The legal regulation of matrimonial property relations in Russia is undergoing a period of active reform. The current model of the statutory regime of joint property demonstrates increasingly evident limitations: the fragmented nature of property division gives rise to repeated disputes, while the uncertainty of criteria for assessing marriage contracts undermines the parties' confidence in the stability of contractual terms. Drawing on recent legislative initiatives and positions of the Supreme Court of the Russian Federation, this article analyses the key problems of law enforcement and explores possible directions for legislative reform.

Keywords: matrimonial property, joint property, marriage contract, division of property, legislative reform.

Согласно статье 34 Семейного кодекса РФ, имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью независимо от того, на чьё имя оно приобретено или зарегистрировано [3]. Эта законная модель на практике сталкивается с двумя уровнями проблем.

Первая проблема — фрагментарность раздела имущества. Поскольку действующее законодательство не требует от суда при рассмотрении дела о разделе имущества одновременно определять доли супругов во всём общем имуществе, стороны зачастую инициируют отдельные иски по каждому объекту. Как отмечается в законодательных материалах, каждый иск охватывает ограниченный круг активов, а суды рассматривают их изолированно, не имея возможности вынести единое решение по всему общему имуществу и общим долгам [5]. Такая модель не только увеличивает судебную нагрузку, но и создаёт предпосылки для последующих споров.

Вторая проблема — размытость границы между личным и общим имуществом. Верховный Суд РФ неоднократно сталкивался с этой проблемой в конкретных делах. В ситуациях, когда личный добрачный долг погашается за счёт общих средств, суду приходится балансировать интересы кредитора и супруга-недолжника: превращает ли погашение личного долга за счёт совместных доходов соответствующее имущество в общее? Действующее законодательство не содержит чёткого правила, что приводит к неединообразным решениям [7].

Практические затруднения с институтом брачного договора выражены ещё более остро. Ключевая проблема связана с положением пункта 3 статьи 42 и пункта 2 статьи 44 Семейного кодекса РФ о «крайне неблагоприятном положении» — основании, по которому суд может признать брачный договор полностью или частично недействительным [3].

Законодатель изначально стремился защитить слабую сторону от несправедливых условий. Однако, как отмечают эксперты, «крайне неблагоприятное положение» не имеет легального определения и чётких критериев — вопрос полностью отдан на усмотрение суда, что порождает прямо противоположные решения по схожим обстоятельствам [16]. Нотариально удостоверенный брачный договор оказывается менее стабильным, чем обычный письменный гражданско-правовой договор, — очевидный институциональный парадокс [17].

Практические последствия уже проявились: по данным Федеральной нотариальной палаты, за два года количество новых брачных договоров сократилось почти на четверть, а количество расторжений синхронно выросло. Эта тенденция интерпретируется как системное падение доверия к институту брачного договора [16].

Пути законодательного реформирования и дискуссионные вопросы

1. Принципиальная реконструкция модели раздела имущества

Законопроект № 835938–7, внесённый в ноябре 2019 года, представляет наиболее радикальное направление реформы [5; 20]. Его концептуальная основа — понимание общего имущества как единого имущественного комплекса (цельный имущественный комплекс), а не простой совокупности отдельных вещей [11].

Согласно проекту, судебное решение или соглашение сторон должно предварительно определять доли супругов во всём общем имуществе и одновременно устанавливать, какие конкретные объекты переходят к каждому. Это означает, что раздел должен осуществляться одномоментно, после чего не должно оставаться нераспределённого общего имущества [5].

Особого внимания заслуживает подход проекта к неделимым активам. Устанавливается, что имущество, которое не может быть разделено в натуре или раздел которого приведёт к несоразмерному уменьшению его ценности (неделимые вещи, сложные вещи, доли в уставном капитале не ниже 10 % и т. д.), должно целиком переходить к супругу, фактически или преимущественно использующему это имущество, если только другая сторона не докажет наличие «существенного интереса» в нём [11].

2. Укрепление стабильности брачного договора

Параллельно с реформой раздела имущества развивается отдельное законодательное усилие, направленное на проблему действительности брачного договора. Законопроект № 888512–8 (повторно внесённый в декабре 2025 года) предлагает полностью исключить «крайне неблагоприятное положение» как самостоятельное основание недействительности брачного договора, сохранив лишь общие основания недействительности по Гражданскому кодексу (обман, насилие, заблуждение, мнимая сделка и т. д.) [6; 16].

Аргументация сторонников: брачный договор заключается полностью дееспособными лицами, проходит обязательное нотариальное удостоверение, нотариус обязан проверить действительную волю сторон и разъяснить правовые последствия [17]. Ставить столь тщательно оформленный договор в положение, когда он легче оспаривается, чем обычный гражданско-правовой договор, — это одновременно нарушение принципа свободы и подрыв правовой определённости [16]. Противники возражают, что одной лишь общей модели недействительности может быть недостаточно для защиты стороны, находящейся в структурно слабом положении [17].

Ключевые практические проблемы и тенденции судебной практики

1. Оценка «существенного интереса» при разделе крупных активов

Конкретное применение критерия «существенного интереса», заложенного в законопроекте № 835938–7, станет ключевой проблемой будущей судебной практики. Когда супруги совместно владеют коммерческой недвижимостью или корпоративными долями, как определить, у кого есть «существенный интерес»? Достаточно ли только факта использования или необходимо учитывать участие в управлении, профессиональную квалификацию, жизненную зависимость и другие факторы в совокупности? Этот вопрос напрямую связан с реальной справедливостью раздела имущества [11].

