Тема определения долей при разделе общего имущества супругов в Российской Федерации привлекает внимание как из-за большого числа судебных споров, так и из-за заметной роли оценочных категорий, заложенных в законодательстве. По данным судебной статистики и аналитических обзоров юристов, в 2024 году судами рассмотрено более 30 тысяч дел о разделе имущества супругов, при этом требования истцов удовлетворялись полностью или частично примерно в 90 % случаев [1]. Такая нагрузка демонстрирует устойчивый характер категории и одновременно показывает, что от того, как суды определяют доли супругов, зависит не только экономическое положение конкретных семей, но и предсказуемость гражданского оборота в целом.

Ключевым источником регулирования является Семейный кодекс Российской Федерации [7], в котором в статье 39 закреплено общее правило о равенстве долей супругов при разделе общего имущества при отсутствии брачного договора или иного соглашения. Вместе с тем та же норма допускает отступление от равенства с учетом интересов несовершеннолетних детей, а также заслуживающих внимания интересов одного из супругов, в частности, если другой супруг не получал доход по неуважительным причинам или расходовал общие средства в ущерб интересам семьи. Уже на уровне текста нормы заметно, что законодатель опирается на оценочные понятия, что прямо ведет к разным подходам в судебной практике и к активной научной дискуссии.

Совместная собственность супругов традиционно рассматривается в российском праве как особая форма общей собственности, основанная на личной связи между лицами, состоящими в зарегистрированном браке. Гражданско-правовую рамку задают положения статей 254 и 256 Гражданского кодекса Российской Федерации, где закрепляются общие правила об общей собственности и ее семейно-правовом модифицированном варианте, тогда как статьи 34, 38 и 39 Семейного кодекса конкретизируют состав общего имущества, порядок его раздела и критерии определения долей супругов [8]. В делах о разделе имущества семейное право действует в тесной связи с частноправовыми механизмами защиты права собственности и интересов кредиторов. Это хорошо видно по практике арбитражных судов и экономколлегии Верховного Суда Российской Федерации по делам о банкротстве граждан.

Отдельного внимания заслуживает указание законодателя на возможность изменения исходного режима совместной собственности посредством брачного договора или соглашения супругов. В постановлениях и обзорах Конституционный Суд Российской Федерации и Верховного Суда неоднократно подчеркивается допустимость широкого договорного регулирования имущественных отношений супругов при соблюдении общих начал гражданского законодательства и принципа равенства [2]. Однако в реальных спорах суды нередко сталкиваются с ситуациями, когда стороны ранее совершали отдельные сделки (например, оформляли долевую собственность на недвижимость или распределяли имущество между собой), а затем один из супругов утверждает, что такие действия фактически означали соглашение о разделе общего имущества.

Общая нагрузка по делам данной категории и доля удовлетворенных требований наглядно проявляются в статистике, более детально отраженной в официальных данных и аналитике правоприменения. Наиболее общая картина представлена ниже (см. таблицу 1).

Таблица 1

Статистика судебных дел о разделе имущества супругов в 2024 г. [3]

Высокий процент удовлетворения исков показывает, что суды в большинстве случаев подтверждают наличие общего имущества и признают основания для его раздела, однако не раскрывает, каким образом именно устанавливаются доли супругов и насколько устойчивы критерии отступления от равенства. В научной литературе обсуждаются несколько ключевых вопросов, напрямую связанных с применением статьи 39. Один из них касается характера общей собственности супругов. Часть авторов фактически сближает ее с общей долевой собственностью, подчеркивая, что при разделе происходит не создание нового права, а лишь конкретизация уже существующей общей собственности, тогда как иные исследователи настаивают на самостоятельности семейно-правового режима, ориентированного прежде всего на защиту интересов семьи, а не на оборотоспособность объектов. Вторая позиция сильнее акцентирует оценочный элемент и допускает более активное вмешательство суда в структуру имущественных отношений между супругами.

Другой значимый предмет научной дискуссии связан с тем, какую роль при определении долей должны играть критерии, прямо указанные в пункте 2 статьи 39: интересы несовершеннолетних детей, поведение супруга, уклоняющегося от участия в формировании общего имущества, а также расходование средств в ущерб семье. Часть авторов трактует эти критерии как закрытый перечень, допускающий лишь ограниченное расширение через аналогию, тогда как другая часть рассматривает их как примерную формулу, ориентирующую суд на оценку справедливости распределения имущества в конкретной жизненной ситуации.

