Розыск лиц, скрывающихся от органов дознания, следствия и суда, традиционно рассматривается как вспомогательный элемент уголовного судопроизводства. Вместе с тем в современных условиях он приобретает самостоятельное значение, выступая важнейшим инструментом обеспечения принципа неотвратимости уголовной ответственности. Рост мобильности населения, использование цифровых средств коммуникации и изменение моделей социального поведения объективно усложняют установление местонахождения подозреваемых и обвиняемых. Актуальность исследования обусловлена тем, что действующее уголовно-процессуальное законодательство, регламентируя основания и порядок розыска, не содержит четких критериев разграничения временного отсутствия лица и его сознательного уклонения от участия в уголовном судопроизводстве. В результате ключевая роль в формировании правоприменительных стандартов отводится судебной практике, прежде всего решениям городских и районных судов. Цель настоящей статьи заключается в комплексном анализе правовых и практических аспектов розыска скрывающихся лиц с позиций современной судебной практики и выработке научно обоснованных предложений по ее совершенствованию.

В условиях роста мобильности населения, цифровизации общественных отношений и трансграничного характера преступности розыскная деятельность приобретает особую значимость. В соответствии со статьей 2 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» к числу ключевых направлений оперативно-розыскной деятельности относится розыск лиц, уклоняющихся от органов дознания, следствия и суда, лиц, скрывающихся от исполнения уголовного наказания, а также установление местонахождения без вести пропавших [1].

Правовое регулирование розыска лиц, скрывающихся от органов дознания, следствия и суда, осуществляется прежде всего нормами УПК РФ. В соответствии со статьей 210 УПК РФ, розыск подозреваемого или обвиняемого объявляется в случае, если его местонахождение неизвестно, а проведение следственных действий без его участия невозможно. Следует отметить, что законодатель использует оценочные категории («местонахождение неизвестно», «уклоняется от явки»), не раскрывая их содержания. Это приводит к расширению дискреции органов предварительного расследования и повышает значение судебного контроля за законностью и обоснованностью розыскных мероприятий.

В современных условиях, характеризующихся усложнением криминогенной обстановки, розыскная деятельность оперативно-розыскных подразделений приобретает особую значимость, выступая важным инструментом защиты общества и государства от преступных посягательств. Розыск может сопровождаться приостановлением предварительного расследования (ст. 208 УПК РФ), а при уклонении подсудимого от явки в суд — приостановлением судебного разбирательства (ст. 253 УПК РФ). При этом законодатель не раскрывает в полной мере критерии, позволяющие однозначно квалифицировать поведение лица как «скрывающееся», что порождает неоднозначность правоприменения.

Анализ судебных актов городских и районных судов за последние годы показывает, что суды уделяют особое внимание проверке обоснованности объявления лица в розыск. Так, в ряде решений суды указывают, что сам по себе факт неявки лица по вызову следователя не всегда свидетельствует о его намерении скрыться, если органами расследования не были предприняты все возможные меры по установлению его местонахождения. В практике городских судов встречаются дела, в которых суд признает законным объявление обвиняемого в розыск при наличии совокупности обстоятельств: отсутствие по месту регистрации, уклонение от получения повесток, прекращение социальных связей, а также выезд в другой регион без уведомления следственных органов. Подобная позиция отражена, в частности, в постановлениях районных судов г. Москвы [4], г. Краснодара [5] и г. Иркутска [6]. Отдельное место в судебной практике занимают дела, связанные с приостановлением производства по уголовному делу в связи с розыском подсудимого. Суды подчеркивают, что приостановление допустимо лишь при реальной невозможности продолжения процесса и при наличии документально подтвержденных мер, предпринятых для розыска лица [2].

На основе анализа судебной практики представляется возможным обосновать необходимость внедрения концепции дифференцированного розыска. Суть данного подхода заключается в том, что выбор форм, способов и интенсивности розыскных мероприятий должен зависеть от совокупности факторов: тяжести инкриминируемого деяния, личности разыскиваемого, наличия социальных связей и цифровой активности. В условиях цифровизации особое значение приобретает использование так называемого цифрового следа — информации о действиях лица в электронных сервисах, социальных сетях и коммуникационных платформах. Судебная практика последних лет свидетельствует о постепенном признании допустимости использования таких данных при оценке факта уклонения и обоснованности розыска. Введение цифрового следа в систему доказательств розыскной деятельности позволяет повысить ее адресность и снизить риск необоснованного ограничения прав личности. Несмотря на наличие нормативной регламентации розыска в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации, практика его осуществления характеризуется рядом проблем, что подтверждается судебными актами судов общей юрисдикции. В этой связи анализ судебной практики по делам, связанным с розыском скрывающихся лиц, представляет собой актуальную научную задачу. В правоприменительной практике по-прежнему сохраняется нерешенной проблема взаимодействия оперативных подразделений органов внутренних дел со следователями и дознавателями при осуществлении розыска лиц, скрывшихся от органов расследования. Существенным недостатком является направление в оперативные подразделения неполных и фрагментарных сведений о разыскиваемом лице на стадии объявления его в розыск [3]. Нередко в розыскные материалы не включается информация о предполагаемом месте нахождения скрывшегося, его социальных связях, индивидуальных и внешних признаках, особенностях поведения и характеристике личности, что отрицательно отражается на своевременности и результативности проведения оперативно-розыскных мероприятий. Поручения следователей и дознавателей о розыске подозреваемых и обвиняемых зачастую содержат недостаточный объем данных, в том числе о возможных маршрутах перемещения и местах пребывания разыскиваемых лиц, что существенно затрудняет оперативное планирование и реализацию розыскных действий.

