлять ходатайства и отводы, задавать вопросы лицам, участвующим в деле, и высказывать правовую позицию от имени доверителя (ч. 5 ст. 53 и ч. 1 ст. 35 ГПК РФ).

Доверенность имеет иную юридическую природу. Полномочия на ведение дела в гражданском процессе, фиксируемые в доверенности, исходят непосредственно от представляемого лица. В доверенности фиксируются пределы делегированной адвокату процессуальной воли доверителя. Иначе говоря, ордер удостоверяет профессиональную связь адвоката с поручением, тогда как доверенность выражает волеизъявление стороны на совершение действий, способных изменить ее материально-правовое или процессуальное положение в последующем.

Именно поэтому ст. 54 ГПК РФ устанавливает перечень действий, которые должны быть специально оговорены в доверенности. К ним относятся следующие действия представителя:

1. Подписание и предъявление искового заявления;
2. Передача спора в третейский суд;
3. Предъявление встречного иска;
4. Полный или частичный отказ от иска;
5. Уменьшение размера требований;
6. Признание иска;
7. Изменение предмета или основания иска;
8. Заключение мирового соглашения;
9. Передоверие;
10. Обжалование судебного постановления;
11. Предъявление исполнительного документа ко взысканию;
12. Получение присужденного имущества или денежных средств. Приведённый перечень процессуальных полномочий направлен на защиту автономии участника спора, поскольку перечисленные действия могут прекратить процесс, сузить объем притязаний или повлечь утрату имущества. Законодатель сознательно требует конкретизировать в доверенности полномочия, защищая непрофессионального участника процесса — доверителя.

Таким образом, можно заключить, что ордер дает адвокату право выступать судебным представителем, однако, не наделяет его правом распоряжаться спорным субъективным правом. Данное обстоятельство имеет принципиальное практическое значение, поскольку адвокат с ордером может подготовить проект мирового соглашения, разъяснить доверителю его последствия и поддержать ходатайство стороны, однако подписать соглашение либо заявить отказ от иска самостоятельно он не вправе. Для этого необходима доверенность с прямой формулировкой соответствующего полномочия.

Далее предлагается перейти к непосредственному анализу наиболее интересных подходов в научной доктрине, которые сформировались по вопросу разграничения категорий «ордер» и «доверенность» применительно к цивилистическому процессу.

Здесь сразу важно подчеркнуть, что на сегодняшний день в научной литературе преобладает позиция о принципиально различной правовой природе ордера и доверенности.

Так, например, В. Н. Ивакин связывает необходимость выдачи доверенности с осуществлением распорядительных действий, то есть действий по распоряжению процессуальными средствами защиты, прежде всего иском [4]. Такой подход соответствует охранительной функции ст. 54 ГПК РФ, в соответствии с которой суд должен видеть, что последствия отказа от иска или признания требований санкционированы именно доверителем, а не предполагаются из самого факта участия адвоката.

Е. Ф. Евсеев в своих исследованиях подчеркивает, что ордера недостаточно для наделения адвоката специальными полномочиями в гражданском и арбитражном процессе [5]. Данный вывод основан на буквальном содержании ст. 54 ГПК РФ. Так, в соответствии с названной нормой закон связывает специальные полномочия исключительно с их прямым указанием в доверенности. Подобный подход обоснован и с точки зрения юридической техники, поскольку ордер не содержит развернутого перечня порученных действий, а потому не способен достоверно отразить объем воли доверителя.

Д. Загайнов, в свою очередь, последовательно развивает тезис о приоритете ст. 54 ГПК РФ как специальной нормы. По мнению учёного, адвокат вправе действовать в гражданском процессе только на основании доверенности, если речь идет о совершении действий из перечня, закреплённого в рамках ст. 54 ГПК РФ. Исследователь также обоснованно делает акцент на том, что наличие ордера не компенсирует отсутствие соответствующей оговорки. Практическая ценность этой позиции состоит в том, что она исключает расширительное толкование адвокатского ордера [6].

При этом интересно, что ряд автором аргументируют в своих научных трудах более радикальную позицию, в соответствии с которой ордер предлагается рассматривать как «квазидоверенность».

В частности, в цивилистической доктрине, высказывается мнение о том, что без доверенности трудно установить, в какой именно мере доверитель согласился на представительство, поскольку в ордере его воля непосредственно не выражена [7].

В подобной концепции использование ордера видится наиболее оправданной мерой при назначении адвоката или оказании бесплатной юридической помощи, когда получение доверенности затруднено либо объективно невозможно. Подобная доктринальная позиция заслуживает пристального внимания, однако, она ни в коей мере не отменяет действующей конструкции ч. 5 ст. 53 ГПК РФ, согласно которой законодатель все же признает ордер самостоятельным основанием для обычного участия адвоката в гражданском деле.

Позиция М. К. Треушникова о представительстве как процессуальной деятельности, совершаемой одним лицом от имени и в интересах другого, позволяет точнее определить ключевые отличия ордера и доверенности. Согласно позиции исследователя:

1. Общие полномочия обеспечивают участие представителя в доказывании и судебном состязании;
2. Специальные полномочия затрагивают сам объект распоряжения — иск, судебную защиту и результат исполнения решения.