Особое место в теоретической и практической дискуссии занимает пункт 3 статьи 39, согласно которому общие долги супругов при разделе общего имущества подлежат распределению пропорционально присужденным долям [4]. Здесь встает вопрос о разграничении общих и личных обязательств: критерии «в интересах семьи» и «для нужд семьи» трудно поддаются формализации, что порождает неоднородность судебной практики. Обзор научных публикаций показывает, что часть авторов предлагает более строгие критерии «семейного» долга (например, привязка к определенным группам расходов: жилье, образование детей, медицинская помощь), тогда как другие исследования допускают более широкое понимание, включая в сферу общих долгов предпринимательские кредиты одного из супругов при доказанности того, что средства направлялись на поддержание уровня жизни семьи. Основные типы обязательств и подход судов к их распределению по долям отражены ниже (см. таблицу 2).

Таблица 2

Подходы судов к распределению общих и личных обязательств супругов

Судебная практика по делам о разделе имущества супругов развивается в рамках общих разъяснений, содержащихся в постановлениях Пленума Верховного Суда, но при этом демонстрирует значительную вариативность в оценке конкретных обстоятельств. В обзорах и отдельных определениях Верховный Суд подчеркивает, что характер имущества (совместная или долевая собственность), а также то, на чье имя оно оформлено, не имеют решающего значения для признания его общим при наличии доказательств приобретения в период брака за общие средства.

Показателен пример дела № 20-КГ19–13, рассмотренного Судебной коллегией по гражданским делам Верховного Суда. В этом деле суд первой инстанции и суд субъекта Федерации исходили из того, что супруги фактически уже определили доли в спорной недвижимости, оформив права собственника на одного из супругов и двух детей по 1/3. Верховный Суд указал, что само по себе оформление долевой собственности и последующая государственная регистрация не свидетельствуют о наличии соглашения о разделе общего имущества супругов; при отсутствии явного соглашения действует презумпция совместной собственности и равенства долей [5].

При анализе практики можно выделить ряд критериев, по которым суды чаще всего отходят от равенства долей. Эти критерии во многом повторяют текст статьи 39, но в правоприменении приобретают более конкретное содержание. Основные из них следующие:

1. Существенное различие в фактическом вкладе супругов в формирование общего имущества, в том числе в связи с ведением одним из супругов домашнего хозяйства, уходом за детьми и невозможностью трудоустройства по уважительным причинам.
2. Наличие злоупотреблений со стороны одного из супругов, выражающихся, например, в отчуждении общего имущества без согласия другого супруга, сокрытии активов или нецелесообразном расходовании крупного объема общих средств.
3. Потребность в дополнительной защите интересов несовершеннолетних детей, в том числе при сохранении за тем из родителей, с которым дети проживают, права собственности или преимущественного владения жилым помещением.

В 2025 году Верховный Суд в определении по делу № 71-КГ24–11-КЗ акцентировал внимание на недопустимости формального подхода к оценке стоимости имущества и произведенных улучшений. Суд указал, что при недостаточной ясности или неполноте экспертного заключения относительно стоимости недвижимости суд должен назначать дополнительную экспертизу и оценивать реальную возможность исполнения судебного акта, а не ограничиваться ссылкой на формальные выводы эксперта [6]. Этот пример показывает, что проблема определения долей тесно связана с качеством экспертной деятельности и общим подходом суда к исследованию доказательств.

Особое место в частноправовом контексте занимает взаимодействие семейного права с нормами о банкротстве граждан. В определении по делу А46–16345/2016 от 31.01.2025 Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда разъяснила, что при банкротстве одного из бывших супругов недвижимость, являющаяся совместно нажитым имуществом, подлежит реализации как единый объект, а не в виде отдельной доли должника, с последующим распределением выручки между супругами. Суд исходил из того, что пункт 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве не различает форму общей собственности супругов для целей формирования конкурсной массы. Таким образом, предварительное определение долей в общем имуществе в суде общей юрисдикции влияет на пропорции распределения выручки, но не на порядок реализации актива.