В последующем указанные пробелы, как правило, устраняются оперативными сотрудниками в процессе изучения материалов уголовного дела, однако это приводит к дополнительным временным затратам и снижает эффективность начального этапа розыска. Следует отметить, что взаимодействие между следственными органами и оперативными подразделениями носит, как правило, эпизодический характер и ограничивается первоначальной передачей отдельных сведений о личности разыскиваемого и обстоятельствах совершенного преступления. В дальнейшем следователь (дознаватель), как правило, не принимает активного участия в розыскных мероприятиях. В современных условиях неполнота и несвоевременность передачи информации оперативно-розыскным органам негативно сказывается на сроках установления местонахождения и задержания лиц, уклоняющихся от правосудия. В связи с этим представляется необходимым совершенствование механизмов межведомственного и внутриведомственного взаимодействия между следователями (дознавателями) и оперативно-розыскными подразделениями, в том числе путем регламентации объема и порядка передачи розыскной информации.

Среди основных проблем, выявляемых в судебной практике, также следует выделить: формальный подход к объявлению лица в розыск без достаточного обоснования его фактического уклонения; недостаточную фиксацию розыскных мероприятий в материалах уголовного дела; сложности разграничения временного отсутствия лица и его намеренного сокрытия; отсутствие единых критериев оценки эффективности розыскных мероприятий.

Судебная практика показывает, что при рассмотрении жалоб на действия следственных органов суды все чаще требуют представления конкретных доказательств активного уклонения лица от участия в уголовном судопроизводстве, что свидетельствует о повышении стандартов судебного контроля.

В целях повышения эффективности розыска лиц, скрывающихся от органов дознания, следствия и суда, представляется целесообразным: 1) законодательно закрепить минимальный перечень мер, подлежащих обязательному осуществлению до объявления лица в розыск; 2) разработать процессуальные критерии оценки уклонения, основанные на судебной практике; 3) расширить использование цифровых и межведомственных информационных ресурсов. Реализация указанных мер позволит повысить правовую определенность и обеспечить баланс публичных и частных интересов.

Итак, розыск лиц, скрывающихся от органов дознания, следствия и суда, представляет собой сложный и многоуровневый институт уголовного процесса. Современная судебная практика формирует новые стандарты законности и обоснованности розыскной деятельности, требуя от органов расследования активных и документально подтвержденных действий. Внедрение дифференцированного подхода и использование цифрового следа способны существенно повысить эффективность розыска и соответствие его принципам справедливого судопроизводства.

Литература:

1. Федеральный закон от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» (с изменениями и дополнениями) // СЗ РФ. — 1995. — № 33. — Ст. 3349.
2. Назаров М. В. Изменение существующей парадигмы использования результатов оперативно-розыскной деятельности в уголовном процессе / М. В. Назаров // Российский юридический журнал. — 2023. — № 1. — С. 127–139.
3. Романова Г. В., Романов В. И. Применение средств криминалистической техники в свете новых информационно-компьютерных технологий // Развитие научных идей профессора Р. С. Белкина в условиях современных вызовов (к 100-летию со дня рождения): сборник научных статей по материалам Международной научно-практической конференции "63-и криминалистические чтения» (Москва, 20 мая 2022 г.): в 2 ч. М.: Академия управления МВД России, 2022. Ч. 2. — 628 с.
4. Дело № 2–135/2024 (2–2563/2023) УИД: 50RS0016–01–2023–002847–48 Королевский городской суд Московской области // https://korolev--mo.sudrf.ru/modules.php?case_type=0&delo_id=1540005&name=sud_delo&name_op=doc&new=0&number=859141139&srv_num=1&text_number=1&utm_source=chatgpt.com (дата обращения 30.12.20225).
5. Решение по делу № 1–998/2021 УИД 23RS0041–01–2021–010816–97 Прикубанского районного суда г. Краснодара (sudrf.ru) по делу № 1540006 // https://krasnodar-prikubansky--krd.sudrf.ru (дата обращения 30.12.20225).
6. Решение областного суда на портале sudrf.ru с номером дела № № 22–1778/2023 // https://oblsud--irk.sudrf.ru (дата обращения 30.12.20225).