Институт розыска лиц, скрывающихся от правосудия, является одним из старейших и наиболее важных элементов уголовно-процессуальной системы любого государства. Его основная цель — обеспечение принципа неотвратимости наказания и восстановление нормального хода уголовного судопроизводства. Однако применительно к такой специфической категории субъектов, как военнослужащие, данный институт приобретает особую сложность и многогранность [2].
Статус военнослужащего накладывает отпечаток на все аспекты его правового положения, включая порядок привлечения к уголовной ответственности и процедуру розыска. Сочетание норм военного законодательства, Уголовно-процессуального кодекса РФ (УПК РФ) и Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» создает уникальную правовую конструкцию, требующую детального научного осмысления. Актуальность темы обусловлена не только статистическими данными о количестве военнослужащих, находящихся в розыске, но и трансформацией самих способов уклонения от следствия в условиях цифровизации общества и изменения характера военной службы [5].
Целью настоящей статьи является комплексный анализ правовых основ и практических механизмов розыска военнослужащих, а также выявление пробелов в законодательстве и предложение путей их устранения.
Основой для осуществления розыскных мероприятий выступает Федеральный закон от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности». Статья 2 данного закона прямо указывает на осуществление розыска лиц, скрывающихся от органов дознания, следствия и суда, как одну из ключевых задач ОРД [3].
Однако специфика субъекта — военнослужащего — требует обращения к специальным нормам:
Уголовно-процессуальный кодекс РФ. Регламентирует основания для объявления лица в розыск (ст. 208, 210 УПК РФ) и порядок приостановления производства по делу. Важнейшей новеллой последних лет стало развитие дискуссии о возможности проведения отдельных следственных действий даже после приостановления дела, что критически важно для эффективного розыска [1].
Федеральный закон «О воинской обязанности и военной службе» и общевоинские уставы. Определяют обязанности военнослужащего находиться в расположении части или следовать установленному порядку убытия. Нарушение этих правил часто становится первичным основанием для подозрения в уклонении.
Подзаконные акты Министерства обороны РФ и приказы Председателя СКР, регламентирующие взаимодействие между органами внутренних дел, ФСБ и военными следственными органами.
Как отмечает Д. А. Гринева, понятие «розыскная работа» соотносится с «оперативно-розыскной деятельностью» как частное с общим. Розыскная работа представляет собой комплексную систему мер профилактического, административного, уголовно-процессуального и поискового характера [1]. Для военнослужащих эта система усложняется необходимостью координации между гражданской полицией и комендантскими патрулями, военной полицией.
Военнослужащий может скрыться от органов следствия на разных этапах прохождения службы: будучи срочником, контрактником или курсантом военно-учебного заведения. Это определяет компетенцию органа, осуществляющего розыск.
Если преступление совершено в период прохождения службы и связано с ней, уголовное дело находится в производстве военных следственных органов СК России. Соответственно, решение об объявлении в розыск принимает руководитель военного следственного отдела.
Основаниями для начала розыскных мероприятий являются:
– Неявка военнослужащего по вызовам следователя или суда без уважительных причин.
– Фактическое отсутствие по месту службы или жительства, когда местонахождение неизвестно.
– Совершение побега из-под стражи или из расположения воинской части (ст. 313 УК РФ).
Одной из главных проблем правоприменения является разграничение временного отсутствия (например, самовольное оставление части — СОЧ, ст. 337 УК РФ) и целенаправленного уклонения от следствия по другому составу преступления. Зачастую военнослужащий совершает СОЧ, а затем выясняется, что он причастен к более тяжкому преступлению. Следователю необходимо доказать умысел именно на сокрытие от расследования конкретного дела, что требует анализа всей совокупности обстоятельств [5].
Традиционные методы (обработка связей, проверка адресов родственников, засады) дополняются современными технологическими решениями. В контексте розыска военнослужащих особое значение имеют:
Геолокационный контроль. Получение сведений о соединениях абонентских устройств и биллинге позволяет установить перемещение лица. Как указывают Н. Н. Ковтун и Д. В. Ростов, запрет на проведение таких действий по приостановленному делу существенно снижает эффективность розыска и нуждается в пересмотре [1].