Этот подход устранил прежнюю неоднородность практики, когда суды нередко ограничивались продажей только доли должника, что снижало ликвидность имущества и затрудняло защиту интересов кредиторов. Одновременно он выявил новую проблемную зону: требуется согласование семейно-правовых представлений о справедливом соотношении долей супругов с требованиями конкурсного права и интересами третьих лиц.

Совокупность рассмотренных норм и судебных актов позволяет выделить несколько групп проблем, имеющих и научное, и практическое значение. К ним относятся оценочный характер критериев отступления от равенства долей, неопределенность статуса отдельных видов обязательств, доказательственные трудности при установлении вклада супругов в приобретение имущества и необходимость согласования семейного, гражданского и банкротного регулирования. Систематизация этих проблем представлена ниже (см. таблицу 3).

Таблица 3

Основные группы проблем, связанных с определением долей супругов

Проблематика, выделенная в таблице, показывает, что научные дискуссии и судебная практика тесно влияют друг на друга. Аргументы доктрины постепенно проникают в мотивировочные части судебных актов высших инстанций, тогда как анализ реальных споров заставляет авторов уточнять исходные теоретические конструкции и предлагать более точные критерии отнесения имущества и обязательств к общим либо личным.

Анализ статьи 39 Семейного кодекса Российской Федерации, научных публикаций и современной судебной практики показывает, что формальная модель равенства долей супругов при разделе общего имущества сохраняет значение отправной точки, но редко реализуется без корректировок. Суд, руководствуясь как законодательно закрепленными обстоятельствами, так и общими принципами справедливости и добросовестности, стремится учесть реальный вклад каждого супруга в приобретение и сохранение имущества, интересы несовершеннолетних детей, а также влияние спора на положение кредиторов и иных участников гражданского оборота.

В научном и практическом плане дальнейшее развитие института раздела имущества супругов, вероятно, связано с уточнением критериев отнесения долгов к общим и личным, с более последовательным учетом договорного регулирования имущественных отношений супругов, а также с укреплением методологических подходов к оценке доказательств по спорам о неотделимых улучшениях, скрытых активах и фиктивных сделках. Последовательное разъяснение позиций Верховного Суда и аккуратное обобщение практики нижестоящих судов способны снизить неопределенность в вопросе определения долей супругов и повысить предсказуемость частноправовых последствий брака и его прекращения.

Литература:

1. Статистика по регионам // Федеральная служба государственной статистики (Росстат). — URL: https://stat.xn----7sbqk8achja.xn--p1ai/regionstats/gr/t/22/s/0 (дата обращения: 17.02.2026).
2. Верховный суд разъяснил порядок продаж // Advocates.su. — URL: https://advocates.su/sobytiya/smi/pravoru/tpost/cbnbyc8f41-verhovnii-sud-razyasnil-poryadok-prodazh (дата обращения: 17.02.2026). — Режим доступа: свободный. — Текст: электронный.
3. Показатели по отдельным категориям дел // АПИ-Пресс. — URL: https://stat.апи-пресс.рф/regionstats/gr/t/22/s/0 (дата обращения: 17.02.2026).
4. Кузнецова О. В. Раздел имущества супругов / О. В. Кузнецова // Вестник экономики, управления и права. — 2021. — № 4 (57). — С. 42–52. — Текст: непосредственный.
5. Верховный суд рассказал, как супругам делить долевое имущество // Право.ru. — URL: https://pravo.ru/story/219602/ (дата обращения: 17.02.2026).
6. ВС выступил против формального подхода в делах о разделе совместно нажитого имущества бывших супругов // Адвокатская газета. — URL: https://www.advgazeta.ru/novosti/vs-vystupil-protiv-formalnogo-podkhoda-v-delakh-o-razdele-sovmestno-nazhitogo-imushchestva-byvshikh-suprugov/ (дата обращения: 17.02.2026).
7. Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 № 223-ФЗ (ред. от 23.11.2024, с изм. и доп., вступ. в силу с 05.02.2025) // Справочная правовая система «КонсультантПлюс». — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_8982/ (дата обращения: 17.02.2026).
8. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 05.11.1998 № 15 (ред. от 06.02.2007) «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака» // Справочная правовая система «КонсультантПлюс». — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_20961/ (дата обращения: 17.02.2026).