В связи с чем, для первой группы достаточно подтверждения профессионального допуска, а для второй необходима непосредственная («персональная») воля доверителя [8].

Здесь также видится необходимым отметить, что в гражданском процессе суд не должен требовать одновременного предъявления от адвоката ордера и доверенности как обязательного условия его допуска к ведению дела. Адвокат вправе представлять сторону только по доверенности, если ее содержание надлежащим образом подтверждает полномочия. Наличие статуса адвоката не лишает его права выбрать этот общий способ оформления представительства.

Ещё в п. 15 Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за 3 квартал 2003 года (по гражданским делам) (утв. постановлениями Президиума Верховного Суда РФ от 3 и 24 декабря 2003 г.) суд высшего звена прямо установил, что участие адвоката по доверенности без ордера само по себе не нарушает закон [9].

Вместе с тем оптимальной для сложного гражданского дела является комбинированная модель, которая может быть выражена следующим образом: ордер подтверждает адвокатский статус и связь с поручением, а доверенность закрепляет специальные полномочия.

В доверенности желательно не ограничиваться общей формулой «представлять интересы во всех судах», а воспроизводить конкретные полномочия из ст. 54 ГПК РФ.

Например, можно закрепить следующую формулировку: «вправе подписывать и предъявлять исковые заявления, изменять предмет или основание иска, уменьшать размер требований, заключать мировое соглашение, обжаловать судебные постановления, предъявлять исполнительный лист ко взысканию и получать присужденные денежные средства».

Подобная конкретизация имеет превентивный эффект. У суда нет основания для отказав принятии процессуального документа, что в последующем снижает риск спора между доверителем и адвокатом о пределах конкретного процессуального поручения.

Подводя итог настоящей статьи , можно заключить, что ордер и доверенность не являются взаимозаменяемыми документами, хотя оба обеспечивают участие адвоката в гражданском судопроизводстве.

Ордер выполняет публично-процессуальную функцию, поскольку он удостоверяет, что перед судом действует адвокат, принявший поручение в рамках своей профильной деятельности — адвокатской деятельности.

Доверенность же имеет частноправовую и одновременно процессуальную функцию: она индивидуализирует волю доверителя и устанавливает пределы распоряжения его правом на судебную защиту.

Именно поэтому разграничение должно строиться не по формальному признаку наличия у представителя статуса адвоката, а по характеру совершаемого действия.

Если действие обслуживает участие в процессе и защиту позиции — достаточно ордера. Если оно способно изменить судьбу иска, прекратить спор, пересмотреть судебное решение или повлечь получение имущества, необходима специально оформленная доверенность.

Такая модель одновременно сохраняет гарантии профессиональной юридической помощи и исключает подмену воли доверителя усмотрением даже квалифицированного представителя.

Литература:

1. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 № 138-ФЗ (ред. от 04.08.2026) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.09.2026) // СЗ РФ. 18.11.2002 г. № 46. Ст. 4532.
2. Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» от 31.05.2002 № 63-ФЗ (ред. от 22.04.2024) // СЗ РФ. 10.06.2002 г. № 23. Ст. 2102.
3. Гуляев О. Л. Требования к судебному представителю в рамках современного цивилистического судопроизводства // Новый юридический вестник. 2023. № 1 (40). С. 25–27.
4. Ивакин В. Н. Спорные вопросы оформления полномочий адвоката-представителя в гражданском процессе // Российская юстиция. 2007. № 6. Доступ из СПС «ГАРАНТ». URL: https://base.garant.ru/5361846/ (дата обращения: 23.09.2026).
5. Евсеев Е. Ф. Ордер или доверенность? // ЭЖ-Юрист. 2009. № 23. Доступ из СПС «ГАРАНТ». URL: https://base.garant.ru/5743532/ (дата обращения: 23.09.2026).
6. Загайнов Д. Доверенность, а не ордер // Новая адвокатская газета. 2017. № 16. Август. Доступ из СПС «ГАРАНТ». URL: https://base.garant.ru/77710069/ (дата обращения: 23.09.2026).
7. Баулин О. В. Ордер или доверенность? // Официальный сайт: Zakon.ru. 21.07.2023 URL: https://zakon.ru/blog/2023/07/21/order_ili_doverennost (дата обращения: 24.09.2026).
8. Треушников М. К. Гражданский процесс: учебник. 5-е изд., перераб. и доп. М.: Статут. 2014. URL: https://www.consultant.ru/edu/student/download_books/book/treushnikov_mk_grazhdanskij_process_uchebnik/ (дата обращения: 24.09.2026).
9. Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за 3 квартал 2003 года (по гражданским делам) (утв. постановлениями Президиума Верховного Суда РФ от 3 и 24 декабря 2003 г.) (с изменениями и дополнениями) // Доступ из СПС «ГАРАНТ». URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/12034018/ (дата обращения: 23.09.2026).