Анализ цифрового следа. Социальные сети, мессенджеры, использование банковских карт оставляют следы, которые оперативные подразделения научились эффективно анализировать.
Межведомственное взаимодействие. Ключевую роль играет обмен информацией между ГИАЦ МВД России, где формируется федеральная база розыска, и информационными системами Минобороны и Главной военной прокуратуры.
Особая категория — военнослужащие, скрывающиеся за границей. Здесь задействуется механизм международного розыска через каналы Интерпола и прямые соглашения с министерствами внутренних дел союзных государств (например, Республики Беларусь), что имеет высокую эффективность ввиду схожести баз данных и прозрачности границ Союзного государства [1].
Несмотря на наличие правовой базы, практика сталкивается с рядом системных трудностей:
Бюрократическая инерция. Передача информации от командира части к военному комиссариату, оттуда в полицию и далее в базу розыска занимает время, достаточное для того, чтобы лицо покинуло регион.
Создание единой цифровой платформы учета личного состава ВС РФ с автоматическим уведомлением правоохранительных органов о фактах невозвращения из увольнительной/отпуска.
Проблема статуса «скрывающегося». Судебная практика показывает неоднозначность трактовки факта неявки. Некоторые суды требуют доказательств активных действий по маскировке, другие считают достаточным простой факт неустановленного местонахождения [1].
Разъяснение Пленума Верховного Суда РФ относительно критериев признания военнослужащего скрывающимся, учитывающее специфику казарменного положения и ограниченного доступа к средствам связи.
Конкуренция составов преступлений. Часто действия военнослужащего квалифицируются одновременно по ст. 337 УК РФ (СОЧ) и по той статье, от расследования которой он уклоняется. Возникает вопрос о подсудности и необходимости соединения уголовных дел.
Закрепление в УПК РФ правила приоритетной подследственности, согласно которому расследование всех деяний скрывшегося военнослужащего концентрируется в одном органе для исключения противоречий [1].
Розыск военнослужащих, скрывающихся от органов дознания, следствия и суда, представляет собой сложный междисциплинарный процесс, находящийся на стыке уголовного процесса, административного права и военного управления. Эффективность этой деятельности напрямую влияет на обороноспособность страны и авторитет военной службы.
Современный этап развития законодательства характеризуется попыткой адаптировать классические методы ОРД к новым реалиям цифровой среды. Однако дальнейшее повышение результативности розыска невозможно без устранения коллизий между воинскими уставами и процессуальным законодательством, а также внедрения сквозных цифровых технологий мониторинга перемещения личного состава. Баланс между интересами быстрого раскрытия преступлений и соблюдением прав разыскиваемого лица остается центральной задачей законодателя и правоприменителя.
Литература:
1. Легализация результатов оперативно-розыскной деятельности в уголовном процессе Российской Федерации: монография / под общ. ред. Д. В. Фетищева. — М.: Проспект, 2025. — (Анализ соотношения ОРД и розыскной работы).
2. Григорьев В. Н., Тарасов М. Ю. О некоторых вопросах и результатах сотрудничества органов внутренних дел Российской Федерации и Республики Беларусь в сфере розыскной деятельности // Международное уголовное право и международная юстиция. — 2024. — № 2. — (Международный аспект розыска).
3. Гриненко А. В. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: постатейный научно-практический комментарий. — 5-е изд., перераб. и доп. — М.: Проспект, 2026. — (Актуальный доктринальный комментарий к процедурам ОРД).
4. Ковтун Н. Н., Ростов Д. В. Институт приостановления производства по уголовному делу: о новом «вине» и старых «мехах» // Российская юстиция. — 2023. — № 4. — (Критика запретов на следственные действия при розыске).
5. Долгих Т. Н. Основания и порядок объявления подсудимого в розыск // Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2026. — (Новейшая аналитика судебной практики).