2. Общие долги и защита кредиторов

Действующее законодательство прямо предусматривает распределение общих долгов пропорционально полученным долям при разделе имущества, однако в процедурах банкротства напряжение между разделом имущества супругов и защитой интересов кредиторов проявляется особенно остро [4]. Законопроект № 835938–7 пытается смягчить конфликт следующими механизмами: уведомление кредиторов при разделе имущества по соглашению супругов; отнесение требования управляющего о разделе к исключительной подсудности арбитражного суда, рассматривающего дело о банкротстве; исследование возможности совместного банкротства [18; 12].

Направление реформы имущественных правоотношений супругов уже обозначилось: от фрагментарного раздела post factum к системному предварительному определению, от судебного вмешательства с размытыми критериями к стабильности, основанной на свободе договора [10].

Глубинная логика этого поворота состоит в том, что брак как долгосрочное кооперативное отношение обладает самостоятельной ценностью предсказуемости имущественного порядка. Только при возможности разумно предвидеть правовые последствия стороны способны принимать действительно автономные решения. Чрезмерное судебное «исправление» может обеспечить справедливость в отдельном деле, но ценой доверия к системе в целом [9].

Реформа сталкивается и с проблемой баланса. Как при усилении обязательности договора предотвратить использование брачного договора для перевода имущества и уклонения от долгов? Механизм уведомления кредиторов и правила исключительной подсудности в банкротстве как раз представляют собой институциональные попытки в этом измерении [18; 12].

Дальнейшее законодательное совершенствование, вероятно, потребует уточнения альтернативных защитных механизмов после исключения «крайне неблагоприятного положения», детализации критериев «существенного интереса» и создания более прозрачной системы публичного раскрытия брачных договоров [13; 14]. Только найдя точку равновесия между свободой воли и защитой третьих лиц, правовой институт имущественных отношений супругов сможет по-настоящему выполнить свою функцию.

Литература:

1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993) // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru.
2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.
3. Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 № 223-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 1996. № 1. Ст. 16.
4. Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» // Собрание законодательства РФ. 2002. № 43. Ст. 4190.
5. Законопроект № 835938–7 «О внесении изменений в Семейный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» (в части имущественных отношений супругов) [Электронный ресурс]. URL: https://sozd.duma.gov.ru.
6. Законопроект № 888512–8 «О внесении изменений в статью 42 Семейного кодекса Российской Федерации» [Электронный ресурс]. URL: https://sozd.duma.gov.ru.
7. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 28.12.2024 № 305-ЭС22–24409(2) по делу № А40–59004/2019 // СПС «Гарант».
8. Гражданское право: учебник. В 4 т. Т. 1. Общая часть / отв. ред. Е. А. Суханов. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Статут, 2019. 576 с.
9. Михеева Л. Ю. Основная идея — перевести внутренние супружеские правоотношения из сферы вещного права в сферу обязательственную (интервью) // Закон. 2021. № 5. С. 8–15.
10. Михеева Л. Ю. Перспективы развития семейного права на рубеже десятилетий // Семейное и жилищное право. 2020. № 3. С. 3–5.
11. Цельный имущественный комплекс супругов: неделимые активы и предупреждение оппортунизма в семейном праве // Семейное и жилищное право. 2026. № 3. С. 20–23. DOI: 10.18572/1999–477X-2026–3–20–23.
12. Будылин С. Л. Все мы детям пополам. Банкротство граждан и семейное имущество в России и за рубежом // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2015. № 4. С. 90–126.
13. Поротинова О. А. Проблемы соотношения режимов общей долевой и общей совместной собственности супругов по законодательству РФ // Семейное и жилищное право. 2020. № 3. С. 13–15.
14. Гаврилов Р. Какое имущество не подлежит разделу при разводе // Бесплатная консультация юриста. URL: https://papinydochki.ru/raznoe/lichnaya-sobstvennosti-kazhdogo-i-suprugov.html.
15. Каренина С. А., Фролов И. В. Возможно ли банкротство гражданина без финансового управляющего? // Судья. 2016. № 7. С. 12–13.
16. Брачный договор без «крайне неблагоприятного положения» // Ассоциация юристов России. URL: https://alrf.ru/articles/brachnyy-dogovor-bez-krayne-neblagopriyatnogo-polozheniya/.
17. Критерии недействительности брачного договора предложили уточнить // Парламентская газета. 10.04.2025. URL: https://www.pnp.ru/social/deputat-marchenko-kriterii-nedeystvitelnosti-brachnogo-dogovora-neobkhodimo-utochnit.html.
18. Предлагается установить возможность совместного банкротства супругов, имеющих общие долги // Адвокатская газета. URL: https://www.advgazeta.ru/novosti/predlagaetsya-ustanovit-vozmozhnost-sovmestnogo-bankrotstva-suprugov-imeyushchikh-obshchie-dolgi/.
19. Дума рассматривает масштабные поправки к Семейному кодексу // Кодексы и законы. URL: https://asek.kodms.ru/news/duma-rassmatrivaet-masshtabnye-popravki-k-semejnomu-kodeksu.
20. Досье на проект федерального закона № 835938–7 // СПС «Гарант». URL: https://base.garant.ru/73005920/.
21. Code civil des Français (Code Napoléon) / пер. с фр. В. Захватаев. Киев: Истина, 2006. С. 223–226.